Глава 20

Он был другим, более открытым, и Вася сразу заметила перемену в нём. За короткое время их знакомства она привыкла видеть Зверя жестким и непредсказуемым, но, если вторая черта никуда не делась, то на смену первой пришла странная нежность. Ей это безумно нравилось, чувствовать, что Стас сдерживается рядом с ней, старается быть внимательным. Страшно было думать об этом, ведь не прошло и месяца со дня их первой встречи, но Василина подозревала, что уже…

Влюбилась.

Безрассудной она никогда не была, чётко ставила себе цели и шла к ним. Да и что в её жизни было хорошего, кроме Наташки, забота о которой отнимала львиную часть времени. Встречалась как-то с парнем, но те отношения быстро себя исчерпали, и виноватых искать девушка не хотела. Слава был ей симпатичен, никакой чувственной привязанности к нему не испытывала, не страдала по нему, страстно мечтая упасть в его объятия, и не отпускать. Так было только со Зверем.

Боже, опасный бандит, убийца (она же знала, что он убивает, неважно, в угоду каким принципам), человек, которого боятся даже люди из криминальной среды, покорил её сердце за считанные недели. Это ошеломляло, заставляло глубоко копаться в себе, искать выход, чтобы спастись от этой любви. Потому что она губительна. Но Вася, как тот упрямый красивый мотылек, летела на манящий огонь, добровольно желая сгореть в пламени.

Стасу незачем знать о том, что она, глупая, влюбилась в него. У него и без неё хватает проблем. Пусть всё останется, как есть. Если она ему наскучит, удерживать его Василина не будет. Конечно, отпустить желанного мужчину — нереально больно, невыносимо горько, но у неё есть гордость, чтобы унижаться перед ним.

За такими мыслями и застал её сегодня Станислав. Вручив девчонкам по новой кукле и мороженому, мужчина велел няне присмотреть за ними, и увлек Васю в гостиную, пряча за спиной цветы. Она радостно улыбнулась, разглядывая его мужественное лицо, и ощущала, как сладко сжимается в груди. Его близость неизменно лишала воли, в животе порхали хваленые бабочки (или что-то очень похожее там творилось). Какой же он невозможно красивый и уверенный в себе.

Её самый желанный, единственный мужчина.

— Ста-а-ас… — ахнула девушка, когда он протянул ей нежные васильки в хрустящей обертке. — какая прелесть! Обожаю полевые цветы!

— Ты сказала это, потому что так принято? — хмыкнул он, притянув её к себе, обнял за поясницу.

— Нет. Я не люблю лицемерить. — она вдохнула пряный аромат, и сияющими глазами посмотрела в глаза Зверя. — спасибо.

— Как у вас дела?

— Всё отлично. Девчата теперь друг без друга жить не могут. — с улыбкой сообщила, положив васильки на кушетку.

— М-м, и тогда нам с тобой удастся больше времени побыть наедине. — шепнул он, целуя её в шею, прошелся носом до подбородка. — соскучился по тебе как… Ты такая вкусная, моя девочка. Давай немного пошалим?

— Прямо здесь? — удивилась Вася, воровато оглянувшись на прикрытую дверь.

— Это наша хата, кто слово против скажет? Никого не касается, чем мы занимаемся за закрытыми дверьми, верно? — усмехнулся Зверь, потянув за поясок на её тунике.

Она не сопротивлялась, позволила ему оголить её плечо, и закрыла глаза, утонув в сильных объятиях. От неё, разумеется, не ускользнуло, что он чем-то встревожен, но задавать вопросы Василина не стала. Провела рукой по его щеке, коснулась мягкой бородки, и Стас не удержался, поцеловал в ладошку, а потом, смежив веки, ею же погладил свое лицо. Жест этот был настолько интимным и собственническим, что Василина вздрогнула.

Защемило сердце, на языке так и вертелось то, о чем она размышляла с самого утра. Но она не решилась произнести фразу вслух, суеверно боясь, что разрушит этим их общий хрупкий мирок взаимопонимания. Пусть всё идет своим чередом.

Зверь вынул заколку из её волос, зарылся пальцами в шелковый каскад, хлынувший по спине. Стащил тунику, расстегнул бюстгальтер, и не снимая его, накрыл девичьи холмики ладонями, легонько массируя напрягшиеся соски пальцами. Его прикосновения, запах одеколона, близость сильного тела, всё это волновало, толкало на сумасшедшие поступки. Боже, она стоит тут, посреди гостиной, и дверь не заперта — почти голая, но ей плевать. Когда рядом он, Василина становится совершенно бесстыдной.

