Глава 17.

______________

Давай уплывем.

– Эм. Когда ты сказал, что взял в аренду на день лодку, я думал, ты про катер, Эйс, –

сказал я, когда мы остановились на краю пирса.

Прошло несколько дней после вечера в доме моих родителей – и ночи, которую, даже

будучи тогда в пьяном состоянии, я все равно мог отчетливо вспомнить. Эйс неумолимо

старался, отказываясь останавливаться, пока его рот не выжал из меня столько оргазмов, что

я даже сбился со счета. Дрожь прокатилась по мне только от одного воспоминания об этом,

но до того как у моего члена появились какие–то идеи, я постарался сосредоточиться на

сверкающей, белой яхте перед нами. Сегодня на небе не было ни облачка, а солнце было

настолько ослепляющим, особенно отраженное от монстра перед нами, что Эйсу пришлось

приложить руку козырьком к глазам, когда он оглянулся на меня.

– Что? – спросил он. – Ты сказал, что умеешь управлять лодкой. Ты не сказал, что

размер имеет значение.

– Ох, эта фраза просто напрашивается

– Возможно, я напрашиваюсь на это.

Я выгнул бровь.

– Позволив мне направлять это большое, длинное судно глубоко в океан?

– Твою мать, – простонал Эйс.

– Эй, ты сам начал.

– И я, блять, с радостью закончу.

– Тогда почему не кончаешь?

– Дилан.

– Хмм?

– Ты умеешь управлять этой штуковиной или нет?

И как только эти слова покинули его рот, подросток – около тринадцати или

четырнадцати лет, как мне кажется – направился в нашу сторону из толпы туристов и

местных, выстроившихся в очередь на тротуаре и пирсе. Он был загорелым, в широких

шортах, белой кепке «Rip Curl» и такой же футболке с надписью «Sunset Cove», как и на мне

– гордость местных.

– Эмм…простите…мистер Локк? – произнес он за спиной Эйса. Мальчик уловил мой

взгляд и робко улыбнулся, пока ждал с надеждой, что мужчина рядом со мной повернется к

нему лицом.

Эйс обернулся, и мальчик отступил назад, глядя снизу–вверх на него со смесью шока

и благоговения, отпечатавшегося на его лице. Это было настолько удивительное выражение

беспристрастного обожания, что мое сердце переполнилось чувствами за Эйса.

– Приветик, – сказал Эйс, когда посмотрел на мальчика.

– Привет…ээээ…эммм….

– Ты можешь звать меня Эйс, – произнес он, и восторженная улыбка, что пересекла

черты мальчика, заставила меня усмехнуться. Эйс Локк приносил радость всему чертовому

миру.

– Я не хотел вам мешать, но решил спросить, не могли бы вы подписать мою кепку? –

спросил мальчик, когда потянулся к ней и стащил с головы. Эйс протянул руку за кепкой и

ручкой, а когда мальчик с радостью вручил их ему, Эйс спросил:

– Как тебя зовут?

– Люк.

– Я с радостью подпишу твою кепку, Люк.

– Спасибо. Моя мама там, – сказал он, указывая за себя большим пальцем, и Эйс

посмотрел туда же одновременно со мной, чтобы увидеть миниатюрную брюнетку, которая

улыбнулась и коротко махнула нам. Эйс помахал в ответ, как и я, и затем вернул свое

внимание к ребенку и тому, чем занимался.

– Значит ты здесь сегодня, чтобы посерфить? – спросил он, небрежно, как и всегда,

привыкший поддерживать небольшие разговоры с каждым в своем деле.

– Неа, – мальчик засмеялся. – Мы собираемся покататься на нашей лодке.

Порыбачить.

– Ох, ну, чтоб ты знал. Мы тоже покатаемся на лодке сегодня.

Эйс подписал кепку, а когда вручил ее обратно мальчику, тот выпрямился.

– Это ваша лодка? – спросил он, указывая пальцем на гладкую яхту, с приоткрытым

ртом очень похоже на меня, когда Эйс остановил меня напротив нее.

– Да, это именно та, на которой мы пойдем. Дилан будет управлять ей.

– Ох, вау, – сказал Люк, а затем его взгляд нашел мой. – Это так классно.

