Глава 3
Глава 3.
Старая любовь не ржавеет
Я лежал и балдел. Светка, чья белокурая головка примостилась у меня на груди, похоже, тоже находилась в таком же состоянии. Кто был инициатором действа, сейчас сказать уже трудно.
Сразу, как только мы столкнулись лоб в лоб, обменялись приветствиями, так и, не сговариваясь, ухватились друг друга за руки, ринулись в квартиру. Я едва успел запереть дверь, на ходу сообщив, что у нас времени час, не больше. Хорошо, хоть одежду скинули уже в комнате. Я даже успел на диван накинуть простыню и достать подушки.
— Говорят, ты с Натальей Михайловной живёшь? — то ли утверждающе, то ли вопросительно промурлыкала Светка, не отрывая головы от моей груди.
— Врут! — ответил я. — Нагло и беспардонно врут! Интересно, кто тебе про это напел?
Действительно, то, что мы с Натальей жили вместе в деревне знали Мишка да Андрюха. Ну, еще и маман. Даже Алексей про это не подозревал.
Светка смолчала. Я тоже не стал настаивать на ответе. Вместо этого прижал к себе, погладил по голове, провел ладошкой вдоль позвоночника от затылка до копчика, выпуская по ходу движения ручеек «живой» силы. Светка замурлыкала, выгнулась:
— Антошка! С ума сойти! Хватит! Сейчас же мать твоя придёт!
— Ага, — согласился я, продолжая её ласкать, сопровождая движения магией Жизни. Уж что-что, а доставлять удовольствие женщине Герис меня обучил еще в школе. На Светке я это уже испытал, Наталья Михайловна тоже без внимания не осталась. Может, это было и аморально, но я же, в конечном счете, их не соблазнял, а доставил им удовольствие в конце концов. И что Светка, что Наталья Михайловна тогда, совсем не возражали. Ну, разве что чуть-чуть, самую малость. Потом. После.
— Ой! — она подтянула колени к подбородку. — Мамочка!
— Что такое? — чуть насмешливо поинтересовался я.
— Я… Я… Я не знала, что так здорово…
Она смутилась, сжалась и вдруг заплакала.
— Прекращай давай! — я прижал её к себе. — Всё ведь хорошо, Свет! Правда?
Она двинула головой, лежа на моей груди, что означало согласие, еще раз всхлипнула, теснее прижимаясь ко мне.
В этот момент скрежетнул, открываясь замок, звякнули ключи.
У Светки мгновенно высохли слёзы. Она вскочила, гибкая, стройная, загорелая, с соблазнительными белыми следами от купальника в нужных местах (интересно, где она так успела загореть в конце весны?), заметалась по комнате, собирая и натягивая на ходу трусики, лифчик, джинсы, блузку.
Я одеваться не спешил, просто крикнул:
— Мэм! Ко мне не входить! У меня гости.
— Поняла! — отозвалась из прихожей маман. — Ставлю чайник.
Светка столбом застыла посреди комнаты, бросив мне:
— Вот ты гад, Ковалёв!
Я от души расхохотался, сел на диване, поднял с пола трусы, надел их, хмыкнул:
— В душ надо бы сходить. Ты как считаешь?
— Ковалев! — Светка сузила глаза, сжала губы ниточкой. — Ты себе не представляешь, какой ты… нехороший человек! Гад!
— Гад, значит, змей! — ответил я. — А змеи они мудрые, красивые и умные!
Я вытащил из шкафа свой халат, протянул ей:
— Разоблачайся и дуй в ванную!
Светка вздохнула, стянула джинсы, блузку, трусики, накинула халат, подпоясалась, осторожно спросила:
— Точно, ничего так?..
— Нормально! — успокоил я её. — Всё нормально.
— Нет, — испуганно запротестовала она. — Ты меня проводи!
Пришлось проводить, куда ж деваться? Я натянул старые трико с пузырями на коленях, майку-алкоголичку чтоб не шокировать маман, а точнее, маман в присутствии Светланы (или, скорее, наоборот), открыл дверь, огляделся. Маман предусмотрительно закрылась в комнате.
