Глава 14

Разговор с психологом не давал мне покоя до самого дома. Глупо, конечно, и ничего толкового выйти из этой затеи не может, но и не думать о словах Ангелины у меня не получалось.

Что самое важное в споре? Мы изо дня в день спорили с Катей. В последнее время всегда находились причины для этого. Споры перерастали в ругань, и иногда все заканчивалось так же, как и в предыдущие дни: хлопаньем дверями и нежеланием снова видеть друг друга. Потому что она совсем не прислушивалась ко мне. Не хотела признать, что была неправа.

Я знал это наверняка. Самое главное – научиться уважать того, с кем ты живешь под одной крышей. Тогда и спорить не придется. А Катя меня не уважала.

И что было делать с этим? Наверняка дурацкая методика Ангелины Лиговской не учитывала таких моментов. Я остановил машину, заехав во двор, и какое-то время сидел, рассматривая конверт, который мне вручили. Домашнее задание? Может, выкинуть его сразу и забыть об этом визите?

Но мне почему-то стало любопытно. Что такого она могла там написать, чтобы верить, будто это способно помочь?

Я надорвал край бумаги, вскрывая конверт, и вытащил сложенный вдвое листок.

«В споре на самом деле побеждает не тот, кто прав, а тот, кто готов уступить, потому что дорожит отношениями. Попробуй уступить, даже если все идет не по твоему плану».

Что еще могла написать женщина? Только то, что могло как-то оправдать промахи и ошибки другой женщины. Уступить? Позволить Катерине считать, что правда на ее стороне? Этим я добьюсь только того, что она совершенно перестанет со мной считаться.

Впрочем… тут я задумался. Хоть и результат такого безрассудного поступка казался мне очевидным, был в этом определенный смысл. Я могу сделать так, как предлагала психолог, чтобы доказать ей, что ее теория ничего не значит. Что от нее нет никакого проку. Эта идея пришлась мне по душе. Да, именно так я поступлю.

Засунув конверт в карман, я вышел из машины. Постоял во дворе, глядя на кухонные окна. Катя была дома и наверняка знала, что я вернулся, но даже не подошла к окну. Не говоря уже о том, чтобы помахать мне, как делала прежде.

А зайдя в дом, я сразу почувствовал уже ставший привычным запах. Этих ее свечей. Маленькие язычки пламени плясали над подсвечниками, будто дразня меня своим видом. Не удивился бы, узнав, что Катя только сейчас их зажгла, когда увидела, что я вернулся, и решила меня специально позлить.

Я протянул руку к ближайшему подсвечнику, чтобы смахнуть пламя. Машинально, как делал всегда, стоило только обнаружить это раздражающее меня увлечение жены. И вдруг увидел перед глазами белый конверт с оранжевой цифрой. Цвет как будто подобран специально, чтобы напоминать огонь. Вот только зачем?

Катя что-то резала за столом, но, услышав мои шаги, обернулась. Посмотрела на свои свечи, потом на меня и вызывающе сказала:

– Мне они нравятся! Я много раз говорила тебе об этом! Не смей их тушить. Здесь не твоя работа, где надо бороться с пожарами.

Как раз с пожарами мне было справляться намного проще. Там я, по крайней мере, знал, что делать.

Попробуй уступить, даже если все идет не по твоему плану.

Так было написано? Я нащупал в кармане смятый конверт. Интересно, кому станет лучше от того, если эти дурацкие свечи останутся гореть? Мне – точно нет.

– Ладно. Раз нравится, то конечно, – и, еще раз с ненавистью взглянув на танцующие огоньки, я прошел мимо Кати в свою комнату.

Я поняла, что уже несколько минут стою и смотрю в миску с недорезанным салатом. Только не вижу ничего. И не понимаю, что происходит.

Денис должен был поступить совсем иначе. Так, как всегда. Как я привыкла и, как была уверена, ему и хотелось сделать. Просто погасить мои свечи. Снова подчеркнуть этим действием, насколько ему плевать и на меня, и на мои интересы.

Так почему он этого не сделал? Почему остановился в самый последний момент?

А я ведь уже была настроена на новую ссору. Даже слова подобрала соответствующие, чтобы посильнее уколоть мужа, когда он то же самое сделает в мой адрес.

Из-за закипевшей в кастрюле воды начала приподниматься крышка, а капли – выплескиваться на поверхность плиты. Я это видела… но продолжала стоять, не шевелясь, не находя в себе сил просто подкрутить конфорку.

Как мы дошли до этого? До чего докатились? Получается, что я заранее была настроена на самое плохое. Уверена, что все случится именно так. Муж вернется домой и скажет мне очередную гадость. Причинит очередную боль. Я ничего другого даже не ждала! А теперь искала подвох в его действиях. Ведь этот подвох был, наверняка. Не просто же так Денис изменил свое поведение. Какую цель он преследовал? Снова захотел секса?

При одной мысли об этом меня замутило. Он не прикоснется ко мне. Слишком больно и омерзительно было после прошлого раза, и никакое физическое наслаждение не способно компенсировать это. Уж лучше я вообще обойдусь без секса, чем буду чувствовать себя на время нанятой шлюхой, которую потом можно выкинуть за ненадобностью.

Вода продолжала шипеть, попадая на раскаленную поверхность. Я собиралась сделать пасту на ужин. Уже порезала бекон, натерла сыр и приготовила соус. Оставалось только отварить спагетти и соединить все вместе. И закончить с салатом.

А дальше? Что потом? Позвать Дениса и сесть с ним за стол, как ни в чем не бывало? Или весь ужин молчать, не глядя друг на друга, как случалось уже множество раз? Я не знала, что мне делать, но этого не хотела совершенно. И, кажется, вообще не хотела сегодня видеть мужа.