Глава 39

– Доченька… Папа, он… – голос мамы дрожал и срывался, и хоть я и привыкла видеть ее расстроенной, сейчас все выглядело намного страшнее, чем обычно. – Он в больнице… На него напали и…

Ну, конечно. Очередная разборка с пьяными дружками. Когда он не ходил по бабам, то проводил время в компании так называемых товарищей, с которыми общим было только желание выпить. И хоть в прямом смысле слова пьяницей отец не был, последствия такого его общения маме приходилось разгребать уже неоднократно.

Как странно, я даже жалости не почувствовала. Только разозлилась, что он опять довел мать. Что-то подобное должно было случиться, потому что невозможно жить без последствий своих поступков. Особенно таким людям, как мой отец.

– Мам… – я прижалась губами к мокрой от слез щеке. – Ну ты же знаешь, что такое случалось уже не раз. Все обойдется.

Мне бы хотелось добавить слова о том, что теперь он станет умнее, но я знала, что это не так. Не станет. Выкарабкается из очередных проблем, вернется домой – и все повторится. Как всегда на протяжении многих-многих лет. Еще одно доказательство того, как опасно верить мужчинам, если они уже однажды обманули тебя и твое доверие. Сколько раз мама его прощала, терпела, чтобы сберечь семью! Но только он так ничего и не понял. А я не хотела, чтобы подобное повторилось в моей жизни. Это сейчас Денис снова вроде бы стал хорошим. Вроде бы любит меня и старается все исправить. А завтра… Завтра нет никаких гарантий, что его прежние выходки не повторятся.

Мне это больше не нужно. Я справлюсь со своими чувствами и научусь жить без него. Лучше так, чем терпеть постоянную боль.

– Не обойдется, – горестный голос мамы прервал мои размышления, и она снова всхлипнула. – Доктор сказал, что нужна операция. Сложная и дорогая, иначе он может вообще не выйти из комы.

– Комы? – переспросила я растерянно, с трудом улавливая смысл ее слов. Мне нередко приходилось видеть людей в коме, но я никогда и представить не могла, что что-то подобное затронет лично меня и моих близких. Тем более отца. Я так привыкла к тому, что на него ничто не может повлиять, что услышанное никак не вписывалось в понимание.

– Катюша, что же нам делать? Как я… без него?

Мы словно ролями с ней поменялись. Я ведь ехала сюда, чтобы найти хоть какую-то поддержку, побыть в родительском доме и хотя бы ненадолго почувствовать себя маленькой счастливой девочкой. В моем детстве любые проблемы маме были под силу, во всяком случае, я в это искренне верила. А теперь она ждала помощи от меня. Не помощи даже, а каких-то ободряющих слов, которые позволили обрести нужные сейчас силы.

Вот только я не знала, что сказать. Злость и обида на отца отошли в сторону, уступая место тревоге. Каким бы ни был он человеком, все же смерти ему я точно не желала.

– Не думай о плохом, – я чуть отстранилась, заглядывая маме в лицо и пытаясь говорить как можно спокойней. – В какой он больнице? Я поеду, поговорю с врачами, а потом мы подумаем, что делать. Может быть, попытаюсь договориться, чтобы перевезли к нам.

– Я уже говорила… – выдохнула мама. – Сказала доктору, что ты тоже врач и ему будет лучше в твоей больнице. Но его нельзя перевозить сейчас.

Я ощутила укор совести. Сколько же она успела натерпеться! И ведь не позвонила мне сразу, не стала волновать, сама в одиночку пыталась со всем этим справиться. А я… я в это время сходила с ума от ревности.

Проблемы в собственной семье теперь уже не казались такими уж важными и уж тем более безысходными. Я вспомнила вдруг слова женщины-психолога о том, что еще есть шанс все исправить. Пока люди живы. За последние сутки я едва не потеряла мужа, а теперь рисковала потерять отца. Словно Судьба настойчиво подкидывала мне уроки, которые надо было усвоить. И хорошо бы у меня действительно получилось это сделать.

