Глава 20

– На автобусах никогда… – Стас посмотрел на слегка загрязненный «хендай», который, должно быть, был списан в Южной Корее ещё лет десять назад, а у нас с любовью реставрирован, – на таких ещё ни разу не ездил.

Кате отчего-то было смешно. Вот сейчас Стас отчетливо напоминал того самого мажорика, которого отправили в деревню. Хоть приглашай репортёров и снимай новое реалити-шоу.

– Представь, что ты в Южной Корее, – посоветовала ему Катя, забираясь в автобус.

– Скорее, в Северной, – тихо заметил он, идя следом.

Мест было полно, но они заняли свои согласно билетам, в середине салона. Рядом друг с другом. Стас с подозрением посмотрел на обивку сиденья, но ничего не сказал.

Наблюдать за его настороженностью было даже забавно.

– Если не нравится, можешь вызвать такси и подождать меня на вокзале.

Стас решительно поправил куртку.

– Чувствую, если оставлю тебя тут, то никогда потом не дождусь, – он повернулся к ней и широко улыбнулся, – поэтому не буду спускать с тебя глаз.

В чем-то Лютный был прав. У Кати возникало желание сбежать.

Пассажиров было немного: двое студентов, которые, заняв места, тут же заткнули уши наушниками, несколько говорливых бабулечек и семейная пара. Автобус тронулся с задержкой в пару минут, и салон наполнился запахом бензина.

– Стас, скажи… – Катя не знала, стоит ли спрашивать, в принципе затевать этот разговор, но не спросить не могла, – а когда ты влюбился в меня?

Этот вопрос казался жутко глупым. Но Катя должна была понять, в какой момент его напора он проявил больше «симпатии», чем обычно.

Тот как будто на секунду задумался.

– Ты училась в параллели, когда твой класс ещё не расформировали, кажется, летом ты была в голубом платье и стояла с подружками. Я помню, что не мог отвести взгляда от твоих волос.

Катя не помнила этот момент и платья тоже. Может, это вообще не она была?

– Значит, когда я перешла в ваш класс, ты уже?..

Стас кивнул.

– Тогда ерунда получается, – Катя нахмурилась, – подкатить нормально было не судьба?

Стас усмехнулся.

– А не помнишь, что ты сделала, когда я подошёл к тебе, чтобы попросить запасную ручку?

– Не особо.

– Ты сказала: «Отвали».

Катя удивленно приподняла брови. Что-то такое припоминала, но и Лютный не выказывал дружелюбия. Склонился над её партой так, будто бить собирался и ручка ему абсолютно не нужна.

– И ты на это обиделся?

– Нет, – Стас улыбнулся, – тут было всего намешано: и слухи о тебе, и то, что сам видел, друзья и семья. В тот период я просто с ума сходил и сам не понимал, что творю.

Катя вздохнула. Подростковая жизнь намного сложнее взрослой. В этот период со всех сторон кто-то долбит: то гормоны, то ответственность, которую не хочешь брать, то родители, требующие выбирать свою судьбу. И очень много посторонних факторов, которые влияют на восприятие действительности. В этом легко запутаться и пойти совсем не той дорогой, которой хотел.

Катя не оправдывала Стаса, но и понять могла. Он был сыном прокурора, и его даже учителя побаивались, судя по сплетням, да и по тому, что Катя видела, его отец умеет давить и выкручивать, при этом не делая больно физически. С друзьями Стасу тоже не повезло, а она… Она была слишком глупенькой, чтобы заметить в его частом пристальном взгляде тот сжирающий огонь.

– Ты мне тоже нравился, – призналась она, – но, когда я ещё была в параллели. Потом ты сделал всё, чтобы эти чувства извратились.

Стас горько усмехнулся.

– Тебе не повезло со мной.

– Почему?

– Потому что, если уйдешь от меня, я тебя убью.

Это было сказано так серьёзно, что на мгновение стало страшно. Стас определенно не тот человек, с которым стоило связываться.

– Ты это серьёзно?

Стас облизнул губы.

– Абсолютно, Кать, я не выношу вранья и предательств, но отпустить я тебя точно не смогу.

– Мы столько лет не виделись, а сейчас ты вдруг включаешь властного собственника, – возмутилась Катя. – Не много ли на себя берёшь, Лютный? К тому же женился ты всё-таки не на мне.

