Глава 28

Вряд ли я сумел бы объяснить, если бы меня спросили, зачем напросился на внеочередную встречу с Лиговской. Следующий сеанс должен был быть только через несколько дней, а учитывая наш разговор с Лавроненко и его предположения, мне вообще следовало бы оттянуть этот визит как можно дольше.

Но я поступил с точностью до наоборот. Проворочавшись на неудобном узком диване в гостиной и почти не сомкнув глаз за ночь, утром я поднялся с твердым намерением увидеть Ангелину. Нет, я не собирался воплотить в действие дурацкое предложение друга. Даже мыслей таких не было. Да и вряд ли бы Катя стала ревновать после того, что сказала мне.

Слова жены звенели в ушах надоедливыми гулкими нотами и никак не хотели умолкать. А может, я сам повторял их про себя, то пытаясь понять, как она могла такое произнести, то внушая, что это единственно возможный итог наших отношений.

Я ушел из дома, не дожидаясь, пока Катя встанет. Честно говоря, не знал пока, как вести себя дальше. Что ей говорить или о чем молчать. Давно не ощущал себя таким беспомощным. В голове крутился рой вопросов – и ни на один из них у меня не было ответа. И спросить тоже было не у кого. Идти со своими сложностями к отцу казалось какой-то нелепостью, тем более что я слишком хорошо представлял, что он может мне сказать. Саня тоже был не лучшим вариантом – кто знает, какая сумасшедшая идея придет ему на этот раз.

Оставался психолог. И хотя после серии совершенно неудачных попыток у меня почти не осталось веры в то, что ее методика способна что-то поменять в жизни, этот человек, по крайней мере, был посвящен в мои проблемы. Да и потом, я платил ей деньги за то, чтобы она с ними разбиралась! Вот и пусть разбирается.

Я почувствовал, как от этих мыслей на губах появилась кривая ухмылка. Дело было вовсе не в деньгах, конечно, и я не собирался заставлять Лиговскую отработать свою зарплату. Просто именно так думалось легче, словно я перекладывал на нее часть ответственности за то, что не складывалось в моем доме. И ждал какой-то помощи, хоть и осуждал себя при этом за подобную слабость.

Мы снова встретились в ее офисе. С утра людей в здании было немного, гулкие, прохладные коридоры выглядели пустынными.

– Простите, что заставил вас изменить расписание, – я посмотрел на сидящую за столом женщину.

Ангелина улыбнулась.

– Не надо извиняться, если не чувствуете своей вины. Вы же не чувствуете?

Я хмыкнул.

– Честно говоря, нет. Просто подумал, что должен сказать нечто подобное.

– Зачем? – она вопросительно приподняла брови.

– Ну… – я вдруг растерялся. Действительно, зачем? Наверно, потому что счел это логичным и уместным. – Вы ведь меня не ждали. Нужно было какое-то объяснение.

– А почему бы не сказать правду?

Ей снова удалось выставить меня нерадивым учеником. Да, я солгал, не особенно задумываясь, зачем это делаю, поддавшись мгновенному порыву, но разве не ведут себя так большинство людей? Говорят не то, что чувствуют и что происходит на самом деле, а то, что проще и удобнее.

– Вот вам и ответ, – Лиговская опять улыбнулась, внимательно глядя на меня.

– А я задавал вопрос?

– Вслух нет, но ваше выражение лица было очень выразительным.

– Не знал, что вы умеете читать по лицам, – буркнул я, не слишком довольным тем, что она так просто копается в моих ощущениях.

– Не любите, когда кто-то понимает, что с вами происходит? – она помолчала. – Это не признак слабости, Денис. Не нужно думать, что вы со всем способны справиться самостоятельно. И не нужно пытаться действительно тянуть все одному.

Я нахмурился, внезапно вспоминая вчерашний разговор с другом. Что означали эти ее слова? Она предлагала мне свою помощь как психолог, или за ними стояло нечто большее? Если последнее – тогда надо заканчивать все прямо сейчас. Но лицо Ангелины оставалось бесстрастным. Или она очень хорошо владела собой, или предположение о ее чувствах ко мне было полнейшей чушью.

– Может быть, это не самый лучший пример, но ведь вы вряд ли одобрили бы поведение Насти, если бы тогда, в аварии, она пыталась выбраться из машины самостоятельно, не принимая ни от кого помощь. Скорее всего, сейчас ее не было бы в живых.

– То есть я застрял на рельсах перед несущимся поездом? – сравнение мне не понравилось.

– Не совсем так, но самому вам уже не выбраться. Тем более, что дальше будет еще сложнее.