Я кивнул и лучезарно улыбнулся ему в ответ.

– Я и сам в большом восторге от этого.

Эйс усмехнулся, а затем мальчик начал уходить.

– Ну, спасибо, мистер…ээм…Эйс. Очень классно было встретиться с тобой. Я – твой

большой фанат.

– И для меня тоже просто потрясающе познакомиться с тобой, Люк. Надеюсь, вы с

мамой хорошо проведете день.

– Я тоже надеюсь на это, – сказал он, по–дружески помахав нам, прежде чем

развернуться и побежать туда, где стояла его мама. Мы с Эйсом наблюдали, как он уходил, и

когда он достиг ее, он показал ей свою кепку и восторженно выкинул кулак в воздух.

Какой подарок пришлось сделать Эйсу для других, чтобы они были неописуемо

счастливы. Казалось, несправедливым, что его всегда будут осуждать за желание крошечной

частички того же счастья для себя.

– Итак, – произнес Эйс, поворачиваясь лицом ко мне с ухмылкой. – Ты умеешь

управлять этой штуковиной или нет?

– Разве этот малыш тебя ничему не научил? Ты не можешь прожить всю жизнь во

Флориде и не научиться управлять лодкой любого размера, красавчик.

Ухмылка пересекла его губы, и он шлепнул меня по заднице.

– Тогда как насчет того, что ты заберешься на борт до того, как я перекину тебя через

свое плечо и занесу сам?

– Мда? Ты сделаешь это перед всеми этими людьми?

Эйс скрестил руки и по тому, как сложилась его челюсть, я мог сказать, что под

очками у него был взгляд «как ты посмел сказать такую чушь». Я оглядел огромные

мышцы его груди, рук, плеч и то, как обычная футболка растягивалась на них, и затем мои

ноги сами двинулись в сторону трапа яхты в ту же секунду. Не потому что я испугался, что

он выполнит свою угрозу – а потому что я не доверял себе в тот момент, что не сорву с него

футболку зубами.

Да, этот парень превращает меня в чертового дикаря.

Когда мои ноги коснулись палубы, я повернулся к Эйсу, взбирающемуся вслед за

мной.

– Должен сказать, мне нравится, что я могу сделать это, – сказал я, приближаясь

бочком к нему и проводя пальцами по его мускулистому предплечью, – без сотни камер,

взрывающихся вокруг нас.

Эйс склонился, чтобы коснуться поцелуем моих губ, а когда отстранился и посмотрел

на меня поверх своих очков, в его глазах был порочный блеск.

– И мне нравится, что я могу сделать это. А теперь вставай за штурвал, Дилан, до того

как я соблазнюсь проверить сколько всего мне может сойти с рук.

– Есть, командор Локк, – я забрал у Эйса ключи, которые сейчас болтались передо

мной, а затем пошел вверх по мостику яхты. А Эйс пошел отвязывать веревки от сваи, чтобы

мы смогли отправляться.

Сегодня прекрасный, летний день в бухте Сансет, и я не мог поверить, что стоял за

управлением этой крутой яхты. Прожив детство в Сан–Франциско, а затем здесь во Флориде,

взять лодку для глубоководной рыбалки или даже, чтобы провести день или выходные с

друзьями в скрытой бухте, не было чем–то новым. Но размер и роскошь этого судна

заставляла даже меня слегка нервничать.

Мы вышли из небольшой бухты и попали в открытый океан, с ветром, хлещущим

вокруг нас, и чистой красотой нетронутых вод, куда ни посмотришь. Стоять здесь, на

мостике этой красотки было чуть–чуть ошеломляющим. Хотя опять же, подумал я, когда

посмотрел на мужчину, стоящего рядом со мной, все, что Эйс делает – всегда с каким–то

своим отпечатком и в большинстве случаев этого было достаточно, чтобы у меня

перехватило дыхание – включая то, как он небрежно снял свою футболку около десяти минут

назад. Он стоял рядом со мной за управлением, одетый только в карго–шорты цвета хаки,

шлепки и «авиаторы», и выглядел феноменально. Как будто он был посреди съемки сцены

одного из своих фильмов. Весь загорелый, а его мышцы вылеплены и так четко

определялись, что можно было проследить их путь своим языком, который так и просил

этого…. что у меня вышло чисто случайно.