— Завтра берем девчонок, и сваливаем из города. — невнятно бормотал Стас, блуждая алчными губами от её вытянувшихся сосков до животика. — на хрен работу, хочу послать всё к чертям. Будем жарить шашлыки, петь песни под гитару и встречать закаты.

Она сдавленно хохотнула, представив умилительную картину — одинокий домик посреди пустоши, вокруг лес, малиновое солнце лениво скатывается за кроны деревьев, девчата носятся с сачками за пестрыми бабочками, и Стас, бренчащий на семиструнной. Боже правый, да Вася полжизни бы отдала за то, чтобы это стало реальностью!

— Бля, не смейся, я серьезно в молодости увлекался музыкой. Гитара где-то должна валяться, если не найдём, купим новую.

Приспустив с её ягодиц брючки, Зверь нежно погладил тугие полушария, и с силой сдавил, вынудив Васю прижаться к нему плотнее. Он хотел её, она возбуждала его, практически ничего не делая, и это сводило с ума. Вася явственно чувствовала его эрекцию, судорожно хватанула ртом воздух, когда он проник пальцем под резинку её трусиков, и сипло выдавила:

— Ты нас похищаешь? — выдохнула она, наслаждаясь его откровенными ласками.

Он не ответил, в два шага оттеснил её назад, и припечатал к массивному письменному столу. Смахнул с него всё, что там лежало, не переставая осыпать щеки, губы, шею и грудь девушки поцелуями, развернул и властно заставил наклониться. Она подчинилась, избавилась от брючек, и уперлась ладонями в края столешницы, слыша за спиной шорох. А потом её накрыло горячее мужское тело, жаждущие руки поползли по бедрам, раздвинули ей ноги, и Вася тихо вскрикнула от вспышки приятной тягучей боли, ощутив, как твердый член любовника скользнул между ягодиц, откровенно дразня и поглаживая.

Это возбуждало и ошеломляло. Догадавшись, чего он хочет, Вася задрожала, сама не понимая, то ли от страха, что будет больно, то ли от того, что было невероятно стыдно заниматься анальным сексом. Она слышала, что мужчинам это нравится, но примерить на себя никак не осмеливалась. Славка ни разу на подобное не намекал, да что там, он вообще ни чёрта не умел в постели. Другое дело, Зверь… Он открыл в ней такие грани дозволенного, что она поражалась, насколько может быть развратной.

Но только с ним.

— Чё дрожишь, маленькая? Боишься, что ли? — хрипло спросил Стас, опалив тяжелым дыханием её лопатку, наклонился и страстно захватил губами её пересохшие губы, вскользь, тут же переместившись на шею.

— Я… — она сглотнула, вцепившись в стол так сильно, что заломило пальцы. — Стас, я никогда этого не делала.

— А хочешь попробовать? Первый раз немножко больно, девочка… Ну же, решайся, пора отбрасывать комплексы. Я научу тебя всему, научу понимать собственное тело, дов-е-ерься мне. — шепотом в ушко, а рукой между бедер, успокаивающе лаская, поглаживая там.

Она молчала, неосознанно подаваясь попкой к нему, и терлась о пенис, но панически не могла произнести вслух, что готова рискнуть. Что он с ней делал! Куда девалась скромная Вася, откуда вдруг пробудилась эта извращенная особа, которая требовала самых бесстыдных ласк?!

— Ну, так чё мы будем щас делать, сладкая? Сюда…— шептал Зверь, бродя ртом по её спине, вдоль позвоночника, и нежно раздвигая ягодицы, — или…?

Он не принуждал её к анальному сексу, и Василина это оценила. Просто оставил ей право выбора, и она знала, что, несмотря на свою неопытность и страх, всё равно получит наслаждение. С ним по-другому ведь не бывает. Да, с ним она почти раскрепощенная и дерзкая.

Не дождавшись ответа, Стас повернул её к себе лицом, подхватил за талию и усадил на стол. Насмешливо улыбнулся, прочтя в глазах неуверенность, шагнул ближе, и медленно погрузил в лоно стержень. Она ощутила, как непроизвольно сжала стенки влагалища, а внутри было мокро и жарко. На этот раз не было медлительности. Толчки его бедер были сильными, размеренными, и Василина начала ловить ритм, окончательно расслабившись. Мелькнуло сожаление, что так и не осмелилась на предложенное безумство. Может быть, ночью… Когда они окажутся действительно наедине, в тишине огромной спальни…

Зверь уткнулся лицом в её плечо, глухо рыча, и ускоряя рывки. Она сомкнула колени на пояснице любовника, и распласталась, с трудом заглушая рвущиеся стоны. Крохотными волнами из глубин тела приближалась лава удовольствия, Вася подгибала пальчики на ногах, не в силах замедлить падение в бездну.

