Глава 11

Катя не сомневалась, мир явно сошёл с ума, поскольку услышать, что в неё столько лет влюблён Лютный, было чем-то из разряда фантастики. Это звучало настолько неправдоподобно, что, придя домой, она ещё долго смеялась, а потом расплакалась. И не было в этом никакого надрыва, слезы текли сами собой, сама физиология подсказывала, как лучше сбросить адреналин.

Она столько времени испытывала постоянные страхи и неудобства, а все, оказывается, скрывалось в банальном «люблю», но не в таком, как у всех. Если бы Катя курила, то непременно сегодня прикончила бы пачку.

Умывшись, она переоделась в удобную домашнюю одежду, но в голове так и кружил рой мыслей, который не давал ни отдохнуть, ни заняться другими делами.

Если Стас иначе проявлял свою симпатию, то, возможно, школьная жизнь для нее сейчас была бы полна самых лучших воспоминаний о первых чувствах.

По статистике, школьная любовь редко переходит во взрослую, и Катя больше чем уверена, с Лютным у них ничего бы не вышло. Но, по крайней мере, не было бы всего этого. Грязи, обид и боли.

В телефоне брякнула смс, и Катя невольно бросила взгляд на экран.

«Открой дверь».

Катя непонимающе моргнула. В принципе, Лютный знал, в каком доме она живёт, после посещения мастерской привез к подъезду, но больше ничего не спросил. Хотя для него…

В дверь глухо ударили, и Катя вздрогнула. Пришло новое сообщение:

«Открой эту долбаную дверь!».

Катя тихо подкралась к порогу и посмотрела в глазок. Стас.

«Я видел, как ты пришла».

Катя чертыхнулась. Открыла не сразу, и стоило щёлкнуть замком, Лютный навалился всем весом, чтобы проникнуть в квартиру. Можно подумать, у нее хватило бы сил его не впустить.

– А ты не любительница отвечать на сообщения, – нетерпеливо обвинил он, захлопнув входную дверь.

– Я находилась на работе. Что я должна была тебе ответить?

– Могла бы что-нибудь банальное, типа не могу гово-о-орить…

Лютный запнулся, смерив её пристальным взглядом с головы до ног, и только сейчас Катя поняла, что нужно было переодеться, прежде чем размышлять, открывать ему или нет. На ней был кружевной бюстгальтер, и белая обегающая футболка его не скрывала. Катя заметила, как сощурился Стас, продемонстрировав тонкие морщины в уголках глаз. Она скрестила руки, прикрывая грудь. Пусть у неё всё в рамках приличий, но не хотелось бы разжигать ненужный огонь. Вот только с короткими шортами была проблема.

– Мне нравится, как ты выглядишь дома, – Лютный криво улыбнулся.

Раны на его лице почти затянулись. Тонкие совсем исчезли, а пару глубоких если оставят шрамы, то совсем незаметные. Стас был гладко выбрит, только волосы спутались на ветру. Благо он не раздевался, так и стоял в лёгкой куртке на пороге.

– А мне неинтересно, что тебе нравится.

Лютный тихо чертыхнулся.

– Так, – обозначил он строгим тоном, продолжая пялиться на её бедра, – выбирай: или мы сейчас уходим вместе, или я остаюсь здесь.

Оба варианта Кате не нравились.

– Давай лучше каждый по своим углам.

– Такого я не предлагал, – Стас развел руками. – Предоставляешь выбор мне?

Катя замялась. Он совсем не слышит отказы? В его голове кто-то стёр эту функцию?

– Я устала…

Она не успела договорить, как Стас схватил её за талию, одним махом поднимая на руки. Катя в ужасе уставилась на него, крепко вцепившись в куртку.

Лицо Стаса оказалось на одном уровне с её. Он смотрел, не отрываясь.

– Знаешь, то, что меня увидят с девушкой в трусах и без лифчика, репутацию мне не испортит, а вот что подумают о тебе?

Катя не сразу поняла смысл этих слов.

– Я сейчас оденусь, – процедила она сквозь зубы, но Стас не торопился её отпускать.