Эйс должно быть заметил мой пристальный взгляд краем глаза, потому что он

повернулся ко мне и прислонился плечом к перилам.

– Знаешь, как бы сильно мне не нравилось быть твоим единственным центром

внимания, Мечта, тебе не кажется, что стоит уделять внимание тому, что ты делаешь?

Я потянулся к своим очкам и стянул их с носа немного, чтобы сделать вид, будто

оцениваю его. Затем я щелкнул языком и толкнул очки на место.

– Поверь, я знаю точно что делаю.

– И что же?

– Я похищаю вас, мистер Локк, – сказал я, своим лучшим образом злодея из

«бондианы».

Эйс усмехнулся, а затем оттолкнулся от перил, чтобы подойти ко мне. Я смотрел

вперед, когда он встал позади меня и обнял за талию. Когда я устроился спиной на его груди,

я почувствовал, как он прижался своим пахом к моему тазу и приложил свои губы к моему

виску.

– А это считается похищением, если я сам обеспечил перевозку?

– Эй, – сказал я. – Даже не пытайся разрушить мою фантазию.

– Ой, прости, – сказал он, пощипывая раковину моего уха. – Продолжай, пожалуйста.

Куда вы меня увозите, страшный, страшный человек?

– Так–то лучше…я увожу тебя в кое–какое укромное…

– Мне нравится это.

– Где смогу связать тебя…

– Мне все еще нравится это.

Я крутанул к нему голову.

– Серьезно? Тебе нравится такая идея?

Одна из бровей Эйса выгнулась в ответ, а затем уголок его губ приподнялся.

– Шокирован?

– Не должен, но думаю, тебе нравится шокировать меня до чертиков.

– Да, – ответил он, кивнув.

– Хорошо, что мне нравятся сюрпризы.

Эйс поднял свои очки и закрепил их на голове, чтобы я мог видеть его глаза. Взгляд

был полон такого чувственного обещания, что практически выбило весь воздух из моих

легких, и мне пришлось усилить хватку на штурвале и сфокусироваться на попытке не

сбиться с курса.

Сегодня я хотел поговорить с Эйсом. Наконец, рассказать ему о своем прошлом. Но

пока, пока мы стояли здесь, за штурвалом этой яхты, я впитывал его спокойствие и

наслаждался перспективой, которую сулили спокойные воды – перед тем, как они, возможно,

окажутся бурными.

***

Полтора часа спустя, Дилан бросил якорь в уединенной, маленькой бухте недалеко от

берега, а я спустился вниз в каюту, чтобы забрать корзину с ланчем, которую заказал для нас.

Когда я вернулся на палубу, он снял свою рубашку и разложил пару огромных пляжных

полотенец на носу яхты. В одной руке у него была бутылка лосьона для загара, а когда он

повернулся и заметил меня с корзиной в руках, то покачал головой.

– Я планировал поймать парочку рыб голыми руками на ланч, но видимо, это не

нужно делать, – сказал он ухмыляясь.

Опустив корзину, я забрал бутылочку из рук Дилана и резко встряхнул ее. Затем

открыл крышку и выдавил немного лосьона себе в руку.

– Я бы с радостью посмотрел на это. Может, в следующий раз.

– Может быть…Ох, так приятно, – простонал он, пока я неспешно втирал лосьон в его

шею и плечи, прежде чем промассировать дорожку вниз по его спине. Я обожаю ощущение

его тела под своими руками, все эти подсушенные мышцы и гладкую кожу. Когда я

поцеловал местечко за его ухом, он сказал:

– Ты просто хочешь меня полапать.

– Да. Я так же хочу накормить тебя.

Взгляд Дилана встретился с моим.

– Правда?

Кивнув, я опустился на колени и потянулся за корзинкой.

– Ох, – произнес он с разочарованием в голосе. – Я подумал, что ты имел ввиду…кое–

что другое.

– И это тоже я имел ввиду. Но для начала… – забравшись внутрь, я достал содержимое

корзинки – пять различных контейнеров с нарезанным сыром, крекерами, фруктами,

рулетами и мини–чизкейками. А затем я похлопал по месту рядом с собой.

