Глава 6.

_______________________________

Где–то теряешь, а где–то находишь.

– Похоже на то, что ты будешь очень занятым человеком на следующие несколько месяцев, Дилан. Спрос зашкаливает, как и твои рейтинги, поэтому мы выпустим тебя на столько съемок, насколько сможем, – сказала Клодия, мой агент из «JGE Models», протягивая мне толстую стопку контрактов, ожидающих моей подписи, и откинулась назад за своим столом. – Поскольку ты все еще снимаешься в фильме, большинство из этих работ не требуют твоего отъезда на далекие расстояния от ЛА, но когда ты закруглишься с «Мятежом 2», ожидай несколько зарубежных поездок. Париж с нетерпением ждет тебя.

Я моргнул, не уверенный, что правильно расслышал ее.

– Париж? Серьезно? – когда она кивнула, я посмотрел вниз на брэнды рекламных съемок на следующие несколько месяцев и не мог поверить в свою удачу. Проклятье, та реклама Calvin Klein окупилась десятикратно. – Я никогда не был в Европе, – произнес я тихо.

– Поверь, ты полюбишь ее.

– Уверен в этом. Вау. Это…нечто нереальное. Спасибо, – твою мать. Прощайте, студенческие займы. Здравствуй, финансовая независимость.

– Нет нужды благодарить меня. Ты сделал все самостоятельно.

Я поднял руку, чтобы пробежаться ею по волосам по привычке, но замер, когда мои пальцы наткнулись на короткие, колючие прядки. Видимо, мне придется прикупить немного Miracle–Gro, чтобы снова отрастить их длинными, когда закончатся съемки фильма.

– Оставь так, – сказала Клодия. – Колючие тебе больше идут.

– Серьезно?

– Это образ, по которому люди начали тебя узнавать. Нежелательно менять его пока.

Образ, по которому они узнают меня?

– Но…было длиннее для рекламы Calvin Klein. Что ты имеешь ввиду под «люди начали узнавать меня»? Я не снимался больше нигде, кроме фильма с тех пор, как подстригся.

Глаза Клодии засияли под проволочной оправой ее очков.

– Кроме горячей откровенности, опубликованной на обложке каждого журнала страны. Мой телефон разрывался несколько недель, с тех пор как вы, ребята, ворвались на сцену.

Что? Погодите секунду…

Подняв руку вверх, я сказал:

– Эм, постой. На кого конкретно под «люди начали меня узнавать» ты ссылаешься?

Она кивнула на бумаги в моих руках.

– Те, кто важны.

– И когда именно они потянулись к тебе за мной?

– Хмм. Я бы сказала…три недели назад, возможно? Я должна перепроверить, но это было безостановочно.

Три недели назад…

От меня не ускользнуло, что три недели назад – ровно столько времени прошло с нашего с Эйсом возвращения из Вегаса. Если наши отношения послужили причиной, по которой я получил все эти предложения, то мне нужно выяснить это до того, как я подпишу любой из этих контрактов.

– Клодия….могу я спросить, почему эти компании так внезапно подтянулись? Это никак не связано с моей…личной жизнью. Так?

Она заливисто рассмеялась и потеребила жемчуг на своей шее.

– Ох, Дилан. Конечно, из–за этого. Твоя реклама для Calvin Klein уже создала много шума вокруг тебя, но сейчас ты – парень, который находится в объятиях самой сексуальной звезды на планете. Люди просто ломятся, чтобы заполучить тебя.

Мой рот распахнулся. Парень в объятиях самой сексуальной звезды на планете… Это все, что потребовалось?

– Эм… – сказал я, потирая тыльную сторону своей шеи. – Не уверен, что это для меня нормально.

– Ну, а что ты ожидал, что произойдет, когда вы станете встречаться?

Что это сохранится в тайне, было моей первой мыслью, но следующей было: Чего я ожидал? Что наше появление на публике не станет таким уж событием ни для кого? Так невероятно наивно было подумать о таком с моей стороны.

– Так получается, эти компании хотят меня из–за того, с кем я? – переспросил я.

– Они совсем не так говорили. Но прежде чем проснется твоя совесть, вот, что тебе необходимо понять о том мире, в котором ты оказался: здесь все построено на народном спросе, и когда ты попадаешь на большую волну, тебе нужно преодолеть ее.

– Большую волну? Благодаря моему парню?

