Глава 9

Словосочетание «отрабатывать своё наказание» из уст деспота из школьного прошлого звучало пошло и отвратительно. В голове Кати крутились всевозможные предположения: от мытья его машины до оральных ласк. За всё можно было подать в суд, если появится возможность и её не закопают раньше, но даже если и получится, папа-прокурор вряд ли даст делу ход.

И выводы из всего этого напрашивались неутешительные.

Оба молчали всю дорогу.

Вопреки ожиданиям, ни в отель, ни к себе домой Стас ее не повез. Он свернул с главного проспекта на однополосную дорогу между невысокими старыми домами. Движение здесь было не таким оживленным. Вскоре повернул к одной из дореволюционных построек с облупившейся покраской, оголявшей красные кирпичи.

– Приехали, – без эмоции сообщил Стас.

Дом был трёхэтажным, с остроконечной крышей, огромными окнами с закруглённым верхом, деревянными, никакой современной пластики, с одиночными балконами с витиевато-узорными железными прутьями.

Стас открыл один из подъездов, где современная железная дверь казалась чем-то инородным, и у Кати перехватило дыхание от ударившего в нос запаха плесени.

Она посмотрела на Стаса, всем видом умоляя отпустить её, но тот и бровью не повел, открывая обитую дерматином дверь на широкой лестничной клетке первого этажа.

Катя ожидала увидеть там всё, что угодно, но точно не подобие мастерской. Небольшой тёмный узкий коридор был завален картинами разных размеров.

Пейзажи, люди, животные. Какие-то были прислонены к стенкам и их скрывали куски светлой холщовой ткани, какие-то лежали кучей, будто их рамки сломались. Коридор вел в огромную комнату с эркером, где было целых четыре окна, занавешенных тёмными шторами.

Катя огляделась: снова картины, завершенные и нет, на полках кругом скульптуры или бюсты… В общем, Катя в этом мало разбиралась. Но это точно была мастерская, учитывая наличие залапанного красками мольберта, огромного количества кисточек в банках и обилие на столе рабочих инструментов скульптора.

Лютный снял с себя пальто и, швырнув на диван в углу, раскрыл все шторы. В комнату хлынул яркий свет, и Катя зажмурилась. Стас сел возле стола на винтовой вращающийся стул с круглым сиденьем, который обычно используют пианисты, и расчехлил незаконченную работу, которая в будущем явно станет бюстом античной девушки. По крайней мере, Катя видела волосы с вплетенными в них цветами, длинную шею, острую линию плеч и выпирающие ключицы, не было лишь лица.

Стас повернулся к ней.

– Будешь позировать мне.

Он не спрашивал и не ждал согласия, а ставил перед фактом. Катя даже рот приоткрыла от удивления. Стас – и художник? Никогда бы не подумала. Боксер или автогонщик, или что там модно у мажоров: пранк-игры?

– Это твоё?

Стас проследил за её взглядом, осматривая помещение по кругу.

– Неожиданно, да? – вопросом на вопрос ответил он.

– Очень, – Катя не стала врать, – с тобой это не вяжется.

– Приятно слышать, – Стас улыбнулся, – подойди ко мне.

И тут до Кати дошло.

– Я не собираюсь раздеваться, – предупредила она.

– Пока не просил.

– Даже если попросишь.

Стас рассмеялся, но явно невесело.

– Мне нужно твоё лицо.

– Моё?

Стас указал на недоработанный бюст.

– Для неё.

Катя не знала, как на это реагировать. Она никогда не была ни чьей-то музой, ни вдохновением. Поэтому своим предложением Стас только ещё больше загонял её в тупик.

– Это будет твоим наказанием.

Катя сглотнула. Он над ней издевался или заигрывал? Вообще, этого Стаса Лютного она не понимала и отказывалась понимать. Но, по крайней мере, нынешний не заставляет делать что-нибудь… неприятное.

– Ладно, – выдохнула Катя.

Она подошла ближе, а Стас пододвинул ей стул, чтобы она села напротив.

Она пустилась на сидушку с прямой спиной и так и застыла. Стас сверлил её взглядом, и это напоминало картину из прошлого, когда он так садился перед ней за соседнюю парту и смотрел.

В ярких бликах едва проглядываемого из-за туч солнца витала, поблёскивая, пыль. Катя следила за ней глазами, лишь бы не смотреть на Стаса.