– Не надевай… – его голос сорвался на шепот, – бельё.

Катя задергалась, и Стас опустил её, но только потому, что чуть не упал.

– Выйди, – попросила она, – не нужно ждать здесь.

Лютный прикусил нижнюю губу и кивнул. Когда за ним закрылась дверь, Катя тихо выругалась.

Ну вот, весь день ей теперь пресекать его домогательства.

Оделась она не по-праздничному и просто, естественно, вопреки желаниям Стаса, и нижнее бельё не забыла, надела даже бюстгальтер с поролоновыми подушечками, чтобы ничего не просвечивало.

Захватив пальто, она быстро спустилась вниз, где Лютный её ждал возле машины.

Он лишь усмехнулся, оценив её внешний вид, и кивнул на пассажирское сиденье, чтобы садилась.

– Надеюсь, ты не забыла о своём наказании?

– А ты разве не получил всё, что хотел?

– Поверь мне, я ещё ничего не получил из того, что хочу.

Катя нахмурилась, глядя на его улыбку. Ничего не получил? И вряд ли получит. Она не собиралась идти у него на поводу, и неважно, кем он её считает: женой или кем-то ещё. Тем не менее Катя отчетливо понимала, что уже едет в его машине, хотя и уговаривала себя, что это только для того, чтобы не оказаться на улице в трусах. Рано или поздно это всё закончится, а она должна остаться самой собой.

Лютный вновь привез ее в мастерскую.

– Только попробуй меня лапать, – предупредила Катя.

Стас пожал плечами, мол, ничего не обещает. Ну и, собственно, что она могла сделать, случись такое? В конце концов, скажут, сама к нему пришла.

В мастерской было всё так же пыльно, но уже, кажется, обжито. На низком столике возле дивана стояла еда из доставки, да и постельное, хаотично сложенное на крае, говорило о том, что Стас и ночевал тут.

– Откроешь плечи.

Снова не просьба, а требование. Кофта у Кати была из тонкого зелёного трикотажа, она вполне могла себе позволить растянуть ворот и слегка приспустить его. Волосы были собраны в небрежный пучок, так что вроде ничего провокационного. Кроме его укусов-засосов. Но она их мазала гелем, и они уже уродливо пожелтели.

Стас придвинулся к ней, и её колени вновь касались его бедер с внутренней стороны. Долгий взгляд он задержал на своих метках, едва заметно приподняв уголок губ.

Катя раздраженно провела рукой по шее.

– Тебе знакомо понятие личного пространства?

Стас вооружился листком бумаги и карандашом.

– Между нами?

– Да, – Катя сглотнула, – оно должно быть у всех.

– Ага, – как будто не услышал её Стас.

Он смотрел на неё, потом чиркал на листке и снова смотрел. Столь пристальное внимание заставляло чувствовать неудобство. Вроде прыщей не было, да и пушистыми усиками она не страдала, но всё равно ощущения были странные.

Казалось, Стас полностью поглощен процессом. Он пробовал карандаши разных диаметров, некоторые закладывал себе за ухо и становился действительно похож на художника.

– Стас, а ты был влюблён?

Катя не знала, зачем спросила. Подумала, а выдала вслух.

– Подобным недугом страдали все, – Стас улыбнулся, – и я не исключение.

– И кого ты любил?

Он отложил альбомный лист, специально перевернув его, чтобы она не увидела набросок.

– Боюсь, ревновать тебе не придётся, потому что по-настоящему я люблю только тебя.

Катя шумно выдохнула.

– Не сейчас… в школе… Ты любил кого-нибудь в школе?

– Любил, – без запинки признался Стас.

– И…

– Что «и»?

– Ну, у вас были отношения?

Лютный хохотнул и глубоко вздохнул.

– Ты этот допрос устраиваешь, чтобы знать на будущее мои больные точки?

Катя отрицательно мотнула головой, а Стас прищурился, словно мог разглядеть нужный ему ответ.

– У меня не было никаких отношений в школе, – ответил он.

И Катя поняла свою ошибку. У них и правда не было никаких отношений. А любовь скорее существовала с приставкой «не».

