Глава 43

Маму, в отличие от меня, к отцу не пустили. Она прочно обосновалась в коридоре отделения и даже слышать не хотела о том, чтобы уехать домой. Утверждала, что так ей легче и спокойнее – быть поближе к нему.

Но я и не настаивала. Прекрасно понимала, что так на самом деле ей проще. Все обошлось, врач рассказал о том, что опасность осталась позади, и в ее глазах светилась радость вперемешку со слезами. Как у ребенка, которому подарили долгожданный подарок на Новый год. Я давно не видела ее такой счастливой.

Сама тоже старалась не нагружать отца своим присутствием. Он, хоть и пришел в себя, все еще оставался очень слаб. Попытался поговорить со мной, но голос дрожал: к плохому самочувствию добавилось чувство вины, не заметить которое было невозможно.

– Катюша, я так перед тобой виноват… и перед мамой…

Он не впервые это говорил, но если раньше я не верила в подобные признания, то теперь не сомневалась в его искренности. Перед лицом смерти трудно лгать, а отец в этот раз подошел к ней слишком близко.

А я прислушивалась к своим ощущениям и не узнавала сама себя. Как много, оказывается, может измениться из-за одной только болезни. Разумеется, я не думала, что теперь в один миг все станет иначе, и проблемы в отношениях родителей больше не случатся. Но что-то перевернулось внутри. Я поняла, что не готова терять близких, не хочу остаться без отца, которому еще столько всего не сказала. И от которого не услышала еще очень многого, важного для меня.

Мне хотелось, чтобы он снова стал моим другом, как в детстве. Хотела делиться с ним тем, что меня волнует. И чтобы у моих детей был дед.

Эта мысль вызвала какие-то нереальные переживания. Я ведь почти не думала о детях. Последнее время так точно. Слишком много навалилось всего, так что стало просто не до этого. А сейчас… сейчас я поняла, что хочу ребенка. Похожего на Дениса. Пухлого малыша, который будет смотреть на меня глазами мужа и смешно чмокать губами, пытаясь сказать что-то на своем, только ему понятном языке.

Вот только возможно ли это? Мне так и не удалось поговорить с Денисом. Выпрошенный на работе выходной я проводила у палаты отца, а муж сам так и не перезвонил.

Это нервировало. Я несколько раз хотела набрать его номер, но тут же себя останавливала. Сказать нужно было многое, вот только делать это по телефону казалось неправильным. Я собиралась поговорить уже вечером, когда вернусь домой. В спокойной обстановке. Очень надеялась, что этот раз действительно спокойной.

– Ты такая задумчивая, дочка, – мама подошла сзади, обнимая меня за плечи. – Все еще волнуешься?

– Немного, – я улыбнулась, не став пояснять, что гнетет меня на самом деле. Сейчас было не время для откровений: мать и так натерпелась за последние сутки, не хотелось грузить ее еще и своими проблемами.

Она кивнула.

– У меня у самой сердце до сих пор не на месте. Хоть и понимаю, что все обошлось, а успокоиться все равно трудно. Но мы ведь справимся, – не спрашивала – утверждала.

Я обняла ее в ответ.

– Конечно, справимся, мамуль. Все будет хорошо. Может, ты все-такие поедешь домой и немного отдохнешь? К папе тебя все равно до завтра не пустят.

Она покачала головой.

– Я останусь здесь. Так мне спокойней, да и ему, уверена, тоже. Пусть знает, что я рядом, думаю о нем и скучаю. Он не может этого не чувствовать.

Я незаметно стерла набежавшие на глаза слезы. Как бы странно это ни звучало, но теперь тоже не сомневалась, что отец действительно чувствует мамину любовь. Слишком многое вытерпела она и перенесла, так что это не могло не принести результат. Оказалась сильнее меня, готовую бросить все и перестать бороться за семью из-за возникших трудностей.

– Давай хотя бы принесу тебе что-то поесть. Здесь вроде бы неплохое кафе. Тебе нужны силы.

Аргумент подействовал – на это мама согласилась. Я отправилась за едой, а когда уже возвращалась назад, на лестнице встретила лечащего врача отца.

– Вы все еще здесь? – статный пожилой мужчина улыбнулся, внимательно рассматривая меня. – Екатерина Сергеевна, себя тоже стоит поберечь. У вас усталый вид. И маму свою убедите поехать домой и как следует выспаться.

Я развела руками.

– И слушать ничего не хочет. Утверждает, что здесь ей находиться лучше.

Он понимающе кивнул.

– В чем-то она права. Я не раз замечал, что люди, которых очень ждут и любят, поправляются быстрее. Эти чувства словно отвоевывают их у смерти. Вы можете подумать, что такие речи не слишком характерны для врача, но мой многолетний стаж позволяет говорить об этом с уверенностью.

– Я ведь тоже врач, – осторожно напомнила я, а он снова улыбнулся.

– Вы не только врач. Не заметить, как вы переживали, очень трудно. Думаю, вашему отцу повезло воспитать такую дочь. И с зятем тоже повезло.

– С зятем? – растерянно переспросила я, не понимая, почему он вдруг решил упомянуть Дениса.

– Конечно. Сумма ведь на операцию была немалая. Я знаю, как непросто найти деньги в наше время, еще и так быстро.

– Я н-н-ее понимаю… – в памяти всплыл разговор с Мухиным и слова о том, что ему удалось все решить. Доктор наверняка что-то путает. – Это ведь Кирилл Евгеньевич договорился…

Морщинки возле глаз стоящего передо мной мужчины стали глубже – он снова улыбнулся, на этот раз даже как-то лукаво.

– Кирилл Евгеньевич всего лишь попросил меня взять вашего отца под собственный контроль, как заведующего отделением. Уделить ему побольше внимания. Побыстрее назначить исследования. Да и вас пропустить в палату уже потом. Но все это мы и так бы сделали, вы ведь наша коллега. Ускорить операцию без оплаты ему, к сожалению, было не под силу.

Я отпрянула назад. Замотала головой, потому что услышанное никак не вписывалось в понимание. Я ведь поблагодарила Кирилла, а он принял эту благодарность. Подтвердил свое участие.

– А что здесь удивительного? – уточнил доктор, внимательно глядя на меня. Ваш супруг наверняка очень любит и вас, и вашего отца, раз так быстро нашел способ решить проблему.

– Денис? – мой голос отчего-то задрожал.

Мужчина кивнул.

– Я был уверен, что вы в курсе. Разве нет? Он приехал ночью, настаивая на том, чтобы операцию сделали немедленно. И, разумеется, сразу все оплатил.

Мне казалось, что я ослышалась. Руки, держащие стаканчик с кофе и пакет с бутербродами для мамы, задрожали, так что я едва все не выронила.

– Екатерина Сергеевна? С вами все хорошо?

Я постаралась кивнуть, пробормотав что-то, непонятное себе самой. А потом быстро побежала вниз по лестнице, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь пелену слез.