Долго приходила в себя, оглушенная оргазмом, и не желала выпускать Зверя из своего плена. Но пришлось-таки…

— Уезжаешь? — непослушными руками расправляясь с трусиками, свернувшимися в недрах штанины, просипела она.

— Важная встреча. — коротко отозвался Зверь, деловито надевая штаны.

Вася подошла к нему, обняла со спины, и заглянула в лицо.

— Я буду ждать тебя хоть до утра.

Теплые ладони легли на её руки, на его груди.

— Больше всего я хочу никуда от тебя не уезжать…

***

Состыковаться с Воропаевым Крокодилу так и не удалось. Леонида не оказалось ни в офисе, ни в одном из его нелегальных казино, и человек Анатолия вернулся ни с чем. Рвать и метать было рано, Крокодил надеялся, что в ближайшие дни сумеет встретиться с Барином, и обсудить намечавшиеся дела. Если бы он тогда знал, как ошибался, и что уготовила ему самому судьба, наверняка бы призадумался, а стоит ли переть напролом, или лучше прижать задницу, и сидеть тихо…

На назначенное место стрелки Лёня явился загодя, в компании двоих охранников. Завод возвышался уродливыми глыбами, кое-где изрядно откололась штукатурка, пустые глазницы окон пугали чернотой. Запущенность давила на психику, как и пустошь вокруг строений, и Леонид передернул плечами, хмуро разглядывая пейзаж.

Какого чёрта он согласился на это безумство? Неприятно кололо в груди, словно предчувствие беды грызло нутро. Сходить на разведку, глянуть, действительно ли здесь его товар? Или Зверь заманил в ловушку.

— Костя, прошвырнись тут, посмотри, что да как. — велел Барин одному из парней, и тот нехотя вылез из машины, достав пистолет.

Лёня сверился с часами — секундная стрелка черепашьим ходом ползла вверх. Без пяти восемь, а поблизости не видно ни тачки Темникова, ни его самого. Нервно побарабанив пальцами по коленям, Леонид взглянул на Никиту, сидевшего за рулем.

— Пошли. Если мальчишка вздумает играть в стрелялки, уложи его.

— Легонько или…? — вяло поинтересовался Ник, переместив оружие под пояс джинсов.

— Или, — передразнил Барин, зло сверкнув глазами. — если бы я хотел, чтобы ты его грохнул, так бы и сказал, мать твою! Зверь не какой-то рядовой фраер, за него не только нам с тобой голову снесут, но и нашим близким. Глупостей не делать без моего разрешения, понял?

Они прошлись вдоль полуразрушенных колонн, державших балки перекрытия, и тут за спиной раздался насмешливый голос:

— Чё, Лёнчик, очко-таки заиграло? Слабо было тет-а-тет со мной встретиться?

Никита развернулся, направив пистолет на Стаса, но тот не шелохнулся, стоял, опустив руки, и невозмутимо взирал на них. Леонид нахмурился. Не делает попыток выхватить пушку, странно. Смелый шибко?

— Где товар? И чего ты хочешь взамен?

— Тебя интересует че-нить, кроме сраных денег, Лёнчик? — вздохнул Зверь, медленно приближаясь, и игнорируя вооруженного быка собеседника. — задумывался ты когда-нибудь, что никто из нас не вправе отнимать чужие жизни по своей прихоти?

— Я никого не убиваю просто так. — отрубил Леонид, наблюдая за ним. — ты позвал меня демагогию разводить? Послушай, парень, я не претендую на твои торговые точки, мне своих хватает. Давай уже перейдём к делу. Чего ты хочешь в обмен на мои тачки?!

— К делу, так к делу. Мудак ты, Лёнчик. Мудаком и сдохнешь. — пожал плечами Зверь, и махнул кому-то, кого Лёня пока не видел.

Воропаев и его охранник, как по команде, повернули головы в левую сторону. Выступивший из-за груды металлолома человек был спокоен, одет в черное, в его седых волосах поблескивало солнце. Строгий траурный костюм оттенял бледность лица, делая мужчину похожим на восковую фигуру, и лишь в прищуренных серых глазах Леонид прочел свой приговор.