– Тогда был ли тот, кого ты сильно ненавидел?

– Проще сказать, кого не ненавидел, – уклончиво ответил Стас.

Катю это не устраивало. У Лютного будто память избирательно только на неё отшибло. Он столько её рисовал, неужели не видел разницы?

– Дай посмотреть, – она протянула руку, чтобы взять листок.

Но Стас отодвинул его ещё дальше.

– Потом, это просто набросок.

Но Кате хотелось увидеть. Мало ли, вдруг там не ее лицо, и тогда Лютному нужны не разговоры и воспоминания, а тяжелые препараты.

Катя сделал резкий выпад, совсем не обратив внимания, как упала на Стаса. Схватила не слишком охраняемый листок и развернула к себе.

Это была она.

Может, слишком приукрашена, или у неё на самом деле такие большие глаза и длинная шея. Набросок был черновой и немного грязный, но столь анатомически правильные и художественные линии она видела только в галереях.

Значит, Лютный видит её. Её, а не жену.

– Нравится?

И в это мгновение Катя поняла, что стоит между его ног, а Стас держит ладони на её бёдрах.

Она отпрянула, продолжая держать набросок в руках. Отступила на шаг, а Стас так и остался сидеть на стуле. Да и правильно, куда она от него тут денется.

Катя посмотрела на его лицо.

Может ли быть так, что он притворяется? И как это понять?

– Очень красиво, – отозвалась Катя, – но разве это я?

– А кто? – Стас удивленно приподнял брови.

– Не знаю… твоя одноклассница Синицына Катя?

– Думаешь? – Лютный даже в лице не изменился. – Я её лет сто не видел.

– Но ты же сказал, что её не помнишь.

– Я её не помню и давно не видел. А ты встречалась с ней?

Это напоминало идиотскую игру, и дурой ощущала себя именно Катя.

– Я нет, я… Лютный, ты меня за нос водишь?

Стас наигранно оскорбился, вертясь на своем стуле из стороны в сторону. Он действительно играл с ней. А потом вдруг поднялся, прижался, держа руки целомудренно на её талии, но явно, начни она сопротивляться, мог зайти и дальше.

– Это ты меня за нос водишь, – опроверг Лютный её вопрос, – у меня уже яйца звенят от того, как я хочу тебя.

– Стас… – Катя попыталась отстраниться, но он прижался носом к её шее.

Она невольно вздрогнула, ощущая его теплое дыхание.

– Знаю, ты меня не любишь, – процедил Лютный, – но раньше тебе это не мешало.

– Стас! – крикнула Катя, отвесив ему пощёчину и буквально вырвавшись из плена его рук.

Стас застыл, но с таким видом, словно к прыжку готовился. Потёр пальцами щеку, но Катя ударила несильно, потому что красных следов на коже не осталось. В этот момент зазвонил телефон, и Лютный без раздумий поднял трубку.

– Да? Нашли неисправность? Хорошо… Подъехать сейчас? – он нажал отбой, несколько секунду глядя на экран. – Я заеду вечером, поужинаем.

И снова прозвучал не вопрос. Катя провела ладонью по своим плечам, будто это могло успокоить горящую от его прикосновений кожу.

– Стас, скажи мне правду, – попросила Катя, – я никому не расскажу.

Лютный улыбнулся, подхватил свою куртку и её пальто, подошел, склоняясь к её лицу.

Запах его парфюма ненавязчиво окутывал ароматом мяты.

– Правда в том, что я собираюсь тебя в себя влюбить.

Откровенно и глупо. Катя непонимающе захлопала ресницами. Кого влюбить? Её или жену?

– Так что готовься… – он сместился к её уху, – Синицына.

Катю как будто мощным ударом тока прострелило.

– Ч-что?

Бывший одноклассник не посчитал нужным объяснить, накинул на плечи пальто и повел к выходу.

Он помнит и всё осознает.

Это промелькнуло в мыслях болезненной стрелой.

Катя смотрела на молчаливого Стаса и совершенно не понимала его намерений.

Но не от любви же все это? Или…