– Ты знаешь, как тебе повезло? Большинство людей не получают Gucci и обложку GQ. И совершенно не важно, как этого добились. Важно, что ты будешь делать, когда получишь такой шанс, поэтому не упрямься. Используй то, чего добился в свою пользу.

Используй, чего добился? То есть использовать Эйса. Это она подразумевала?

Я прикусил свою нижнюю губу и снова перечитал список на своих коленях. Это компании мечты – те, благодаря которым ты получишь всемирную известность и оплатишь студенческие займы и мега–ипотеку, и останется еще достаточно, чтобы купить небольшой остров. Ладно, может, я немного преувеличил, но эта цифра была намного больше той, которую я ожидал увидеть за всю свою жизнь. Но теперь все это казалось…запятнанным. Как будто я не сделал ничего, чтобы заслужить все это, кроме как встречаться с мужчиной, которого я выбрал бы, и не важно, какой была бы его профессия.

– Мне нужно немного времени подумать об этом, – сказал я.

– Подумать о чем? – брови Клодии взлетели до линии роста волос. – О чем тут думать? Это колоссально. Это сделает твою карьеру…

– Которой бы у меня не было, если бы не определенный человек, разве не так? – когда она захлопнула свой рот, я иронично рассмеялся и встал. – Я дам тебе ответ в течение недели.

Клодия уставилась на меня так, будто у меня выросло две головы, когда я скрутил контракты, а затем запихнул их в задний карман своих штанов. Коротко кивнув, я покинул ее кабинет и пошел вглубь коридора, который выходил в лобби агентства. И прежде чем направиться к входной двери, я достал свои очки и ключи от прокатной машины, на которой ездил последние пару недель. А затем, глубоко вдохнув, я толкнул дверь, чтобы столкнутся с десятками папарацци, которые, казалось, преследовали меня на каждом шагу в последнее время.

***

– Эйс, какого это потерять роль Разрушителя в фильме Нормана Роквелла?

– Вы с Диланом Прескотом живете вместе?

– Эйс, что вы думаете о том, что СМИ называют вас двоих ПресЛокк?

Когда я заезжал в главные ворота своего района и оставлял крики журналистов, выстроившихся в ряд по обочинам, позади, мой мобильник зазвонил, мелодия указывала на того, кто звонил намного чаще в последнее время, несмотря на нашу размолвку, несколько недель назад. Закончились светские беседы, а на их место пришли короткие, разговоры «по делу».

– Роджер, – поприветствовал я, когда ответил.

– Боюсь у меня плохие новости.

– Еще больше? Это становится обыденностью.

– Студия Main Line решили найти кого–то еще для «First Watch».

Желудок ухнул. Меня не удивила потеря роли в «Разрушителях», даже не моргнул – часто – когда Blue Obsession и Ashland кинули меня в качестве представителя. Но я фанат «First Watch» комиксов с детства, и это был главный удар под дых, – потерять то, чего я ждал более двух лет.

Глубоко вдохнув, я проехал свои ворота и заехал в гараж.

– Могу я спросить почему?

– Ты знаешь так же хорошо, как и я, что они не обязаны объяснять причину.

– Это персонаж в трико, ради всего святого. Думаешь, у них хватило бы ума оставить меня ради этого.

Роджер молчал, но я знал, что на кончике его языка была остроумная шпилька, только и ожидающая, когда ее выпустят. Не нужно говорить, чтобы я услышал ее.

– Прости, что я доносчик таких плохих новостей, – сказал он. – Возможно, ты сможешь взять тот отпуск на Бора–Бора намного раньше, чем думал.

Черт, по уровню загрузки моего расписания было очевидно, что я могу уйти в отставку в течение нескольких недель.

– Точно. Спасибо.

Я нажал на «отбой» и, заглушив двигатель, сполз по сидению. Прошедшие три недели отправили мою карьеру в крутое пике, компании разлетались вправо и влево до неизбежного крушения. Я знал еще тогда, сидя в президентском люксе «Syn», что все пойдет под откос. Но никогда в своих самых безумных мечтах, я не подумал бы, как хреново все может стать.

Эйс Локк – тонущее судно. Уместно, учитывая предпосылку фильма, в котором я сейчас снимался. И худшая часть всего этого, что Дилан, вероятно, пойдет на дно вместе со мной.

Его арендованная машина была уже припаркована рядом с моей, поскольку у нас был выходной от съемок, и он воспользовался ключами, которые я дал ему, чтобы попасть внутрь.