Дилан сел, подполз поближе, и отщипнул виноград из одного из контейнеров,

забрасывая его себе в рот.

– Ох, это очень круто. У тебя к этому всему идет в комплекте вино?

Я снова потянулся в корзинку и вытащил охлажденную бутылку белого вина, которую

припрятал в холодильнике внизу, и Дилан откинулся назад на свои локти.

– Уверен, что смогу привыкнуть к такому. Лежать на палубе какой–нибудь роскошной

яхты и загорать, пока какой–нибудь мускулистый парень наливает мне вина и кормит.

Я остановился на половине налитого стакана.

– Какой–нибудь мускулистый парень?

Дилан небрежно пожал плечами, но изгиб его губ противоречил его безразличию.

– Конечно. Пока он обнажен по пояс и протягивает мне бокал вина, почему меня

должны волновать такие досадные мелочи, как его имя?

Я закончил наливать выпивку, заткнул пробкой бутылку, а затем потянулся через

разложенную еду, чтобы вручить бокал Дилану. Когда он забрал его, наши пальцы

скользнули друг по другу, и я сказал:

– Точно. Зачем нужно имя, да?

Дилан приподнялся, пока его губы не оказались в сантиметрах от моих, и облизал их.

– Конечно. Только, естественно, если это имя – Эйс Локк, потому что это имя я люблю

произносить, стонать и выкрикивать в любое время суток.

Я промычал свой ответ, перед тем как захватить рот Дилана в страстный, быстрый

поцелуй. Это было знаком подтверждения его слов, и если честно, штампом собственности

из–за того, как эти слова повлияли на меня. Мне нравилось слушать, как мое имя слетало с

его губ, и не важно, как он произносил его, а сейчас, когда я отстранился от него, это было

произнесено тихим шепотом на выдохе.

– Я испытываю очень нежные чувства к Дилану Прескоту, не стану лгать, – когда я сел

на свою сторону полотенца, Дилан медленно поднес бокал к своим губам и сделал глоток,

удерживая сосредоточенный взгляд на мне все время, а потом он опустил бокал, проглотил и

нахмурил брови.

Я не был точно уверен, что происходило в голове Дилана в тот момент, потому что он

перешел от беззаботного и расслабленного состояния к задумчивости и, я мог бы поклясться,

к нервозности, и это заставило меня потянуться к нему. Но Дилан покачал головой.

– Эй, что происходит? – спросил я, направив небольшую улыбку в его сторону, но

что–то здесь определенно переменилось. – Дилан?

Дилан сел прямо и поставил бокал с вином рядом с собой. Затем он согнул ноги и

подтянул их к своей груди, где обхватил их своими руками. И вот так внезапно он стал из

открытого и доброжелательного – закрытым.

– Дилан? Я сказал что–то…

– Нет, – перебил он, снова качая головой. Его глаза смотрели в пол. – Ты идеальный.

Ладно… То, как он произнес это слово заставило мое беспокойство увеличиться в

десятикратных размерах, потому что это определенно не было сказано той же льстящей

интонацией, как несколько минут назад.

– Это идеально. Все…и я шутил насчет этого, но Эйс, – произнес он, поднимая глаза,

чтобы встретиться с моими собственными через приличное пространство, которое теперь

казалось пропастью между нами – Моя жизнь не идеальна. Далеко. Черт да мое имя даже не

Дилан Прескот. Я даже не произношу его больше вслух. Я выбрал не признавать его. Но те

репортеры, люди, копающиеся в каждом аспекте моей жизни…они выяснят это, и очень

быстро. И есть кое–что, что тебе нужно узнать. Обо мне. О моем прошлом.

– И я хочу знать это, – сказал я. – Я не забыл о том, что ты начал рассказывать мне в

Вегасе. Но я ни разу не давил, чтобы ты раскрылся. Если ты будешь готов рассказать мне, я

буду готов выслушать.

– Спасибо.

Пытаясь ослабить волнение, которое заметно выражалось по его напряженным жилам

на шее и плечах, я поднял бокал с вином и предложил:

– Может еще чуток?