Он узнал его, мгновенно. Это был местный авторитет, Саня Горностай, и теперь Лёне вдруг стало понятно, для чего Зверь выдернул его сюда. В руках у Сани появилась черная флешка, он зажал её двумя пальцами, наглядно демонстрируя чтобы Воропаев убедился — он всё знает. А что это была за видеозапись, Леонид догадался сразу — Васька, сучка мелкая, отдала-таки её Зверю.

Значит, нет смысла прикидываться валенком и идти в отказ. В тот вечер, в лесу, его пацаны зарывали труп родного брата Горностая, которого Лёня приказал убрать — партнерами они были, да вот делиться больше с ним не хотелось. Надо было сразу взять Ваську за глотку и заставить отдать компромат. Ан нет, пожалел соплюху…

Теплилась надежда, что удастся переиграть, Наташка-то у него, надавить надо на это, заставить Зверя принять свою сторону. Не станет он рисковать жизнью Васькиной сестры. И тут он вспомнил, что сегодня никак не мог дозвониться Болику. Блядство сплошное. Что там могло произойти?! Собирался же послать туда Димку, да чего-то весь день завертелся в делах, да и забыл.

Никита запаниковал, заметив еще четверых парней, окружавших незнакомца в черном, и у каждого в руках был короткоствольный автомат. Беспорядочно начал водить «стечкиным» из стороны в сторону, но Леонид тихо гаркнул:

— Ствол опусти! Попробуем договориться.

— Гондон ты, Лёня. — покачал головой Саня, криво усмехнувшись. — а ведь мы с тобой за одним столом сидели, водку пили. А ты, вон как, скрысятничал, падла, брательника моего завалил втихаря. Собаке — собачья смерть, Лёня. Око за око.

— Разойдёмся миром. — рявкнул Леонид, обращаясь к Зверю. — у меня Наташка, я прикажу прикончить её! Ты со мной не шути, парень!

— Запоздало соображаешь, Лёнчик. — улыбнулся Стас, сунув руки в карманы. — Наташка давно с сестрой. А вот тебе я щас не завидую, мразь.

Грянул приглушенный хлопок где-то за зданием, следом еще один, и Ник, нелепо покачнувшись, рухнул к ногам босса. Изо рта у него потекла алая струйка. Лёня истерично расхохотался, поняв, что остался один, без охраны. Обвел слезящимися глазами пацанов Сани, и яростно утер рукавом пальто рот.

— Тв-в-варь, — протрезвев от смеха так же внезапно, процедил он сквозь зубы, и было непонятно, кому адресовано это, то ли Стасу, который молча отступил, превратившись в зрителя, то ли племяннице, так подло его облапошившей. — и что?! Убьешь меня?!

— Я же сказал, око за око. — терпеливо повторил Горностай, и неспешно прикурил. — ты забрал жизнь у моего брата. Я заберу у твоей дочери.

Смысл фразы дошел до сознания Леонида не сразу. Когда вник в угрозу, рванулся к Сане, но у ног тут же просвистела очередь автоматных выстрелов. Мотая головой, как китайский болванчик, Воропаев протянул руки к палачу, и, медленно сполз на колени.

— Не… Не надо. Прошу. Прошу-у-у, ты же человек… Не трогай… Её… Не тро-о-о-огай!!!

Он полз и полз, унизительно выплевывая мольбы, но приблизиться к Сане ему не дали. Плечо обожгло болью, отбросило Лёню назад, и он распластался на крошеве грунта, глядя мутными от слез глазами в темнеющее небо. Дожидаться окончания «спектакля» Стас не стал, прошел за полуразваленные строения, и сел в машину. Если Саня решит покончить с мудаком Лёнчиком, так тому и быть. А он не сомневался, что Воропаев отсюда живым не выйдет.

Пришедший к нам с мечом — от меча и падёт… Бля, ну и гнида же он, этот Лёня. Не погнушаться ничем ради своей выгоды, грохнул своего же, похитил ребенка и племянницу подложил под врага… Такая херня в мире криминала не прощается. Осталось разобраться с говнюком Крокодилом, и можно будет выпить за падших недругов.

Василинке и её сестрёнке больше ничто не угрожало. На душе было муторно, несмотря на то, что он сдержал данное ей обещание, спас из грязных лап «дядюшки». Почему-то казалось, что их едва зародившиеся отношения обречены. Зачем он ей? Что он может ей предложить? Они по разные стороны закона, назад пути у него уже нет, слишком погряз в криминале.

Стоит просто отпустить девочку. Она достойна лучшего мужчины.