Страшно подумать, насколько важным он становился для меня за такой короткий промежуток времени, но пока я выбирался из своей машины и направлялся в дом, чтобы найти его, звук его, стучащего чем–то на моей кухне, стал первым кусочком радости, закравшимся в мой день.

Как у него так просто получается сделать все чуточку менее безнадежным? Какого рода магией он обладал, что только один его вид заставлял меня забыть, в какой катастрофе находилась сейчас каждая часть моей жизни?

И когда я ступил в открытую зону гостиной, которая соединялась с кухней, я сбросил свою сумку на пол и ждал нужного момента… И вот он. Дилан обернулся на меня через плечо, стоя перед раковиной с включенной водой, и медленная улыбка заиграла на его губах.

Боже мой. Это всегда было разрядом в сердце, – видеть его здесь, в моем доме.

Понимать, что он выбрал остаться здесь со мной, даже не смотря на все то дерьмо, что последовало за этим.

Я пошел по плиточному полу в его направлении, и когда подошел ближе, я заметил, что он держал стальной дуршлаг в раковине, наблюдая за моим приближением. Когда я обошел островок и остановился рядом с ним, я заметил его босые ступни, поношенные джинсы и обычное, синее поло, и подумал, что он никогда еще не выглядел таким красивым – или родным.

– Привет, – сказал он, когда я устроился рядом с ним, мое бедро упиралось в раковину.

Я заглянул через его плечо в дуршлаг, чтобы узнать что там, и благодарно застонал на приготовленную пасту «ракушки», которую он промывал.

– Привет, – сказал я и наклонился, чтобы прижаться поцелуем к его виску. – Хорошо бы поговорить…но что бы ты ни готовил, пахнет божественно.

Дилан нахмурился, а затем дотянулся до смесителя, чтобы перекрыть воду, встряхивая дуршлагом. Когда он поставил его над пустой кастрюлей на столешнице рядом с собой и подцепил полотенце, чтобы вытереть руки, он развернулся и зеркально отразил мою позу.

Бедро упиралось в раковину, а руки скрещены.

– Не так быстро, красавчик…Мы обещали, что будем рассказывать обо всем, и не важно плохом или хорошем. Помнишь? Ты не хочешь ничего мне рассказать? Или после ужина?

– Позже…после него. Мы можем поговорить об этом после ужина. Не хочу портить твой кропотливый труд и хорошую еду.

Лицо Дилана исказила гримаса.

– Все так плохо?

Я постарался беззаботно пожать плечами, но уверен, что он понимал – я в полном дерьме.

– Все одно и то же. Просто…

– Да?

Я сделал глубокий вдох, перед тем как судорожно выдохнуть.

– Это просто намного хуже, чем я ожидал. Как это пережить. Знаешь? Вместо того, чтобы гадать когда « что если» произойдет. Это…просто пугает, как все быстро рушится. Ты понимаешь, о чем я?

Я не мог спокойно смотреть на Дилана, когда прошедшие несколько недель начали воспроизводиться в моей голове. Как мы ездим на работу, мне сообщают плохие новости, мы возвращаемся ко мне домой и обсуждаем это. Затем в зависимости от времени суток и количества людей, от которых мы увернулись или столкнулись на нашем пути, мы проваливались в сон в течение нескольких секунд. Иногда Дилан даже уходил к себе домой, если чувствовал себя особенно храбрым, а затем несся по лестнице вверх, как будто на какой–то олимпиаде по подъему по долбаной лестнице, чтобы избежать щелкающих камер.

Господи. Кто я такой, раз заставляю его проходить через все это? Так жить – не вариант. Так даже невозможно встречаться. Но, что останавливало меня от того, чтобы отпустить Дилана, – что останавливало меня от того, что, как я знал, было бы самым легким решением для нас обоих и завершением всего – были все без исключения эмоции, что кружились в глазах Дилана, когда бы он ни посмотрел на меня, так же как и сейчас. Эти необыкновенные глаза были полны сочувствия, желания, понимания и одной эмоцией, я начинал верить, была…любовь?

Он уронил свои руки по бокам и сделал шаг вперед, положив ладонь на мою грудь и сказав:

– Понимаю. Отлично понимаю. Никто не знает, как бы почувствовал себя в твоей ситуации. Не только в той, где ты имеешь дело со всем миром, который заинтересован в твоем партнере, а намного позначительней…ты имеешь дело с «выходом из шкафа». Ты просто не говоришь об этом, это просто заметно. А это может напугать любого. Даже вас, мистер Локк. Так что тот факт, что ты находишь это трудным для преодоления, не делает из тебя меньше человека, мужчину, или, черт, даже знаменитость. Потому что никому не приходится делать то, что делаешь ты, – затем Дилан наклонил свое лицо в бок и мазнул нежным поцелуем в уголке моего рта. – Думаю, это делает тебя невероятно мужественным.

