Глава 30

Глава 30.

Разбор с полётами

Загрядов снял с головы наушники. Запись разговора Карпушкина с объектом «Колдун» он прослушал в четвертый раз.

— Сорвал Олег Тимофеевич мероприятие, — огорченно заметил он вслух. — Аккуратней надо было быть. Эх!

Он в сердцах встал, опрокинув с шумом кресло. По большому счету на встречу надо было идти ему. Только в последний момент Загрядов идти на встречу элементарно испугался. А вдруг, если что-то пойдет не так и этот Колдун загипнотизирует его? Или устроит что-нибудь похуже? Ведь он может не только лечить. И, как выяснилось, решение отправить Карпушкина оказалось не таким уж и неправильным. И всё-таки надо было его заместителю соглашаться на тайм-аут и последующий звонок во вторник.

Он постоял возле окна. Окна генеральского кабинета выходили на центральную улицу города. По улице ходили люди, ездили машины. Светило солнышко. Загрядов успокоился, подошел к двери, выглянул в приемную.

— Инга! — попросил он. — Узнайте, как там Олег Тимофеевич себя чувствует? Ну, и остальные сотрудники тоже. И сделайте мне, пожалуйста, кофе.

Начальник «семерки» подполковник Воробьев о мероприятии доложил сразу же, как только закончилась встреча. Попытка физического захвата тоже провалилась. Против Колдуна не сработали ни шприцы с мгновенно действующим снотворным, ни суперсовременный заграничный электрошокер, который недавно поступил в Управление по спецзаказу.

— Иван Анатольевич! — в кабинет заглянула Инга. — Разрешите?

— Заходи!

Загрядов упал в кресло. Инга встала перед ним, демонстрируя длинные стройные ноги в чулках, манжеты которых провокационно виднелись из-под мини-юбки. В другой раз он без внимания её явно похотливый жест не оставил бы. Сейчас же только вздохнул. Инга, уловив его настроение, сделала пару шагов назад. Она была не только красивой.

— Состояние Олега Тимофеевича и других сотрудников без изменений, — доложила она ровным голосом. — Ставят капельницы, уколы. Анализы показали, что признаков инфекционных заболеваний нет.

Она вдруг прыснула и отвернулась, прижав кулачок ко рту.

— Ты что? — с подозрением поинтересовался Загрядов. Инга снова хохотнула.

— Дрищут они, — едва сдерживаясь, ответила она. — Из туалета не выходят. Все трое.

— Инга, блин! — грозно рявкнул Загрядов. — Выбирай выражения! И это, давай, кофе неси.

Секретарша, вильнув круглым упругим задом, скрылась за дверью.

Загрядов скривился. В Москве ждали доклада. А о чём докладывать? О проваленном контакте? О трех дристунах, попавших в инфекционное отделение? Он вздохнул, встал, подошел к креслу, поднял его, сел. Взял трубку телефона ВЧ-связи, набрал номер. Докладывать все равно придется, рано или поздно…

К удивлению Загрядова его доклад куратору о несостоявшемся контакте (он постарался сгладить ситуацию, дескать, объект на встречу пришел, разговор состоялся, но от развития контакта отказался в категорической форме) не вызвал особо негативной реакции. Куратор, личный помощник председателя КГБ, полковник Зуев, выслушал его и ответил:

— Через пять дней в ваше распоряжение прибудет отдельная учебная рота спецназначения дивизии имени Дзержинского. Силами данного подразделения вы должны осуществить розыск и захват объекта, его нейтрализацию и последующую транспортировку в Москву. Предупреждая ваши вопросы, сообщаю, что личный состав отдельной роты спецназначения прошел соответствующую подготовку, экипирован, оснащен и вооружен самыми новейшими спецсредствами и оружием. Вам необходимо в кратчайшие сроки провести разведку местности, где предположительно проживает объект. В том числе с привлечением авиации. О результатах доложить мне и проинформируйте по прибытии командира подразделения.

— Есть, товарищ полковник, — ответил Загрядов, невольно вставая с кресла.

— Прекрасно. Выполняйте! — куратор повесил трубку.