– Не понял?

– Вы подошли к тому моменту, когда надо решить, стоит продолжать или нет. Когда становится трудно, приходится задумываться о своих истинных целях.

– Вы говорите не просто, как специалист, – я вдруг подумал о том, что ведь и у Ангелины была семья. Может, все это знакомо ей не понаслышке? – Переживали что-то подобное?

Я ступил на опасную почву. Не только попытался затронуть то, что могло принести ей боль, заставляя вспомнить о потере, но и заговорил о вещах, которые меня совершенно не касались. И в общем-то был готов к тому, что Лиговская сейчас просто оборвет меня, ставя на место. И она оказалась бы права.

Но женщина замолчала на какое-то время, погружаясь в свои мысли, а затем кивнула.

– Я не только как психолог понимаю вас сейчас.

– Пытались вернуть мужа? Простите… – мое любопытство было явно бестактным, но, как ни странно, она не обиделась и не возмутилась.

– Не извиняйтесь. Я давно приняла то, что случилось. И вполне способна об этом говорить. Но нет, сейчас вы ошибаетесь. Это не я, это мой муж пытался меня вернуть. Точнее, вернул. Как раз тогда, когда я решила, что нам лучше двигаться в противоположных направлениях.

– И сейчас вы на практике применяете его теорию.

– Можно и так сказать. Я хочу поделиться тем, что когда-то обрела сама благодаря тому, что у моего мужа хватило терпения и сил. Тогда, когда у меня их совсем не было.

Я невольно вздохнул. То, что в ее жизни это сработало, совсем не значит, что поможет и мне. Тем более, что Кате я, кажется, стал неприятен. О чем вообще можно говорить в такой ситуации?

– Знаете, я ведь уже подала на развод, – уголки ее губ дрогнули в улыбке. – И была уверена, что никто и ничто меня не остановит.

– И что же остановило?

– Я поверила в его любовь. И это не могло не отозваться в моем сердце. Ведь я тоже продолжала его любить, даже когда убеждала себя в обратном. Знаете, человек ведь возмущается больше всего именно тогда, когда теряет что-то важное для него. Когда ему плевать на того, кто рядом, он не станет ссориться. Не станет пытаться что-то доказать. Он просто будет молчать или уйдет. Вот в этом случае все действительно намного сложнее. А пока вы ссоритесь, чувства еще живы.

– Интересная теория, – хмыкнул я. – То есть, когда жена устраивает мне истерики, это должно радовать?

– Ну, радость тут вряд ли будет уместна, – Ангелина улыбнулась. – Скорее, это показатель того, что для нее ваши отношения пока еще что-то значат. И не все потеряно. Она пытается докричаться, достучаться до вас тем единственно возможным способом, который видит.

– Не знаю. Все эти дни, все мои действия она просто проигнорировала. Как будто ничего не происходило. Как будто я не дарил ей цветов, не писал милых записок, не готовил ужин… – я задумался, вспоминая, что еще успел сделать, и не сразу заметил смеющийся взгляд женщины.

– Вы лучше запишите, чтобы наверняка не забыть. И в следующий раз, когда будете зарабатывать очки, держите список перед глазами.

– Какие еще очки? – я не понял, о чем она говорит.

– Денис, вы превратили любовь в повинность, а заботу о жене – в вынужденные действия, которые вам самому неприятны. Как они могут в таком случае понравиться ей?

Я оторопело уставился на Лиговскую, пытаясь вникнуть в ее слова.

– Вот вы говорите, что дарили цветы. Какие именно?

– Розы, – вспомнил, как непросто было сделать тот заказ. И сколько денег пришлось за них заплатить.

– Красивые?

Я пожал плечами. Это женщины должны любоваться цветами, меня такие вопросы вообще никогда не заботили.

– Цветы как цветы. Обыкновенные.

– А ваша жена красива?

То, с какой скоростью особа меняла тему разговора, не переставало меня удивлять.

– Да. Очень. Но при чем здесь это?

– Те цветы, что вы купили, были достойны ее?

Я отчего-то разозлился. Какого черта она пытается разобрать по крупицам каждый мой шаг? И как вообще можно сравнивать женщину с цветком?

– Денис, о чем вы думаете, когда смотрите на свою жену? Не в момент ссоры, когда у вас все хорошо? Не отвечайте мне, скажите себе самому. А потом попробуйте представить, когда она увидела ваши цветы, она испытала что-то подобное? Или совсем другие чувства? Когда вы это поймете, то сможете понять и то, почему ей не понравился ваш подарок.