Он собрался отступить на шаг назад, но я был быстрее. Я раскрыл свои руки и обнял его за талию и удерживал на месте, опуская голову, упираясь своим лбом в его и закрывая глаза.

– Я не ощущаю себя смелым, – прошептал я. – Я чувствую, как все сбегают от меня.

Дилан прикоснулся пальцами к моей щеке, и пока гладил ими вдоль линии моей челюсти, он сказал:

– Я – нет.

Я открыл глаза, чтобы увидеть, как его губы искажались в ухмылке.

– Нет, не ты.

Он откинулся назад в моих объятиях и покачал головой.

– Неа. На самом деле, я абсолютно уверен, что скоро тебя будет тошнить от меня, из–за того сколько времени я провожу здесь.

– Это невозможно.

– Ха, это сейчас ты так говоришь, – сказал Дилан, а затем закинул свои руки мне на шею и чмокнул в губы. – Но это потому, что ты можешь отправить меня домой, когда тебе захочется.

На этот раз, когда он отступил на шаг, я отпустил его, шлепнув по заднице. Когда он добрался до плиты и потер ладонью свою пострадавшую попку, он оглянулся на меня с притворно хмурым выражением лица и пообещал, что я заплачу за это позже. И это было еще одной причиной, по которой я смирюсь со всем, с чем придется, чтобы удержать Дилана в своей жизни. Его врожденная способность делать даже самые мрачные дни чуточку светлее.

***

После того, как мы поглотили достаточно пасты, чтобы пробежать несколько дополнительных миль на беговой дорожке в тренажерном зале Эйса завтра утром, мы устроились бок о бок в уютной гостиной зоне перед камином на заднем дворе дома Эйса, и я уютно свернулся рядом с ним. Его настроение слегка оттаяло после его приезда домой, и я был доволен, что смог сделать это для него. Успокоить его, пока он переживал все это дерьмо. Это сводило с ума – сидеть и смотреть, как спонсоры, режиссеры и продюсеры продолжали отказываться от него, а когда он наконец–то рассказал мне, что роль в «First Watch» сорвалась, мое сердце разбивалось из–за него. Я помню, в каком он был восторге, когда рассказывал мне о выходящем фильме и что участие в нем, как воплотившаяся мечта, поэтому сегодня эти новости стали самым большим ударом за последнее время.

Когда его рука обняла меня за плечи, и он притянул мое тело к себе, я положил ладонь на его грудь и закинул ногу поверх. Когда я практически обвился вокруг него, Эйс взял мой подбородок между своих пальцев, приподнял мое лицо к своему и трепетно поцеловал. И вау…Кто бы мог подумать, что Эйс – один из самых ласковых мужчин на планете?

– Мне уже тошно от разговоров о себе, – сказал он. – Такое впечатление, что только этим я и занимаюсь в последнее время. Как прошла твоя встреча с агентом?

Чеееерт. Я не знал, как Эйс воспримет это, поэтому вместо того, чтобы ответить, я решил, сосредоточиться на первой части его предложения.

– Ой, ну не знаю. Мне вроде как нравится эта тема. Я немного эксперт в ней, – когда тихий рокот завибрировал в его груди подо мной, я начала вываливать всю его статистику. – Полное имя – Эйс Сэмюель Локк. Тридцать три года. Рост – почти 190 см и вес приблизительно 100 кг. У тебя каштановые волосы, пронзительные, голубые глаза, и я бы сказал двадцати–сантиметровый член, возможно плюс три или больше см…

– Ты серьезно? – спросил Эйс и сел прямо, а я чуть не опрокинулся с него. Я потянулся и вцепился в его бицепс, чтобы удержать себя на месте. – Ты не мог узнать размер моего члена из интернета!

Я сдерживал свои губы в серьезном выражении и наигранном шоке.

– Ты не знал?

Он удерживал мой взгляд достаточно долго, что я больше был не в состоянии сдерживать смех, а когда он повалил меня на спину и прижал, то проехался своими бедрами по моим и зарычал.

– Думаешь, это очень смешно, да?