В 30-и километрах от областного центра в поселке Кротасово размещался Учебный Авиационный Центр ДОСААФ, на аэродроме которого базировались реактивные чешские учебные самолеты Л-29. Курсанты называли УАЦ «Школой камикадзе», поскольку это подобие военного училища по своей сути с точки зрения обучения было самым натуральным ПТУ: по окончании обучения в данном училище бывшие курсанты могли стать летчиками только при мобилизации, случись какая-нибудь серьезная война. А если им все же хотелось в небо, то необходимо было поступать в другие, «нормальные» училища. Двухгодичное обучение в УАЦ засчитывалась, как срочная служба в армии.

Кроме чешских Л-29 на аэродроме были «кукурузники» Ан-2 и «вертушки» Ми-2 и Ми-8. Курсанты на них обучение не проходили. Разве что прыгали с Ан-2 с парашютом.

Провести авиаразведку силами УАЦ выглядело наиболее оптимальным вариантом. Тем более, что не требовалось никаких согласований и выделения дополнительных средств на горючее.

С этой просьбой Загрядов под предлогом проведения секретных учений обратился к начальнику УАЦ подполковнику Семенчуку лично. Семенчук, не долго думая, предложил слетать на «кукурузнике».

— Там и фотоаппараты есть, — сообщил он. — Сделаем на всякий случай аэрофотосъемку. Летчик опытный, Василий Иванович Буренков. От вас-то кто будет?

— От нас два сотрудника полетят, — решил Загрядов. — Через два часа они будут у вас.

— Ну, вот и хорошо.

От Кротасово до райцентра Кутятино оказалось всего двадцать минут полета. От райцентра «кукурузник» взял курс влево. Второй летчик выглянул в салон и, пытаясь переорать шум двигателя, крикнул:

— Смотрите вниз, сейчас ваши объекты будут!

Майор Котлов знаком показал сжатый кулак с вытянутым вверх большим пальцем, мол, понял, всё нормально. Его коллега, капитан Язев разложил карту района, взял в руки карандаш.

Самолет покружил над Коршевым. В салон снова выглянул второй пилот и проорал:

— Включили фотосъемку!

Котлов снова показал кулак с пальцем вверх. Он с Язевым приткнулись к овальным иллюминаторам.

— Ты видишь? — громко спросил он у капитана. — Отмечай на карте!

Тот пожал плечами. Опыта в проведении авиаразведки у них не было. Язев вздохнул. Пролетели над селом. Село, как село. Ничего особенного. Внизу домики, люди, церковь.

Самолет летел дальше. Деревня, домики, речка, за ней лес. Бескрайнее море леса. «Кукурузник» пошел вниз, оправдывая свое название — летать чуть выше кукурузы. Теперь он летел над самыми верхушками деревьев.

— О! Еще какая-то деревня! — крикнул Котлов. — Смотри!

Деревня в окружении леса и болот была совсем маленькой: всего лишь несколько домов с ровно-зелеными квадратами садов-огородов. Летчик сделал еще один круг над ней.

— Никого не видно, — заметил Язев. — Пустая что ли?

Он отметил её на карте. На карте она значилась, как Красный путь.

Котлов на замечание подчиненного пожал плечами. Действительно с борта самолета не удалось никого разглядеть. Хотя домики вроде выглядели ухоженными, да и сады не похоже были на брошенные.

— Дальше идём! — снова подал голос второй пилот.

В глубине леса были обнаружены еще две деревеньки, которые выглядели уж совсем брошенными: провалившиеся крыши, заросшие, едва угадываемые сады и полное отсутствие и людей, и животных. Тем не менее Язев пунктуально отмечал их на карте.

Облёт занял три с лишним часа. На аэродроме после приземления второй пилот сообщил:

— Результаты фотосъемки, то есть фотографии будут готовы завтра к обеду.

— Отлично, — для виду обрадовался Котлов. — Завтра я лично за ними приеду.

А сам, памятуя о недавнем разговоре с Воробьевым, подумал, что неплохо бы посплетничать с начальником «семерки»: всё-таки скребли на душе кошки от всякого рода начальственных приказаний и распоряжений. Неспроста это всё! А деревенька, обозначенная на карте, как Красный путь, с высоты выглядела интересно и забавно. А еще интересней был забор вокруг неё: самый настоящий частокол.