Глава 12.

___________

Детям до 13.

– Эйс, – промычал я сквозь сон на следующее утро. Его обнаженная грудь в данный момент служила мне в качестве подушки, и я прижался к нему крепче, не желая и не в состоянии пока что открыть свои глаза. Но у настойчивой трели телефона Эйса были другие идеи.

– Эйс, – я тихонько потряс его. – Ответишь?

Все, чем мне ответили, было ворчание, а затем сильные руки Эйса обхватили меня за спину, удерживая около него. Его голос был хриплым ото сна, когда он заговорил:

– Они могут сообщение оставить.

И как только слова покинули его рот, звонок прекратился, и с зевком я устроился обратно на нем. На пять секунд.

Как только звонок снова отразился эхом от стен грандиозной спальни Эйса, мои глаза, наконец–то, приоткрылись. Приподнявшись, я произнес:

– Ладно, ты либо отвечаешь на этот звонок, либо отключаешь телефон.

– Еще слишком рано.

Быстрый взгляд на часы сообщил мне обратное.

– Вообще–то, уже больше десяти.

– Что? – спросил Эйс, подскакивая в кровати. – Как это больше десяти?

Вытянув руки за головой, я ухмыльнулся ему.

– Такое случается, когда ты трахаешь меня всю ночь напролет, – когда бровь Эйса

взлетела, будто спрашивая, «это проблема?», я добавил. – И я вовсе не жалуюсь из–за этого.

– Это просто повод для наказания посерьезнее, – сказал он с греховной улыбкой на губах, и когда он собрался запрыгнуть на меня сверху, я оттолкнул его назад.

– Эйс, я утоплю твой телефон в горячей ванне, если ты не ответишь.

Его рука метнулась к сердцу, и затем он расхохотался и перекатился, чтобы взять телефон. Он нажал на громкую связь и ответил:

– Алло?

– Мистер Локк, у нас тут незапланированные посетители к вам у ворот.

– Естественно, Пит. Все с камерами в руках, несомненно.

Охранник района прочистил горло.

– Вообще–то, сэр, они утверждают, что являются вашими родителями.

– Моими родителями? – Эйс нахмурился. – Ты уверен?

– Да, сэр. Дэн и Патриция Локк, 23 Cliff Acre Court, Чикаго….

– Эйс Сэмюель Локк, скажи этому юноше, что мы не пролетели полстраны, чтобы посмотреть на своего сына через забор. А теперь будь умницей, открывай.

– Да, да, это…Черт. Пропусти их, – Эйс потер лоб, когда Пит подтвердил его просьбу и отключился. Затем он перевел свой взгляд на меня, с извиняющимся выражением на лице.

– Так значит… – сказал я. – Твои родители здесь.

– И заранее прошу прощения, – сказал он, спрыгивая с кровати и затем накидывая на себя вчерашние штаны.

– Кажется, я говорил тебе то же самое, когда ты разговаривал по Skype вместе с моими.

– И разница в том, что твоя семья чертовски спокойная.

– Спокойная – определенно точное слово.

– Мои же… – Эйс нажал кнопку на своем телефоне, чтобы открыть главные ворота дома. Затем он посмотрел на меня и пожал плечами. – Нет.

Когда серебристый Мерседес въехал на подъездную дорожку Эйса, он склонился над кроватью и быстро поцеловал меня.

– Спускайся, когда будешь готов, – сказал он, а затем покинул комнату, чтобы спуститься вниз.

Я смотрел в окно, как машина парковалась перед домом, и седоволосый мужчина в идеальном костюме вышел с водительской стороны и обошел машину к пассажирской, чтобы открыть дверь. Женщина, которая вышла оттуда обладала на удивление короткими светлыми волосами, и была одета в платье ниже колена. Когда мама Эйса приняла руку своего мужа и пошла к входным дверям, моей первой мыслью стала, что они выглядели так, будто направлялись на службу в церковь. Эйс не слишком часто говорил о своих родителях, но я узнал, что он вырос в католической семье и был единственным ребенком, лишь по первому впечатлению, я мог сказать, что они были полной противоположностью Зигги и Солнышку.