– Все действительно серьезно, – Мухин выглядел строгим и сосредоточенным, абсолютно ничем не напоминая того мужчину, с которым я совсем недавно гуляла и смеялась в парке. Я вернулась в клинику, чтобы уже на месте решить что-то более определенно и договориться о лечении. – Я знаком с лечащим врачом вашего отца. Екатерина Сергеевна, не буду скрывать, состояние критическое. Ни о какой транспортировке не может идти речи.

– А операция? – я сделала глубокий вдох, стараясь унять нарастающую панику.

Он кивнул.

– Операция может помочь. Но ее нужно делать немедленно. Вы ведь понимаете, что получить квоту можно попросту не успеть.

Я понимала. Знала прекрасно, что такие вещи не делаются мгновенно, и иногда пациентам приходится месяцами ждать своей очереди. Вот только это времени у нас не было. А это означало, что мамины страхи вполне обоснованы.

– Неужели ничего нельзя сделать? – мне не раз приходилось находиться в подобном положении, но всегда только с позиции врача. Это я обычно смотрела в потерянные, испуганные глаза пациента или их близких и пыталась делать прогнозы, которые от меня так ждали. А теперь оказалась с другой стороны. Теперь именно мне нужны были слова, которые дали бы какую-то надежду.

– Екатерина Сергеевна, вы же не хуже меня знаете, что врачи не всесильны. Я хотел бы сказать что-то другое, но не в моих правилах лгать. Тем более вам. Вы для меня много значите, и я…

– Не надо… – я остановила мужчину, не позволяя ему закончить. Нашёл время говорить о чувствах. Неужели не понимает, что сейчас мне вообще не до этого? Я все ещё замужем,  плюс тревога за отца не позволяет думать ни о чем другом.

– Нет, позвольте мне сказать, – он подошёл ближе, игнорируя мои возражения. – Я ведь не могу не заметить, что у вас сложности с мужем.  Вы расстраиваетесь из-за него. Страдаете.  Так не должно быть. Такая женщина, как вы, должна быть счастливой и любимой.

Глаза затуманились от пелены слез. Я будто не Мухина услышала сейчас, а Дениса, говорящего мне о своей любви. Ощутила прикосновение тёплых губ к виску. Почувствовала сильные руки, в объятьях которых я столько раз обретала счастье и утешение. Но теперь рядом оказался совсем другой мужчина. А мой муж даже не знал пока о том, что случилось. Я не была дома весь вечер, рабочий день закончился давно, а Денис даже не поинтересовался, что меня задержало.

Неужели ему все равно? Да, я понимала, конечно,  что он и сам только из больницы, что может чувствовать себя неважно, но так нуждалась в нем сейчас!

– Кирилл, не надо, – не сразу заметила, что Мухин подошёл ко мне почти вплотную. Так близко, что в его глазах было видно моё собственное отражение. Стоило лишь немного податься вперёд – и я оказалась бы в его объятьях.

– Я очень хочу помочь. Вам, Катя, и вашему отцу. Поверьте, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию.

– Можете занять мне нужную сумму? – я понимала, что прошу о невозможном почти, но другого выхода не было. То, что согласились одолжить подруги, не составляло даже половину, а продать что-то значительное или получить так быстро кредит я бы не смогла,  ведь счёт шёл на часы.

Мужчина растерянно моргнул, явно не готовый к такому моему вопросу. Но тут же взял себя в руки, и его лицо приобрело решительное выражение.

– Я подумаю, что можно сделать. Не хочу, чтобы вам было плохо.

– Сейчас дело не во мне, – я отошла в сторону, избегая находиться слишком близко к нему. – Я безумно переживаю за отца. И за маму, потому что она очень расстроена.

– У ваших родителей тоже все не слишком гладко?

– С чего вы взяли? – мне отчего-то стало неловко. Одно дело – самой осознавать проблемы в семье, а другое – обсуждать это с практически посторонним человеком. – У них все хорошо.

– Я слышал ваш разговор с мамой. Да и врать вы не умеете совсем, – обращенный ко мне взгляд был полон понимания и участия.  – Катя, доверьтесь мне. Мужчина – настоящий, тот, которому вы небезразличны, обязательно сделает все, чтобы вам помочь. Катя, обещаю, что ради вас очень постараюсь найти выход.