Я выгнулся вверх, чтобы укусить его за подбородок, но Эйс сместил голову в сторону.

– А ты беспокоился, да?

– Ну, в последнее время меня ничего не удивляет. Но если это было так, тогда да, я был бы в шоке, – он замолчал, нависая надо мной и удерживая мои руки над моей головой. – Но ты очень точно предположил, учитывая обстоятельства.

Я обнял его талию своими ногами и дернулся вверх под ним.

– Что могу сказать? Я в некотором роде эксперт и в этом.

Он расхохотался, а я улыбнулся его веселью. Это происходило так редко и недостаточно долго в последнее время, что было приятно послушать, и заставило меня засомневаться в продолжении разговора об остатке моего дня. Я собирался попытаться убедить Эйса, оставить эту тему, когда он перекатился на бок и притянул меня к себе.

– Расскажи мне, как прошел твой день, Дилан? Как прошла встреча с твоим агентом?

Я поджал губы, и когда отвел взгляд, Эйс позвал меня по имени, привлекая мое внимание обратно к себе.

– Что случилось? Что–то плохое? Тебя уволили? Кинули…

– Нет. Нет. Ничего подобного. Вообще–то…все наоборот.

Эйс склонил голову вбок, пока я обгладывал свою нижнюю губу. Блять. Черт.

Почему это должно быть так чертовски сложно?

– Наоборот? Это должно быть…хорошим. Правильно?

Я кивнул, и Эйс потянулся, чтобы разгладить морщинку, которая, я чувствовал, отпечаталась между моих бровей.

– Почему ты так волнуешься? Расскажи мне.

– Ну…дело в том, что мой агент вся такая радостная, потому что я получил предложение за предложением от крупных клиентов. В смысле, таких...действительно, крупных клиентов, Эйс. Gucci, GQ, Italian Vogue, и они даже хотят, чтобы я полетел в Париж и…и…

– И что? Это фантастика, – сказал Эйс. – Серьезно, потрясающие новости.

– Нет, – ответил я и покачал головой. – Ты не понимаешь. Единственная причина, по которой я получил все эти предложения, – из–за тебя. Из–за нас. Они не были заинтересованы во мне раньше и, вероятно, не заинтересовались бы…

– Замолчи на одну чертову секунду…

– Эйс.

– Я сказал – замолчи.

Я захлопнул свой рот и ждал того, что бы он ни собирался сказать, понятия не имея, как он отреагирует. Но когда появилась ухмылка, такая широкая, что грозилась выйти за пределы его лица, я почувствовал…растерянность.

– Ты не понимаешь, так ведь? – спросил он.

Я сощурился, пока взгляд Эйса блуждал по мне.

– Не понимаю что?

– Что видят все, когда смотрят на тебя. Дилан, ты добился этого не из–за меня…

– Да, я….

– Шшш… – сказал он и приложил палец к моим губам. – То есть, возможно, это произошло чуточку быстрее, благодаря тому, что открылось в Вегасе и всему, что произошло потом. Но они обратились к тебе не из–за этого. Если бы ты был типичным таким парнем, журналы по всему миру не выстраивались бы в очередь, чтобы разместить тебя на своих обложках. Нет, мистер. Ты уже был на своем пути. У тебя лицо ангела. Оно идеально. Я считал так даже до того, как узнал тебя. Черт, я обычно проезжал на несколько миль больше, чтобы просто увидеть тебя. Все это ты получил лишь своей собственной заслугой, и тот факт, что они заметили тебя чуть раньше – всего лишь бонус.

Интересно, мои глаза так же широко раскрыты, как и рот, который, я уверен, распахнулся. Вау. Это совсем не то, чего я ожидал.

– Ты же согласился, да? Ты подписал контракты?

– Ну, нет, – произнес я. – Я хотел подумать об этом. Обсудить с тобой.

Губы Эйса изогнулись, когда он прижался ими ко мне.

– Ты очень милый, Дилан Прескот.

– Эй, не пытайся меня отвлечь.

– Я и не пытаюсь. Здесь нет ничего такого, что действительно нужно обсуждать. Это удивительный шанс, тот, преимуществом которого тебе нужно полностью воспользоваться.

Именно так все работает в этой индустрии. Связи, люди, знакомства с другими, – он замолчал и поцеловал меня снова. – Ты заслужил это. Мое сердце сжалось от его искренности, и от того каким великодушным он был, что даже в самое худшее время своей карьеры, он был здесь, рядом, поддерживал меня, искренне гордился мной.