– Неплохая идея.

Пока я подливал в бокал Дилана, он смотрел поверх моего плеча, пристально

вглядываясь в спокойный, тихий океан. Мне было интересно долгое время, что он хотел

рассказать мне в тот день, когда мы бездельничали в кровати в «Syn», но я знал, чем бы то ни

было, для него это станет не так уж легко рассказать. Но я хотел знать этого мужчину, знать

каждую его часть и все секреты, которые он скрывал от остального мира. Я хотел стать тем, с

кем он поделится собой.

– Это легко…– сказал Дилан, проводя пальцем по ободку бокала. – Легко забыть себя,

когда занимаешься тем, о чем только мечтал, когда был маленьким. Тогда, я начал с

небольших мечтаний. Я хотел маму и папу. Тех, кто достаточно волновался, чтобы проверить

сделал ли я свою домашнюю работу, и поправляли бы мне одеяло каждую ночь. Я хотел жить

в одном и том же доме больше, чем одну неделю за раз. Я хотел есть что–то, помимо

черствых хлопьев и объедков от фаст–фуда, когда уходили мамины «парни», – он прикусил

губу, перед тем как продолжить. – Но больше всего, я хотел чувствовать себя в безопасности.

Я никогда не чувствовал себя так, до знакомства с Зигги и Солнышком. И даже когда они

пришли в мою жизнь, я провел долгое время, ожидая подвоха, ожидая, что они вернут меня

обратно, или превратятся в таких людей, с которыми ассоциировалась моя мама долгие годы.

Я продолжал молчать, не смея вдохнуть ни слова, из–за которого он мог замкнуться. Я

хотел узнать, что сделала его мать, и почему он никогда не видел своего отца.

И как будто он прочитал мои мысли, он продолжил.

– Мама была…очень известной в Сан–Франциско. Не в политических или

развлекательных кругах, и не из–за удивительного вклада в благотворительность. Она была

подземной, помойной крысой, проституткой, превратившейся в мадам, которая зарабатывала

на мужчинах, женщинах, сексе и наркотиках.

Мои глаза, должно быть, увеличились, как блюдца, потому что Дилан невесело

хмыкнул.

– Мда, думаю, ты даже не предполагал такое, да? – спросил он.

Я покачал головой.

– Нет. Нет, не могу сказать, что подобная мысль возникала у меня в голове.

– Хорошо.

Я наблюдал за тем, как он допивал остатки вина, и мне стало интересно, сколько

времени ему потребовалось, чтобы сорвать все слои своего прошлого, что привело его в

приемную семью, и как ему удалось не только выжить, но и заметно расцвести. Но было что–

то еще, о чем он намекал этим, что вызывало во мне любопытство.

– Ранее…ты говорил, что никогда не видел своего отца, – сказал я, и Дилан кивнул. –

Но знал ли ты кто он?

– Уверен, старушка–мамочка смогла бы сузить список до двадцати–пяти

потенциальных доноров спермы, но выяснять от кого она залетела, никогда не стояло в

первых пунктах ее списка приоритетов. Черт, да меня удивляет, что она оставила меня, но

полагаю – она хотела, чтобы кто–то присоединился к семейному бизнесу.

У меня стянуло желудок, когда повисли его последние слова.

– Присоединился?

Мрачная линия губ Дилана совершено явно давала мне понять, насколько

некомфортно ему было говорить об этом, и хотя я не хотел давить на него, у меня была эта

необъяснимая потребность узнать, что произошло с ним, и не важно, насколько тяжело это

будет услышать.

Глаза Дилана приобрели отсутствующее выражение, как будто он больше не сидел со

мной здесь, и до того, как я понял что делал, я наклонился и взял его руку в свою. Когда он

посмотрел в мою сторону, я сжал его пальцы, без слов, приглашая его прислониться ко мне.

Когда Дилан молча встал на ноги, я убедился, что крепко сцепил его пальцы со

своими. Он перешагнул еду, которая разделяла нас, а когда он остановился перед моими

скрещенными ногами, я запрокинул голову назад, чтобы увидеть, как солнце освещало его, и

почувствовал, что нечем дышать, из–за образа, который он создал.