Моей второй мыслью стала, что мои штаны все еще валялись на полу в прихожей, где я снял их вчера, перед тем как мы перешли с Эйсом ко второму раунду. Черт. Дважды черт.

Надеюсь, Эйс избавится от них, до того как они войдут, иначе это станет адским способом произвести первое впечатление. Но учитывая, что я не мог просто спуститься вниз без штанов, теперь я официально считался голозадым. Вот что бывает, когда я не слишком самонадеян и не приношу сумку для ночевки.

Порывшись в ящиках Эйса, я вытащил джинсы, которые, как я понимал, будут слишком большими для меня – его квадрицепсы просто огромные – и простую футболку.

Лучшее, что я мог сделать в этих обстоятельствах, но опять же, это не первый раз, когда они видят меня. Они были хорошо осведомлены, с кем встречался их сын, и я мог только надеяться, что это дружелюбный визит. У Эйса итак предостаточно людей, кто устраивали ему нелегкие времена сейчас, поэтому последнее, в чем он нуждался, – чтобы его родители набрасывались на него.

В прихожей раздавались голоса, когда я отправился в главную ванную, чтобы умыться, и ощутил легкий трепет нервозности на дне желудка.

Пришло время знакомства с родителями.

***

– Мам, пап, – сказал я, открыв входную дверь, чтобы поприветствовать их, до того как они постучались. – Какой замечательный сюрприз. Как вас занесло сюда?

– Посмотри–ка на себя, даже не одет еще, – сказала мама, ее резкий взгляд окинул меня с ног до головы, перед тем как она шагнула внутрь и поздоровалась со мной поцелуем в воздух с каждой стороны моего лица.

– Я поздно лег.

– Мхмм, это я читала, – она вытащила скрученную в рулон газету из своей сумочки и протянула мне. На передней странице был снимок нас с Диланом с нашими близко склоненными головами в интимном объятии.

По крайне мере, они поймали нас выше талии.

– Привет, пап, – сказал я, когда он прошел внутрь, одаряя меня крепким, не–терпящим–никакой–херни рукопожатием, с которым я давно знаком.

Коротко кивнув мне, он произнес:

– Рад видеть тебя, сын.

– Почему вы не сообщили мне, что приехали в город? – спросил я.

– Не для того, чтобы смутить себя, дорогой. Не стоит вести себя так оборонительно, – сказала мама, когда эти двое прошли дальше в прихожую.

– Конечно же, нет, – пробормотал я, закрывая за ними дверь. И когда я развернулся и увидел, что моя мать уставилась на штаны, которые лежали – мда, именно там, где я их сорвал с Дилана вчера ночью – я подпрыгнул, обходя их и сопровождая в большую гостиную в передней части дома. – Просто обычно вы звоните мне и сообщаете о приезде. И это было, когда? Семь…нет, восемь месяцев назад, когда вы приезжали в последний раз?

Каблуки моей матери постукивали по плитке, когда она следовала за моим отцом, который, пройдя через арку, направился к креслу, что так любил, когда приезжал сюда.

– Эйс, не разыгрывай дурачка. Мы воспитывали тебя лучше, чем это, – сказал она.

Я скользнул руками в карманы своих мятых штанов, и когда перехватил неодобрительный взгляд своей матери, то прикусил язык.

– Итак, вы здесь потому…?

– Почему бы тебе не одеться, и мы бы обсудили все за бранчем?

– Я еще не готов для больших сцен сегодня, поэтому, почему бы нам просто не посидеть здесь, и я приготовлю нам чай и кофе…

– И лишишь нас шикарных ресторанов дальше по улице? – цыкнула мама. – Мы не сможем насладиться солнцем и свежим воздухом за едой, поэтому будь добр, сбегай наверх и прими душ. Мы подождем.

Я выдохнул.

– Послушайте, на самом деле, у меня здесь компания, поэтому сейчас не самое удачное время. И вы видели газеты. И это будет не тихая, веселая вылазка.