— Пошли!
Я вручил ей большое махровое полотенце.
— Шампунь, мыло сама найдешь, — проинструктировал я. — На полке стоят. Увидишь.
Светлана юркнула в ванную, закрылась. Послышался звук льющейся воды. Маман с ехидной улыбкой выглянула из комнаты, одними губами шепнула:
— Нормально?
Я в ответ молча кивнул.
— Кто это? — поинтересовалась так же почти беззвучно маман.
— Светка, — я почему-то вдруг смутился, даже, мне показалось, покраснел. Маман показала кулак с вытянутым вверх большим пальцем и опять скрылась в комнате.
Светка плескалась недолго. Закончила, осторожно выглянула в коридор и, убедившись, что кроме меня никого нет, выскочила и прошмыгнула в комнату. Я зашел в ванную. Когда вышел, Светка, уже одетая и причесанная сидела на диване, как примерная ученица, сложив руки на коленях.
— Пойдем? — шепотом спросила она. — Проводишь меня до остановки?
— И не вздумай! — я отрицательно мотнул головой. — Маман мне не простит!
Маман выставила на стол всё, что успела приготовить на скорую руку: заварила чай, накрошила колбасы, сыра, нарезала бутербродов, намазав их маслом и красной икрой (где только взяла?) и поставила праздничные фарфоровые чашки, которые вытаскивались из серванта только по большим праздникам. Я демонстративно отставил чашку в сторону, достал свой большой бокал (лоханочку, как я его называл), налил половину заварки, долил кипятком. Маман с осуждением покачала головой.
— Жила в Москве, — тем временем продолжила свой рассказ Светка. — Занималась спортом, участвовала в соревнованиях. Заняла второе место в кубке Европы. Теперь вот всё. Закончилась моя спортивная карьера.
Она через силу улыбнулась. Улыбка вышла кривой, даже жалобной. Кажется, маман всхлипнула. Светка вздохнула и продолжила:
— Буду документы в институт подавать. Или в Москву, в герценовский пед, или в Смоленск в физкультурный институт.
Она снова улыбнулась, на этот раз с явной иронией:
— Единственная польза от этого спорта: без экзаменов возьмут.
Про меня маман рассказывать не спешила. Меня это порадовало. Не особо хотелось про себя распространяться.
Хлопнула входная дверь. Маман вскочила:
— Это Алексей!
Она вышла из кухни.
— Мэм замуж недавно вышла, — шепнул я. Светка встала, засобиралась:
— Пойдем, проводишь меня.
— Пошли!
В прихожей мы столкнулись с Алексеем. Он с каким-то хищным любопытством оглядел девушку, поздоровался. Светка почему-то смутилась. Маман сразу же представила их друг другу:
— Это Алексей, мой муж. Это Света, близкая подруга Антона.
— Очень близкая! — уточнил я. Алексей улыбнулся, хмыкнул:
— Очень приятно. А вы уже уходите?
— Ага, — согласился я. — Ей пора.
Я накинул джинсовку, проверил наличие денег в кармане.
— Дверь на внутренний замок не запирай, — попросил я маман, выходя вслед за Светланой.
Во дворе она взяла меня под руку. Так почти в обнимку мы дошли до остановки.
— У тебя, правда, никого нет? — уточнила она. — А Ленка Крутикова, в смысле, Жазиль?
Я засмеялся:
— Свет, ну, хватит тебе, а?
Однако, увидев её серьезный взгляд, сообщил:
— Наталья Михайловна куда-то пропала. С Ленкой у меня никогда ничего не было. Да и с кем мне? Живу в деревне бирюк бирюком!
— Однако вон как одет, — заметила Светлана. — Весь в фирме́! Впрочем, ты и в школе тоже не бедствовал.
Я молча пожал плечами.
— А меня списали с большого спорта, — пожаловалась Светка. — Старая ты стала, девонька! — передразнила кого-то она. — Кончились твои перспективы!