Стас усмехнулся.

– Ты права, но эта история тебя не касается.

– Как так? Ты меня практически изнасиловал, видя во мне свою жену.

– А ты не задумывалась, что я мог видеть в ней тебя.

– Что? – нахмурилась Катя.

Стас резко повернулся, приближая вплотную своё лицо к её лицу.

– Я всё время не мог отделаться от мыслей о тебе. В девятнадцать предпринял попытки тебя разыскать. И узнал, что ты живёшь у родственников. И даже где. Я наблюдал за тобой.

От его слов кожа ощетинилась каждым волоском. Катя заморгала, попыталась Стаса отстранить, но тот не двинулся с места.

– Ты помешанный?

– Только на тебе, – он подмигнул и вернулся в своё кресло.

Сердце Кати стучало как бешеное. Похоже, ей действительно не повезло.

– Но я… ни разу тебя не видела.

– Зато я тебя видел. И очень хорошо. Твоя улыбка другим парням каждый раз как ножом меня ранила. Потом ты стала ходить с каким-то придурком, и ты была счастлива. Тогда-то я, наверное, и совершил свою самую глупую ошибку – решил оставить тебя в покое. Как видишь, справился я с этим не очень.

– Ты…

Катя не знала, что ему сказать. Его признание выбивало из неё дух и сжимало сердце.

– Придурок ты, вот кто.

– Да, – он вдруг сжал её ладонь, – я знаю.

– Что ты знаешь? Может, у меня ничего и не получалось… только из-за твоей ауры, которая как проклятие на мне.

Стас рассмеялся, придвинулся ближе, горячо шепнув:

– Я сниму это проклятие сегодня.

Катя резко отстранилась, но играть в «недотрогу» было уже поздно.

Пытался ли Стас забыть её с той девушкой, на которой женился? И правдивы ли его чувства к ней?

Катя поняла, что не уверена в желании узнать ответы на эти вопросы.

Они ехали ещё около часа, а на вокзале поймали такси.

– К тебе или ко мне?

Кате захотелось смеяться. Не так себе она всё это представляла.

– В мастерскую, – предложила она, чувствуя, как краснеют не только щёки, но и уши.

Не хотелось быть у себя дома и тем более в той квартире, где он жил с той девушкой. И чем больше Катя думала о его жене, тем больше рождалось вопросов.

А ещё её смущали собственные чувства. Они вводили её в диссонанс, когда ей жадно хотелось ощутить внимание Стаса, его поцелуи и нежность, и в то же время хотелось бежать от него без оглядки.

В мастерской было светло, когда они вошли. Стас явно здесь проводил больше времени, чем в собственной квартире.

Катя застыла в коридоре, оглядываясь на творческий беспорядок, а когда повернулась, наткнулась на почти по-звериному голодный взгляд.

Она отшатнулась, не потому что испугалась, а потому что не ожидала этого.

Кадык Стаса дёрнулся, он сделал шаг к ней.

– Если я обниму тебя, ты не будешь вырываться? – зачем-то спросил он.

– Нет… наверное.

Стас глубоко вдохнул и резко притянул её к себе. Катя уткнулась ему в грудь, всё ещё пахнущую дымом очага её родного дома.

– Боишься?

Его вопросы вгоняли в краску.

– Для двадцати четырех слишком поздно бояться.

Стас усмехнулся, склонился, кладя руку на её затылок.

Но Катя врала. Она боялась и хотела этого.

– Я не сделаю больно, – то ли обещал, то ли уговаривал Стас.

Катя ему не особо верила и не знала, как отреагирует её тело.

Он поцеловал жадно и нетерпеливо, глотая их шумное дыхание и рождая тихие стоны. Раздевал умело, быстро, так что Катя вскоре стояла перед ним топлес.

Стас слегка отстранился, чтобы посмотреть, потрогать маленькую грудь с торчащими от возбуждения сосками. Катя дрожала, когда ощутила прикосновение горячей ладони.

Стас судорожно выдохнул и поднял её на руки, дотащил до стола, одним движением ладонью сметая всё, что на нём было, и усадил её, а затем навалился, укладывая, попутно осыпая плечи и грудь поцелуями.

– Твои краски… – Катя не узнала свой стонущий голос.

– К черту их, ты моя палитра.