Когда моя мама не смогла скрыть искры восторга, которые осветили ее глаза, на это заявление, я почувствовал укол обиды. Именно поэтому они здесь. Ради внимания. Ради их друзей из элитного загородного клуба «Cliff Acre», которые увидят их в газетах и по телевизору, обедающих в Беверли Хиллз, в окружении обезумевших людей, которые будут выкрикивать свои вопросы к ним, как будто они суперзвезды. Меня передернуло от мысли, что кто–то может наслаждаться тем, чего я так усиленно избегал, но дело не в том, что я не знал, каким типом людей являлись мои родители. Они не были плохими в любых смыслах, но определенно… наслаждались образом жизни, который моя успешность могла им обеспечить.

– Ой, чепуха, – сказала мама, отмахиваясь рукой. – Ты же знаешь, что нас не волнует небольшой шум.

Угу, но меня – да.

– Почему бы тебе не пойти, собраться, и мы съездим куда–нибудь на часок?

Я бросил взгляд на часы, которые показывали 10.15, и захотел простонать. Последнее, что я хотел сделать сегодня, это отправится на бранч, где мы будем окружены каждым фотографом в радиусе двадцати миль. Но какая еще альтернатива? Начать спорить?

Я уже собрался развернуться на пятках и подняться наверх, чтобы узнать вылез ли Дилан уже в одно из окон и спустился по водосточной трубе, когда услышал, как позади меня прочистили горло. Я обернулся, замечая его, уже стоящего на пороге арки в одной из моих тренировочных футболок Nike, которая сползала на нем со всех сторон и в джинсах, которые делали из него подражателя рэпера, потому что они едва держались на его бедрах.

Огорченное выражение на его лице было полно извинений, и пока он шел ко мне, джинсы соскользнули еще ниже, и ему пришлось подтягивать их на себе, а я не смог сдержаться и расхохотался. Его взгляд метнулся поверх моего плеча, и я знал Дилана достаточно хорошо, чтобы понимать, что он сожалеет, что не может быть более собранным, чем в данный момент, но, черт возьми, он выглядел даже очаровательно. К тому же он не былединственным, кого застали врасплох; я тоже был во вчерашних, костюмных брюках, которые определенно видели лучшие дни, и застиранной футболке с надписью «Morning Wood Lumber Company» и с елочками по всей груди.

Мда, очевидно мы не готовились к приему гостей сегодня утром.

– Привет, – сказал Дилан, даря моим родителям улыбку, которая была настолько широкой, чем все те, что я уже собрал. Затем он шагнул вперед, чтобы пожать руку моему отцу. – Дилан Прескот. Приятно, наконец–то, познакомится с вами.

Мой отец кивнул.

– Дэн Локк, а это – Патриция.

Когда Дилан подошел, чтобы поздороваться с моей матерью, она одарила его своим стандартным двойным поцелуем в воздух – откуда она этому научилась за последние несколько лет, я понятия не имел – а затем отстранилась назад, чтобы еще раз оценивающе осмотреть его.

– Ты выше, чем я думала, – сказала она, постукивая свои губы указательным пальцем.

– Ох, я не имею ничего против этого, естественно. Дело в том, что я видела всех тех актеров, которые работали с Эйсом, и он всегда возвышался над ними. Такие крошечные, те мужчины.

Они сделали его самым большим в Чикаго.

Дилан подарил ей ослепительную улыбку, ту, которой он рано или поздно прославится.

– Я из Флориды.

– Ах, ну тогда понятно, – ответила она, кивая, и ее взгляд упал на руку, которой он поддерживал свои – ну, мои – джинсы.

– Простите, – произнес он, осматривая свой внешний вид. – День стирки.

Мои родители усмехнулись, а затем повернулись друг к другу со взглядом, который я не смог расшифровать. Когда моя мать снова повернулась к нам, она улыбнулась Дилану приятной, но натянутой, улыбкой.

– Что ж, дорогой, приятно с тобой познакомится, – сказала она, а затем ее взгляд сместился на меня. – Мы приехали сюда в надежде, что сможем забрать Эйса на бранч, чтобы…наверстать упущенное. Это так безлико, общаться на подобные темы по телефону, ты же понимаешь.

Но перед развесившими уши постоянными клиентами и долбанной тонной папарацци это более лично.

Понимание пересекло лицо Дилана, и он кивнул.

– Да, это замечательно звучит. Вы должны сходить, – затем он бросил взгляд на меня.

– Я, вообще–то, уже собирался уйти.

– Нет, ты поедешь с… – начал я, но моя мать встряла.