— Теперь только осталось в учителя физкультуры либо в тренеры какой-нибудь ДЮСШ идти, — сообщила она. — Да и то через институт. Месяц еще здесь буду, потом уеду.
Она вопросительно-ожидающе посмотрела на меня.
— Надо тебе мышцы почистить, — заметил я.
— Смысла нет, — пожала плечами она. — В сборную уже не возьмут по любому.
В её голосе послышались тоска и сожаление.
— Я тоже пока здесь, — сообщил я в ответ. — Приехал на сессию.
— Я знаю, — кивнула она. — Мишка сказал.
Подошла «пятёрка». Почти пустая. Во всяком случае, сидячие места в автобусе были. Нам повезло сесть рядом друг с другом. Я пробил компостером два талончика — за себя и за неё — обнял её за плечи. Она прижалась ко мне.
— У меня после того случая никого не было, — тихо сказала она. — Да и тогда… Я напугалась. Просто кошмар какой-то…
— Прекрати, Свет, — отмахнулся я. — Хляпик тебе больше проблем не создаст, его брат Родька на зоне отдыхает. Не бери в голову. Всё прошло!
«А фотографии до сих пор у меня где-то в деревне лежат!» — вспомнил я.
— Видела я Хляпика! — заявила Светка. — Вчера у Мишки. Они у подъезда стояли, курили. Хляпик увидел меня, шарахнулся от меня как от прокаженной и бежать. Мишка ржал как жеребец!
Я на Хляпика конструктов не накладывал. Значит, сам проникся.
— Мишка сказал, ты лесником работаешь?
— Уже не работаю, — отрицательно покачал головой я. — Нигде не работаю. Заочно вот учусь на лестехе, да и то…
Я поморщился. В принципе, этот лестех, как и любой, впрочем, институт, мне был не особо нужен. Зачем диплом, если я всё равно нигде больше не собирался работать? Денег и без того хватало.
Перед отъездом на сессию я сходил на почту, получил свои посылки с Таджикистана. Тетка на почте, водружая их на весы, недовольно пробурчала:
— Экие тяжелые! Кирпичей, что ли, наложил?
— Книги! — ответил я. Посылки, не распечатывая, я отнес в машину, забросил в багажник, довез до дома.
Открыл сначала одну. Выложил лежащие сверху книги, потом достал тяжелый, обмотанный упаковочным шнуром пакет из серой оберточной бумаги. Не разворачивая, отложил в сторону. Домовой равнодушно спросил:
— Трофеи с юга?
Я засмеялся:
— Они самые! А что, Евсеич, разве мне не положена компенсация за потраченное время, нервы и прочее? Государству что ли их отдать? Так там бы и до государства они б не дошли, разворовали бы всё местные баи.
— Это верно, — согласился Авдей Евсеевич.
Я открыл вторую посылку, третью. Книги сложил в шкаф в зале, а пакеты распечатал, выложив содержимое на обеденный стол (домовой недовольно закряхтел). Принес из спальни чемодан, где хранил ценности.
Басмач-депутат основательно подготовился к эмиграции: в свертках, в основном, были изделия из золота с драгоценными камнями, серьги, перстни, ожерелья, броши. Отдельно были упакованы драгоценные камни — в пакетики по виду, каждый камешек завернут в вощеную бумагу.
— Да ты хозяин разбогател! — восхищенно заметил домовой. — Не у каждого князя такие сокровища были.
Я себе хотел подобрать серебряный перстень с изумрудом, как советовал Герис тогда, в гостинице погранотряда, чтобы сделать артефакт с запасом магической силы, накопитель энергии Жизни. Увы, в запасах Анвар-бея не нашлось ни одной серебряной вещицы, ни перстня, ни цепочки.
Я провёл ревизию своих ювелирных изделий. Перстней из серебра оказалось с десяток, но не нашлось ни одного с изумрудом. Изумруды были в «анварбеевской» добыче: шелковый мешочек на завязках с восемнадцатью достаточно крупными ограненными зелеными камушками, каждый из которых был завернут в вощеную бумагу. Впрочем, драгоценные камни басмач-депутат так упаковал все: и рубины у него обнаружились, и топазы, и, само собой, изумруды, и даже алмазы. Я подобрал наиболее подходящий по размерам изумруд к перстню, в котором красовался розовый камушек. Перстень подошел мне по размеру на безымянный палец правой руки. Осталось только найти ювелира.