Скрипнул его стул, когда он одним движением подкатился к ней так близко, что её колени оказались между его ног. И среагировала она довольно бурно, ощутив пальцы Стаса на лице. Катя крупно вздрогнула, отстранившись.

– Мне нужно ощутить тебя.

– Облапать, хочешь сказать, – процедила Катя.

– Тогда я бы начал с другого.

– Это обязательно?

Катя чувствовала себя параноиком.

– Твоё наказание.

Действительно наказание. Катя глубоко вздохнула и уперла взгляд в одну точку, где-то на середину шеи Лютного, то и дело очерчивая взглядом черные линии татуировки.

– Распусти волосы, – попросил он.

Катя осторожно стянула резинку, и тяжелые волосы упали на плечи. Ей показалось или Стас тихо застонал? Но Лютный потирая руки друг о друга, будто грея их.

Катя постаралась отключить рецепторы, но это было невозможно. Она всё равно дёрнулась, когда Стас коснулся её. Но хоть не так, как в первый раз.

Пальцы Стаса были холодными и грубыми. Он трогал её скулы, линию подбородка, нос, веки, губы…

Катя ощущала себя на осмотре у пластического хирурга. Стас делал всё так же осторожно и в то же время… нежно?

Катя зажмурилась, когда большие пальцы легли на её веки и легонько прошлись по ресницам.

– Ты красивая.

Катя открыла глаза, ощутив то ли прилив крови к щекам, то ли и правда в комнате стало слишком жарко.

Стас взял альбомный лист и начал рисовать. Он выводил этими израненными руками невероятно плавные и красивые линии. Руками, которыми резал ей волосы, руками, которыми ставил ей на теле болезненные синяки. Невозможно было поверить, что он мог делать что-то подобное.

Лютный нарисовал несколько набросков. Катя мало что понимала в этом, она просто смотрела.

– И всё? – удивилась она, когда Стас отложил карандаш и бумагу.

– Смотря, что ты имеешь в виду.

Он вновь придвинулся к ней на стуле, только на этот раз положив руки на бёдра. Катя резко поднялась и, видимо, зря, потому что тут же угодила в его объятия и на колени. Рыжие волосы упали прямо на его плечи. Ладони Стаса обхватили её ягодицы, и Катя застыла, чувствуя, как напряжение в ней скручивается в тугой узел. Она смяла его футболку в кулак, стараясь оставаться на расстоянии, но это было из разряда фантастики.

– Стас, отпусти…

Лютный шумно втянул воздух, и его хватка усилилась.

– Зачем так оделась? Обтянулась настолько, что для фантазии и места не осталось.

– О чем ты… говоришь? – Катя не оставляла попыток отстраниться, но получалось это неуклюже, и в конце концов она всё же оказалась прямо на Стасе, который усадил её поверх себя, оттолкнулся ногой и, подкатив на стуле к столу, и уперся спиной о край.

– О том, что ты, наверное, с ума сошла, если думаешь, будто я это на самотек пущу.

Катя охнула, когда Стас резко поднялся и в одно мгновение опрокинул её на диван, очутившись между её раздвинутыми бедрами. Она застыла в прострации, не понимая, как такое произошло.

Стас прижался к ней промежностью, и Катя отчетливо ощутила его стояк. Она широко распахнула глаза, но в горле появились только тихие хриплые бульканья.

Стас тяжело и глубоко дышал, нависая над ней.

– Ка-а-атя-я-я, – протянул он, словно простонал её имя.

Он быстро щёлкнул пуговицей на её джинсах и рванул собачку вниз.

– Нет, – только и успела выдохнуть Катя, прежде чем Лютный потянул её джинсы вместе с бельём, задирая ноги.

В какой-то момент Катя увидела скомканные на щиколотках джинсы и свои колени перед лицом, а сама оказалась, наверное, в самой провокационной и беззащитной позе. Стас удерживал её за бедра.

– Рыжая… – усмехнулся он, явно рассматривая волосы на лобке.

От шока Катя даже двинуться не могла. Она почти задыхалась, чувствуя, как тянет в пояснице от непривычной позы, и от нереальности происходящего. Её руки дрожали.

– Отпусти.

Голос по-предательски был слабым и хриплым.

– Кажется, я забыл, какая ты на вкус.

Катя застыла, ощутив дыхание Стаса возле своего лобка. Она шумно дышала и крупно вздрогнула, когда влажный язык коснулся её губ.