– Думаю, это очень любезно со стороны Дилана предоставить нам время для семьи, ты так не считаешь?

Нет, не считаю, хотел я ответить, но мог сказать по выражению на лице Дилана и по тому, как он медленно отступал назад, чтобы сбежать, что он более, чем счастлив этому соглашению. Со всей честностью, я бы тоже не отказался от такой договоренности, но…

– Пошевеливайся, Эйс. Мы хотим попасть туда и занять хороший столик до того, как все на улице будут заняты.

…у меня не осталось выбора.

Угнетенно вздохнув, я потер ладонью макушку и кивнул.

– Ладно. Дайте мне двадцать минут.

Моя мать, наконец–то, села на один из диванов и скрестила ноги, поворачиваясь телом к отцу. Затем она бросила взгляд поверх своего плеча на нас двоих.

– Конечно, мы подождем здесь, дорогой.

В этот раз, когда она отвела взгляд, я не смог сдержаться, чтобы не закатить глаза, и повернулся, увидев, как Дилан направлялся к лестнице. Когда он дошел до подножия, он остановился как вкопанный, и я заметил, что он смотрел на штаны, которые я зашвырнул в спешке, когда мы раздевали друг друга вчера вечером. Затем его голова метнулась ко мне, а глаза нашли мои и практически просверлили во мне дыру.

Черт возьми…Я извиняясь пожал плечами, потому что, ну а что я еще мог сделать в этой ситуации? У меня не было времени, чтобы убрать их из прихожей, а когда его щеки вспыхнули, и напряглась челюсть, я понял, что этот небольшой факт одновременно и раздражал и смущал его.

Ладно, да–да, я не заработал ни одного очка за это. Поэтому я пошел туда и поднял штаны с пола, а когда достиг его у подножия лестницы, он покачал головой.

– Не удивительно, что они не хотят есть со мной ланч.

Когда Дилан начал подниматься по лестнице, я последовал очень близко за ним.

– Поверь, когда я скажу тебе, что ты ничего не упускаешь. Но если хочешь…

– Ты издеваешься? – сказал он, когда мы поднялись и направились в мою спальню. – Я может и хотел минуту назад, но это было до того, как я узнал, что твои отец и мать видели мои штаны в твоем коридоре, Эйс. Господи.

– Ой, я тебя умоляю, можно подумать, что они не догадались по тому, как мы одеты, что произошло здесь вчера ночью. Все нормально, – захлопнув за собой дверь, я продолжил.

– И поверь мне, когда я говорю тебе, что единственная причина, по которой они здесь – чтобы увидеть и быть увиденными, и напомнить мне, как усиленно я смываю свою карьеру в унитаз.

– Не говори так.

– Почему нет? Это правда, – я сорвал свою футболку, направляясь в главную ванную, а затем включил душ. Когда я обернулся, Дилан стоял передо мной, и я озорно улыбнулся ему. – Не желаешь присоединиться?

– Кажется, это не очень хорошая идея.

– Почему нет? Потому что мои родители внизу?

– Нет, потому что у тебя всего двадцать минут, а я – жадная сволочь.

Я рассмеялся, и когда вцепился в его футболку и потянул на себя, свободные джинсы свисающие с его бедер, упали на пол. Расхохотавшись сильнее, я опустил руку и сказал:

– Похоже, твоя одежда самостоятельно слетает при виде меня.

Дилан обратно натянул и придержал их, ворча всю дорогу из ванной.

– Проклятый мускулистый здоровяк, – пробормотал он себе под нос.

– Эй, может, задумаешься над тем, чтобы в следующий раз принести немного запасной одежды сюда. И зубную щетку. И, возможно, тридцатисантиметровый дилдо…

Когда Дилан захлопнул за собой дверь, я усмехнулся и сбросил свои штаны. Я только наполовину пошутил, но не мог отрицать той мысли, что висящие вещи Дилана рядом с моими, творили удивительный вещи с моим сердцем. И мысли о том тридцатисантиметровом дилдо творили потрясающе–удивительный вещи с моим членом. Двадцать минут? Мне хватит всего лишь пяти с этим безумно–жарким образом, и в независимости от того, кто сидел внизу, подумал я, шагнув под струи.