— Ты чего? — Светка больно толкнула меня кулаком в бок, отвлекая от воспоминаний.
— Да так, — отмахнулся я. — Недавно в командировке был. Задумался вот, вспоминал.
Выезжая на окраину города, автобус постепенно заполнялся пассажирами. Неудивительно: конец рабочего дня, народ домой ехал, да и автобусный маршрут проходил по производственным районам, мимо заводов, автобаз, фабрик.
Подъезжая к Химику «пятёрка» стала напоминать бочку с селедкой.
— Ничего не изменилось, — задумчиво заметила Светлана.
— Можно подумать, ты здесь давно не была, — недовольно буркнул я.
— На каждые каникулы приезжала, — ответила она. — Зимой на десять дней, весной-осенью на неделю, а прошлой осенью так два месяца здесь жила. Теперь как будет, не знаю.
— Я в деревне живу,- отмахнулся я от её вопросительного взгляда. — У меня вообще машина есть! Так что вопроса с транспортом вообще не существует. Когда надо, приезжаю.
«А в Химике вчера был! — мелькнула мысль. — Наташкины шмотки завозил да к отцу наведался».
От остановки мы направились к её дому.
— Странно как-то, — заметила она.
— Что? — не понял я.
— Ну, раньше в школу ходили здесь, а теперь ты в городе, я вообще в Москве, здесь только Мишка и остался, — ответила она. — У каждого своя дорога, каждый сам по себе.
— Андрюха Комаров здесь еще, — задумчиво заметил я. — Хочешь, зайдем к ним?
— Ты еще в кино в клуб позови, — усмехнулась Светка. Афиша на остановке приглашала на индийский фильм «Зита и Гита».
— На танцы бы зазвал, — улыбнулся я. — А в кино, в клуб, здесь… Нет, пожалуй, лучше куда-нибудь в город. У тебя завтра на после обеда какие планы?
— Приглашаешь? — кокетливо пожала плечами Светка.
— А то! — осклабился я. — Мороженку скушаем, погуляем вечернею порой… До обеда у меня занятия, потом я свободен.
— Тогда в два на остановке «Цирк»! — заявила Светка.
— Договорились!
Разумеется, я зашел проведать Мишку. Ну, а что? Время восемь вечера, ни туда, ни сюда. Вроде пора на горшок и в койку, но еще светло. Мишка сидел над учебниками и конспектами.
— Сессия, — коротко пояснил он. — Не сдам, в армию пойду. Что-то не особо хочется…
Он ухмыльнулся, сунул в карман спортивных штанов пачку сигарет, спички.
— Пойдем покурим?
— Пошли!
Мы устроились на давешнем упавшем стволе клена. Он так и лежал здесь лет, наверное, пять, а, может, и больше. Во всяком случае, в седьмом классе (я мысленно прикинул по годам), а это было больше шести лет назад, мы с Мишкой уже здесь посиживали.
— Светка заходила, — сообщил Мишка. — Тебя спрашивала.
— Ага, — добавил я. — Сегодня в гостях у меня была. Только что её проводил.
— Помирились? — Мишка осклабился. — Вдул?
Я отвесил ему символическую затрещину.
— А Наташка? — продолжал допытываться он.
— Ушла, — коротко ответил я.
— Как это?
— Вот так, — я пожал плечами и усмехнулся. — У меня с ней, кстати, ничего и не было.
— Да ладно? — не поверил он. — Она ж замужем была.
— Ну, вот так… — я печально улыбнулся, спросил в свою очередь. — Алёнка-то где? Тоже грызет гранит науки?
Мишка вдруг помрачнел, жадно затянулся, отбросил окурок, втоптал его ногой в землю:
— В Москве Алёнка. Изучает азы актёрского мастерства.
— Так ты теперь тоже вроде как холостой? — уточнил я.