– С-стой… хватит…

Он широкими мазками вылизывал её, и от пошлых звуков стучало в висках. Катя раскраснелась, судорожно всхлипывая, и дёрнулась, когда Стас очертил кончиком кожу вокруг ануса.

– Прекрати, – просила она, – хватит…

У неё ещё не было мужчины. Ни одного.

Она не могла сдержать слёз, закрывая лицо ладонями, и Стас внезапно отстранился. Он опустил её ноги, и она быстро поднялась, натягивая джинсы.

Лютный резко отошёл от неё, повернулся спиной, уперев руки в бока.

Катя вжикнула молнией, дрожащими пальцами продела в петлю пуговицу и рванула к выходу. Но разве от Стаса хоть раз удавалось уйти так просто? Он поймал её ещё в коридоре, прижал крепко, не давая вдохнуть.

– Успокойся, – просил он, – я отвезу тебя.

– Не надо, – упиралась Катя. – Просто отстань.

– Не могу, Кать… прости, я не знаю, что нашло…

Катя прекрасно понимала, что на него нашло.

– Я не твоя жена! Я уже говорила.

– Хорошо, только не плачь, – шептал Лютный ей в ухо. – Не плачь.

Когда Катя услышала его слова про "жарить", её на мгновение сковало ужасом и мелкой дрожью. Ладонь Лютного поползла по её бедру, задирая юбку.

– Ты что, и правда… – не поверил Вадя, но тут же достал телефон, направив на них камеру. – Давай, покажи жаркое порно.

Катя спиной ощущала, как бухает сердце Стаса и насколько тяжелое у него дыхание. Неужели всё случится здесь и сейчас? Пальцы Стаса прошлись по резинке на её трусах, и Катю как будто обухом по голове ударили. Наверное, это было неожиданно, потому что она умудрилась локтем въехать Лютному в глаз. Тот зачертыхался, отступил, прикладывая руки к глазу. Его компания дико заржала над ним, а Катя бросилась к выходу.

– Держи её! – взревел Киря.

И Катя помчалась, не оглядываясь.

Их школа была старой, без современных лабиринтов, скрыться было негде, учитывая, что её подгонял страх. Самым оптимальным было добежать до охранницы, но та отлучилась со своего поста, а входная дверь оказалась закрытой.

– Вот она!

Катя охнула и рванула по этажам на самый верх, задыхаясь и чувствуя слабость в руках. Выхода там тоже не было, кроме дверей на крышу. И будто специально одна из них оказалась открытой.

Катя металась в поисках предмета, чем могла бы запереть ее, и шум от быстрых шагов в ней самой рождал панику.

Компашка Лютного с ней разделается. И, должно быть, очень жестоко.

Дверь чуть с петель не слетела, и от отчаяния Катя ринулась к краю, почти запрыгнула на парапет, когда её остановили на лету железной хваткой и запах духов Лютного ударил в нос.

Она даже дома не могла от него избавиться. Вся насквозь пропахла.

– Куда ты, дура! – процедил Стас, отталкивая от себя, и она упала на разогретый палящим солнцем рубероид.

Обожгла руки и зашипела.

Следом вбежали его приспешники. Вадя снова включил телефон.

– Ну что, продолжим? – издевательски пропел лысый одноклассник.

– Убери мобилу, придурок,– рявкнул Лютный.

– Что, боишься снова стать идиотом? – не унимался Вадя.

– Захлопни пасть.

Катя поняла, что слишком долго валяется на битумном покрытии, но ноги продолжали дрожать, отказываясь подчиняться.

Лютный резко поднял её, удерживая одной рукой.

– Пошла вон, дура, и быстро, пока я не передумал! – гаркнул он ей.

Катя шикнула, наступать на ногу было больно.

– Эй, куда забрались? – крикнули вдруг с противоположной стороны крыши, где ходили охранница и рабочие в спецодежде. – Немедленно спустились!

– Черт, шухер, уходим! – первым опомнился мелкорослый Киря, стоявший на стреме у выхода.

Вся четвёрка дружно ринулась назад.

Стас помедлил, повернулся к Кате, хромающей вслед за обидчиками, но то ли цокнул, то ли фыркнул и быстро ушёл.

Катю, естественно, поймали, потом провели беседу по технике безопасности, напомнили о запрете нахождения на крышах учебных заведений и жилых домов без взрослых и попеняли за плохое поведение. Но она почти не слушала, а когда отправилась домой, её никто по пути не караулил.