Эпилог-бонус

Высокая загорелая молодая женщина стояла у изгороди, отделяющей территорию фермы от приусадебного участка. Она прислушивалась к звукам, которые издавали ее сыновья, играющие у дома. Держала большую глиняную кружку и время от времени жадно глотала молоко. По пухлым губам струились лишние капли, затекали в ложбинку груди. Она не замечала, почти сразу жидкость испарялась от жаркого солнца. А просторное платье было почти такого же молочного цвета.

— Мм…

Крепкий шатен, появился со стороны фермы. В несколько быстрых шагов оказался возле супруги, слизал капли молока с упругого полушария. Девушка вздрогнула.

— Дети увидят.

Но муж лишь усмехнулся и коснулся губами ее губ.

— Они носятся на заднем дворе с собакой.

Эля сдалась и опустила кружку. Недопитое молоко мгновенно впитала разогретая земля. Девушка не видела, она уже тянулась к мужу, пальцами зарываясь в его отросшие русые волосы. В миллионный раз их вкусы смешивались, прогоняя по телам дрожь. Через несколько минут Клим отстранился, погладил внушительных размеров животик жены.

— Как там Мэри? — с нежностью спросил он.

Мать семейства вздохнула.

— Сегодня она не слишком бомбардировала мои внутренние органы. Я думала, прошлая беременность была самой сложной, но дочка стоит двух парней-близнецов. Ты закончил с ягнятами?

Клим с довольной улыбкой повел плечами.

— Оставшихся покормит помощник.

— Тогда идем в дом? Совсем жарко для конца лета…

Они вошли в светлый одноэтажный особняк, гостиная сразу окутала их прохладой. Эля в исступлении опустилась на серый диван. Клим же вдруг словно что-то вспомнил, начал озираться по сторонам. Взгляд бегал по полкам, маленькому столику. Мужчина не успел обнаружить искомое, как дверь с хлопком открылась, и послышался топот двух пар детских ног. Два зеленоглазых мальчика с шумом пронеслись меж кресел.

— Не догонишь!

— Оливер! Купер!

Но они не обратили внимания на мать. Тот из близнецов, кого вот-вот должен был настигнуть противник, схватил с кресла ворох газет и бросил другому в лицо. Тут уже отец метнулся к ним.

— Быстро в комнату, негодники!

С детьми Эля и Клим говорили только на английском. И в их присутствии переходили на родную речь лишь в исключительном случае. Как, например, этот.

— Я уже видела, не беспокойся.

Эля остановила мужа, который спешно подбирал новостное издание.

Клим замер. Дети все же послушались и умчались к себе. Возможно, просто решив поиграть в компьютер.

— Папа все-таки смог, — усмехнулась дочь Спасского.

Ее супруг сдвинул брови.

— Думаешь, он правда создал препарат-прорыв в области лечения онкологии?

Эля прикусила губу.

— Если бы там была утка, новость бы так не тиражировали. Конечно, еще будет доработка. Но вполне возможно, скоро и правда появится эффективная терапия. Хотя бы на некоторые виды. Твой дядя, наверно, перевернулся в гробу…

Клим отошел к окну, сложил руки на груди.

— Прости, — кинула вдогонку жена.

Мужчина покачал головой.

— За пять лет я ни разу не пожалел, что покончил с ним. Что касается препарата Спасского — дай бог. Но эта новость меня трогает не больше, чем любого другого жителя планеты. А ты как?

Эля глубоко вздохнула.

— Звонила мама.

Клим резко повернулся.

— Для нее не проблема найти наши координаты, — спокойно продолжила Эля, — суть в другом. Отец хотел перевести гонорар за исследования на мой счет. Но я отказалась. Ты должен был знать…

Клим сел рядом с любимой, провел пальцами по ее щеке.

— Все правильно, малышка, — кивнул он, — тебя могут вычислить по крупной банковской операции. Да и ты сама будешь воспринимать этот жест как откуп.

Эля прикрыла глаза.

— Ты прав. Но и это еще не всё. Мама хочет увидеться, и… я тоже этого хочу.