— Получается так, — уныло согласился Мишка. Он посмотрел на меня, махнул рукой, прикурил следующую «родопину»:
— Похоже, закончился школьный роман, Тоха!
Он цыкнул зубом.
— Кстати, — он вздохнул и, не глядя на меня, поинтересовался. — Ты, часом, не богат? Червонец до стипендии не одолжишь?
И пошутил:
— Поиздержался я…
— О чём разговор! — я вытащил из кармана несколько купюр, протянул ему синенькую «двадцатипятирублевку». — Держи!
— Это много! — возразил он.
— Держи, держи! — отмахнулся я. — Отдашь, когда ограбишь банк.
— Отдам, — согласился он. — Половину. Потом. Может быть.
И рассмеялся. Я тоже. Вытащил из сумки длинный сверток, протянул ему:
— На! Братский подгон.
— Что это? — он осторожно развернул бумагу, присвистнул.
— Пчак, — сообщил я. — Узбекский нож.
Я его прихватил из дома Анвар-бея в Хороге. Костяная ручка, лезвие с вытравленными узорами — мимо пройти было просто нельзя. Сунул его в посылку с книжками — на всякий случай.
Домой я вернулся в половине десятого вечера, поужинал. От беседы с маман на тему «хорошей девочки Светочки» уклонился и заперся в своей комнате, предупредив, чтобы мне не мешали.
Наставник, кстати, не обманул, сообщив, что оставил мне в Астрале багаж своих знаний. Я обнаружил в учебном классе книжный шкаф, забитый учебниками, брошюрами, свитками.
И каждая полка была подписана: «Магия Жизни», «Магия Смерти», «Магия Разума», «Построение конструктов и сочетание видов магий». Была еще одна полка. Вверху. На ней стояли всего три брошюры. На ней красовалась надпись «Другие виды магии». Конечно же, вторым, что я сделал, я взялся за изучение книг с этой самой верхней полки. Почему вторым? Потому, что первым, что я сделал, так это просмотрел наименования всех книг, стоящих в шкафу. Просмотрел и пришел в восторг.
Теперь на каждом занятии я по очереди с полки брал учебник или монографию, читал очередной параграф, шел заниматься на астральный полигон.
Увы, из категории «других видов магий» я не смог освоить ничего. Мне упорно не давались ни магия Земли, ни магия Воды, ни магия Огня, ни магия Воздуха. Хотя с металлами, благодаря дару Перуна, я мог работать, изменяя твердость любого металла до пластилинового состояния. После чего делал с железками всё, что хотел: скатал трубку из нержавейки в шар, раскатал в блин, снова скрутил в трубку.
Занимался я теперь подолгу. В реальном времени проходил час, а то и больше. В Астрале мои занятия занимали восемь-десять часов. После этого час-полтора в реальном времени я отдыхал, приходил в себя, восполняя затраченные силы. В этом мне здорово помогал Авдей Евсеевич. После каждого сеанса медитации меня на кухне ждала тарелка наваристого борща или щей, крепкий сладкий чай, бутерброды со слоем масла в полсантиметра, шоколадные конфеты.
В городе у меня такого замечательного помощника не было. Маман я на такие вещи не озадачивал, поэтому мои занятия в Астрале занимали максимум 4 часа или минут 15–20 в реальном времени. Кстати, я заметил, что соотношение течения времени в Астрале и реальном мире не является константой, а зависит от интенсивности деятельности. Если я занимался одной теорией, то разница во времени была значительной: я сидел над учебниками 5–6 часов, а в настоящем проходило всего 15 минут! Если же я занимался практикой те же 5–6 часов, на полигоне, отрабатывая конструкты, то в реальности проходил час. И при этом мне приходилось некоторое время восстанавливаться.
Я промедитировал перед сном, не вставая с кровати, и сразу, после выхода из Астрала, уснул. Утром вставать рано, в институт к 8.30 на занятия. Отвык, однако, я от этого. Нет, не от ранних пробуждений, а от утренних походов куда-то: на учебу, на работу…