Катя охнула, когда Стас начал расстёгивать её джинсы. Его глаза при этом блестели, и этот лихорадочный мандраж передавался и ей. Она помогла ему, приподняв ноги и позволяя стянуть всё, оставшись перед ним совершенно голой.

Стас застыл на мгновение. Рассматривая её жадными глазами.

– И что, ни один из тех придурков не заходил так далеко? – спросил он хрипло.

Катя отрицательно мотнула головой.

– Идиоты, – победно усмехнулся Стас, начиная снимать с себя одежду, – хотя нет, побольше им здоровья и поменьше мозгов, успей они, мне бы не досталось.

– Это ты идиот, – выдохнула Катя.

Стас только качнул головой. Теперь он стоял перед ней обнаженный. Раньше она бы и не помыслила о таком. Но сейчас это происходило на самом деле.

Катя хотела подняться, но Стас раздвинул её ноги, потянул на себя, так, что она съехала по столешнице, упершись промежностью прямо в его пах. Она охнула, ощутив его стояк. Влажная головка скользнула по её плоти.

Но Стас не торопился. Провёл головкой, задевая клитор, дразнил. Катя шумно дышала, закрывая глаза, вздрагивая каждый раз, когда он давил на чувствительную точку сильнее.

– Черт, – прорычал Стас, – боюсь, что войду и сразу кончу.

– Да сделай уже это, – может, её слова прозвучали с нетерпением, но больше с каким-то отчаянием.

Стас удерживал себя на одной руке, а второй попробовал толкнуться.

– Расслабься, – попросил он.

Катя не специально напрягалась, пыталась расслабиться, но выходило плохо.

– Мать твою, – выдохнул Стас, прижимаясь к ней.

Он был горячим и слегка влажным. Взял её лицо в ладони, заставляя смотреть ошалевшим взглядом на себя.

– Дыши глубже, – успокаивающе попросил он, – вместе со мной.

Он показывал ей как, делая вдохи и выдохи. И Катя сосредоточилась, совсем пропустив момент, когда он медленно проник в неё головкой.

Непроизвольно Катя взвизгнула и снова напряглась.

– Тугая такая… – несвязно бормотал Стас, – ты меня наказать хочешь?

Катя всхлипнула.

– Ещё немного.

Он не двигался, но это давалось ему с трудом. Он прижал голову к её щеке, ухватившись рукой за бёдра, и сделал резкий рывок. От внезапной боли Катя выгнулась под ним, проехалась ногтями по коже.

Стас выругался, слегка приподнялся.

– Всё, – вымученно улыбнулся он.

У Кати слёзы так в глазах и застыли. Она сдерживала болезненные стоны. Главное, не развертеться как дурочке.

– Тише, – шепнул Стас, – всё нормально, всё хорошо.

Катя понимала. Он хотел успокоить, и то, что они не двигались, делало процесс вполне терпимым. Но Стас не мог так находиться вечно. Катя не понимала, но ей казалось, она ощущала, как пульсировал в ней его член.

Она была так уязвима и так раскрыта перед ним, и в то же время это было безумно интимное единение. Самое глубокое и доверительное.

– Двигайся, – подтолкнула его Катя.

Стас загнанно дышал, посмотрел на неё, а она попыталась прикрыться.

– Не надо, – он убрал её руки, пригвоздив их к столу своими, – позволь мне смотреть на тебя.

Катя зажмурилась, чувствуя его в себе, его медленные движения, тягучие, болезненные. Но это было правильно.

– Катя… – простонал Стас, – посмотри на меня.

Она с трудом разлепила глаза, уставившись на него. Его лоб взмок, и капля пота скользнула по переносице, повисла на кончике носа.

– Я люблю тебя, – признался Стас, и у Кати дух перехватило.

Она часто заморгала, потянулась к нему, прижимаясь к его губам своими. Мокрым, страстным поцелуем, как будто дышала им.

Толчки Стаса стали резкими, частыми, приносили уже притупившееся ощущение боли, новые мучения. До оргазма было очень далеко, но в этот первый раз он Кате был и не особо нужен. Она держалась за плечи Стаса, измазывая его кожу своими предательскими слезами. И ей отчего-то было просто хорошо. Хорошо с ним.

Она ощутила, когда он кончил. Стас глухо зарычал, крепко вжимаясь в неё, стискивая бёдра.

Без защиты, прямо в неё. Смешав своё семя с её кровью.