Дни до прилета семьи Эли прошли в молчаливом напряжении. Они с Климом ухаживали за двумя шумными четырехлетками и своей небольшой молочной фермой. Дом и сельский бизнес на краю Штата Виктория они приобрели стремительно и толком не понимали, во что ввязываются. Но природа Австралии приняла их в спокойные ласковые объятья, а соседи не совали нос в их дела. Несколько коров, овцы радовали хозяев здоровьем и регулярным сырьем на продажу.

Последний год ферма уже приносила стабильный доход, и семья все меньше обращалась к заграничным счетам Клима, которые благодаря знакомым киллеру удалось перевести на новое имя. Джошуа Нил, ни на секунду не забывая о прошлых грехах, все же выстраивал новую действительность рядом с супругой Эллой, двумя сыновьями Купером и Оливером, в ближайший месяц ждал появление малышки Мэри. А вот теперь в их дом стучались старые призраки.

Хотя, нужно отдать должное, родители Эли выглядели не так уж и старо и были живее всех живых. Анжелика, правда, чуть пополнела. А Спасский напротив высох и согнулся в спине. Клим внутренне посмеивался, глядя на их лица во время экскурсии по ферме, как они украдкой прикрывают носы и вздрагивают от резких звуков, издаваемых животными. В воздухе витали не только сельские ароматы, но и весь абсурд ситуации. Клим старался подальше держаться от женщины, из-за которой умер его отец, от мужчины, которого шантажировал дочерью. Даже дети присмирели на время. А сама Элла выглядела растерянной и уставшей. Поэтому когда отец захотел поговорить с ней наедине, Клим не позволил.

— Пусть он останется, папа, — Эля поморщилась. Сегодня у нее еще с самого утра тянул живот.

сел рядом с супругой, крепко переплел их пальцы. Она давно говорила, что он стал ей роднее родительской семьи, а сейчас мужчина получил прямое доказательство. Отец Эллы не спорил и разместился напротив них в кресле. Клим скользнул по нему взглядом и отметил, все же Эля сильно на него похожа — тот же высокий рост, зеленые глаза. Почему родитель всю жизнь гнобил ее и не видел в девочке свое продолжение? Наверное, вопреки этому Элла стала самой нежной матерью.

— Эля, — заговорил Спасский, — в последние годы я многое переосмыслил. Я вымещал на тебе злость на мать, я отдавал все внимание работе. Сейчас я вновь с Анжеликой, главное дело моей жизни имеет успех. Но у меня уже никогда не будет дочери в полном смысле этого слова, хотя фактически она у меня есть. Я знаю, ты отказалась от денег, но это единственное, что я могу тебе дать. Когда-то я не оказал тебе родительскую поддержку и защиту, но я хочу обеспечить ее в будущем. Не воспринимай это как попытку оправдаться. Просто я хочу, чтобы у тебя была некая страховка в жизни.

С этими словами Спасский поднялся и взял со столика маленький чемоданчик. Уже оттуда извлек плоскую черную коробку, открыл. Эля изумленно выдохнула, Клим приподнял брови.

— В этом колье использован розовый бриллиант, — начал рассказывать отец Эли, — эти камни редки и очень, очень дорого стоят. Эту вещь мне удалось купить по специальной цене, через людей, с которыми я долго работал в Америке. Но продать его ты можешь, когда тебе будет нужно, без всякой опаски.

— Папа, я даже не знаю…

Было заметно, Эллу раздирают противоречия. С одной стороны, папа для нее мало чем жертвовал, и принять подарок именно с этой точки зрения очень хотелось. Но и оставлять его совсем без денег Эля не желала. Да и как отнесется Клим? Она подняла взгляд на мужа, перевела на отца и вдруг… Лицо беременной исказилось от боли.

— Клим! — она схватилась за руку супруга. — Похоже, нам пора в клинику!

Малышке Мэри так нетерпелось увидеться с родными, что она попросилась на свет раньше срока и запланированного дня кесарева сечения. Потому все на какое-то время забыли о прошлых обидах и страшных событиях. Клим и Элла отправились в медицинский центр, с которым у них был заключен договор. А бабушка и дедушка остались дома с внуками, чтобы не на словах, а на деле доказать, что они готовы подставить дочери плечо. Через несколько часов Клим отправил им фото дочки, которая сладко спала на его руках.