– Иди сюда, – прошептал я, и нежно потянул его за руку, побуждая его опуститься на

мои колени. Он опустился, пока не сел лицом ко мне, его ноги по обе стороны от моей талии,

а его задница устроилась на моих скрещенных ногах, и наши руки были все еще переплетены

между нами. – Ничего из того, что ты расскажешь мне, не изменит всего, что я испытываю к

тебе.

– Легко сказать…

Я приподнял его лицо, чтобы он посмотрел мне прямо в глаза и сказал настолько

искренне, насколько мог.

– Это легко в том смысле, когда ты – тот, о ком я говорю.

– Эйс…. – сказал он и прислонился своим лбом ко мне, закрывая глаза.

Я обнял его за талию и притянул к себе настолько близко, насколько мог. Надеясь, что

заставлю его почувствовать то ощущение безопасности, о котором он говорил несколько

минут назад.

– Расскажи мне, Дилан. Я хочу узнать тебя. Все хорошее, все плохое и все…

– Уродливое? – спросил он. – Если бы только в этом было дело. Знаешь, что самое

безумное?

Стараясь не отставать, я просто следовал за ним, позволяя Дилану привести этот

разговор туда, куда ему нужно. Дать ему рассказать то, о чем он хотел.

– Нет. Что самое безумное?

– Что я использую свою внешность, чтобы заработать деньги. Таким образом, я не

отличаюсь…

– Эй, – сказал я, отклоняясь назад немного, чтобы привлечь его внимание.– Даже не

смей сравнивать то, чем ты занимаешься с тем, что ты только что рассказал о ней.

– Точно, но ты не понимаешь. Это лицо, лицо, которым я зарабатываю контракты все с

бо́льшим количеством нулей, чем я вообще мог вообразить в своем зарплатном чеке, то же

самое лицо, на котором она пыталась заработать.

Когда судорожный вдох пробил тело Дилана, он опустил свой взгляд ко мне, и

сколько бы сильно я не хотел, чтобы он рассказал мне о своем прошлом, я был напуган тем,

что он собирался вскрыть. Не потому что узнают остальные, а потому что не был уверен, что

смогу выдержать рассказ о том, как кто–то причинял боль этому мужчине.

– Долгие годы, моя мать – Бренда – использовала меня в качестве, – Дилан подавился

словами и поморщился, а я погладил рукой его спину, нуждаясь в контакте с ним, чтобы

успокоить свои дрожащие руки.

Так значит, Бренда была его матерью, и это про нее упоминала Солнышко в тот день в

пустыне.

– Она использовала меня в качестве приманки, думаю, именно так в итоге назвала это

полиция. Она выяснила, что я был каким–то…мощным соблазном для определенных

мужчин, и что они захотят заплатить крупные суммы, чтобы заполучить возможность

погладить симпатичного мальчика по лицу. Потрогать его волосы. Заполучить его в комнату,

пока они… – Дилан закашлялся, и это казалось близко к тому, что он давился словами,

которые выдавливал из своего рта. Его челюсть ходила ходуном и подрагивала, когда он

стискивал вместе свои передние зубы, а когда он наконец–то взял себя в руки, то продолжил

дальше. – Она никогда не позволяла заходить им дальше этого. Ее единственный акт

милосердия ко мне, полагаю, до последней ночи…

– Дилан, ты не должен… – начал я, догадываясь к чему все шло. Ненавидя то, что ему

приходилось рассказывать вообще эту историю. Но он покачал головой, теперь решительно

настроенный, похоже, избавиться и покончить нахрен со всем.

– Нет, дай мне закончить. Тебе нужно это знать. Услышать от меня, а не прочитать в

каком–нибудь журнале.

Я поднял руку, чтобы погладить его по щеке, и когда он зажмурил глаза и уткнулся

носом в ладонь, мое сердце заныло из–за того мальчика, каким он когда–то был. Но это не

все, что я чувствовал здесь, на носу яхты, под полуденным солнцем. В этот конкретный,

душераздирающий момент, мою грудь заполнило гордостью за то, с какими демонами

боролся этот мужчина, и я знал без тени сомнения, что люблю Дилана Прескота больше всех

в этом мире.