Уже вторые роды Клим провел рядом с Элей. Он принимал своих детей из рук врачей, а потом дома изо дня в день заботился о них наравне с супругой. Стал для нее самой не только любимым мужчиной, но и другом, родителем. Он был готов на всё, чтобы она не усомнилась в выборе, сделанном несколько лет назад, да и просто не мог иначе. Эля отвечала ему полной взаимностью, из независимой мажорки девушка превратилась в человека, больше всего на свете любящего свой дом и семью. А, может, она на самом деле всегда была такой.

— Скучаешь по родителям?

Клим вышел из ванной и взглянул на супругу. Сегодня они проводили ее родителей в аэропорт.

— Мне трудно осознать, — призналась Эля, — пока меня переполняет счастье, что дети наконец угомонились!

Клим не выдержал и рассмеялся. Да, уложить шумных близнецов и полуторамесячную дочку — теперь их ежевечерний квест. А потом в душ по очереди, не отходя от радионяни. На этот раз Элла шмыгнула первой и теперь лежала на светлом шелке постели, разметав влажные волнистые волосы. Налитая грудь вздымалась под тонкой сорочкой. Мужчина ощутил, как к паху приливает желание. Но прежде он должен рассказать кое о чем жене.

— Твой отец оставил это, — он показал Эле флешку, — видео, которым его пытались шантажировать.

— Там мы? — Элла закрыла лицо руками. А после вдруг взглянула на мужа. — Я хочу посмотреть.

Клим покачал головой, но потом взял тонкий ноутбук.

— Как будто из прошлой жизни, — Эля впилась зелеными глазами в кадры из душевой, — ладно всё… Господи, у моего мужа шикарная задница.

Она хлопнула крышкой переносного компьютера.

— Мне кажется я уже тогда что-то предчувствовала, — она впервые заговорила о тех днях, — что ты свой. Потому не так боялась. И даже ощущала… желание.

Клим чувствовал, как внутри разливается тепло от ее слов. А внизу живота становится все горячее. Он опрокинул девушку на кровать, поднял край сорочки и жадно поцеловал ее живот.

— Клим!..

Но он уже ворвался языком меж влажных губок. Эля всхлипнула, подалась ему навстречу. Он смаковал ее соки, играя с чувствительным местом. Распалял страсть, но не давал разрядки. Элла прикусила ладонь, пальцами другой руки вцепилась в простыню. Еще несколько движений, и он оставил ее — но только чтобы надеть резинку и медленно войти. Нежные толчки, которых им не понадобилось много. И вот уже стройные ноги судорожно сомкнулись на его бедрах. Мужчина хрипло застонал.

— Клим?..

Муж обнял Эллу сзади, прижал к своей груди.

— Мм?

— Наверное, я буду тосковать по маме и папе, — призналась девушка, — в эти месяцы мы сблизились как никогда. Они с таким усердием возились с внуками! И колье… Ты правда не обижаешься, что я его взяла?

Клим выдохнул.

— Нет, оно твое. Я просто уверен, его продажа тебе никогда не понадобится.

Тишину спальни нарушил треск, не сразу, но Элла и Клим поняли, он раздается из радионяни. Вскоре они различили кряхтение своей малышки.

— Камень! Ножницы! Бумага! — произнесла привычную речевку Эля. — Боже.

Они никак не могли выбросить жребий, все время выходила ничья.

— Хорошо, я пойду, — предложил Клим.

— А потом под утро скажешь, я следующая? — прищурилась Эля. — Вместе идем.

Они накинули ночную одежду, тихонько прошагали в комнату напротив.

— А-а-а, а-а-а.

— Не так надо качать! Дай я!

Родители изумленно замерли, вслушиваясь в бодрый шепот. У колыбельки сестры стояли их хулиганы-близнецы.

— Милая картина, — прошептала Элла, — вот только снова укладывать всех троих.

— Двоих. Мэри, по-моему, спит, — педантично заметил ее супруг.

Конец