Глава 5

Глава 5

Мастер-ювелир Шейман

Еврей Яков Семенович Шейман, ювелир в пятом, а, может, и в седьмом — кто знает? — вздохнул с облегчением, когда этот непонятный юноша со спутницей покинули мастерскую. Он взглянул на атлета, сидящего в кресле, спросил:

— Коля? До дома доберешься?

Атлет кивнул.

— Ну, тогда иди, мальчик. Иди. А я посижу.

Николай периодически выполнял функции охранника, защищая ювелира скорее от назойливых клиентов, чем от реальных грабителей. Уголовники старого ювелира уважали. Впрочем, не только уголовники. Шейман пользовался вполне заслуженным авторитетом во всём городе. У него был Дар, благодаря которому он мог почти мгновенно определить чистоту ювелирного изделия, содержание в нём любого драгоценного металла, будь то золото, серебро, платина, и примесей. Кроме того, ювелир считался действительно Мастером своего дела, Мастером с большой буквы. Он делал сложную огранку камней, перстни, колье, броши. Разумеется, Шейман выполнял заказы для очень ограниченного контингента. Времена были советские, статью про незаконный оборот драгметаллов никто не отменял. А из-за неё могли и «лоб зеленкой помазать».

И почти никто не знал, благодаря чему Шейман был Мастером.

Свой Дар он получил от отца, а тот, в свою очередь, от деда. Увы, но Дар, передавался только перед смертью владельца.

То, что он не один такой необычный, Шейман узнал, читая зашифрованные записи покойного отца, где были указаны имена, фамилии и даже адреса его собратьев.

В Переславле недалеко от центра в благоустроенной двухкомнатной квартире обитал пенсионер Федот Федотыч, бывший кузнец завода «Тяжмаш». С ним Шейман познакомился первым. Они пришел к подъезду его дома, сел на лавочку и терпеливо дождался, когда Федот Федотович пройдет мимо него. Что он обязательно выйдет из квартиры на улицу, Яков Семенович почему-то ни капли не сомневался. Он чувствовал это. И оказался прав.

Кузнец остановился, посмотрел на визитера, сел рядом, первым протянул руку:

— Федот Федотович. А ты, стало быть, Семена Лейбовича сын? Наследник, получается?

Вот у него был Дар был почти такой же, как у Якова Семеновича. Только кузнец работал с железом, а Яков Семенович был ювелиром. Эта похожесть, собственно, и стала основой их дружбы. Федот Федотыч хоть и жил в городе, в квартире, но каждую пятницу срывался в деревню, в колхоз, в кузницу, «постучать молоточками», как он говорил. Только куда именно, никто не знал, включая его многочисленных детей и внуков, впрочем, живущих отдельно от него. Федот Федотыч служил неиссякаемым источником всякой полезной информации для Шеймана. От него ювелир узнал про бабку Симу и бабку Феню, с которыми и познакомился тоже через него.

Бабка Сима, Серафима Петровна Кучкина, жила на окраине Переславля в частном доме. Она обладала слабеньким Даром прорицания. Используя его, бабка Сима гадала по руке, на картах, могла предсказать некоторые предстоящие события, не особо конкретизируя их, но не надолго, максимум, на неделю вперед. После такого сеанса старушка, которой было не меньше 70-ти лет, дня два-три болела, приходила в себя. Клиентуры у неё было немного. Кроме того, она определяла по воде и спичкам сглаз, который тут же и снимала, «заговаривать» ячмень, чирий, лечила небольшие язвы.

Недалеко от неё и тоже за городом в селе обитала бабка Феня, Фекла Зиновьевна Бухарина, знахарка и травница. Есть у неё Дар или нет, сам Шейман определить вряд ли смог. Но бабкины отвары и настойки иной раз помогали не хуже всяких антибиотиков. Федот Федотович утверждал, что она может и обет безбрачия снять, и привороты с отворотами сделает, и бесплодие вылечит, даже если доктора оказались бессильны.

Кузнец вообще охотно делился с ювелиром всякой информацией, которую обильно черпал неизвестно откуда.

— В деревнях подале от города и нечисть до сих пор имеется, — рассказывал он. — Домовые, водяные, лешие — всего в избытке. Кое-где колдуны с самыми настоящими оборотнями имеются. Только кто об этом тебе расскажет?

Поначалу Яков Семенович рассказам Федот Федотыча не верил, считая их байками.

Но когда, будучи в гостях у бабки Симы, откуда-то то ли из-под печки, то ли из-под лавки выкатился мохнатое существо, отдаленно похожее на небольшого человечка, он застыл, раскрыв рот.

— А ну кыш отсюда! — бабка Сима замахнулась на человечка полотенцем, приняв удивление ювелира за испуг. — Пошел вон!

И пояснила:

— Дворовый это. По хозяйству помогает. Домового-то у меня нет. Да не только у меня, во всем селе нету. Город всех извел.

С год назад неожиданно нагрянувший в гости к Шейману Федот Федотыч по секрету объявил:

— В городе сильный колдун появился. Вроде как лечением занимается. Но если разозлить, так он не только лечить может. Слышал, Семеныч?

Ювелир быстро накрыл на стол, выставив хрустальный графинчик с водкой, нарезку из колбасы и сыра, соленые грузди в пиале.

Приняв на грудь «соточку», кузнец по большому секрету поведал про слухи, что молодой колдун (ему и двадцати еще нет!) легко расправился с Хромым Шалвой и его подручными, которые его обидели.

— Прикинь, Семеныч! — Федот Федотыч наполнил еще рюмочку. — Пацан! Ему лет-то нет ничего, а у Шалвы и ножи, и огнестрел были, а всё одно сдохли, как собаки помойные! Это о чём говорит?

Он залпом опустошил рюмку, занюхал кусочком черного хлеба.

— Не надо нашего брата обижать! Чревато это. Чревато!

Совсем недавно, в конце весны Федот Федотович наведался к ювелиру опять. Но не домой, а на работу, в мастерскую. Оглядевшись по сторонам, он потащил Шеймана на улицу.

— Ушей лишних у тебя много.

На этот раз разговор занял не больше пяти минут.

— Тут это, Семеныч, — хмуро сообщил кузнец. — Сон мне приснился. Наш русский, славянский бог Перун. Он мне сказал, что парень молодой, колдун который, под его покровительством. И чтоб мы ему помогали во всем!

Яков Семенович осклабился, хихикнул:

— Федотыч! Ну, ты ладно, ты русский. А я-то причём? Я-то еврей! Еврей! У меня и религия другая, да и не верю я…

— Веришь, не веришь, — ухмыльнулся колдун. — Дело твоё. Только сон этот мне уже второй раз снился. И при этом Перун тебя велел предупредить. Не будешь помогать, лишит Дара напрочь. Вот и думай. Я тебя предупредил.

Он развернулся и ушел, даже не попрощавшись, оставив ювелира в недоумении стоять у входа в мастерскую.

Разговор совершенно вылетел из головы к концу дня. Один за другим к концу рабочего дня потянулись вдруг клиенты. С ними Яков Семенович даже про визит кузнеца напрочь забыл.

Сегодня, увидев в руках молодого парня антикварный серебряный перстень, Шейман, разумеется, про беседу с кузнецом совсем даже и не вспомнил. А тут еще и старинный 17-го века перстень! Обнаружить такое сокровище да еще где? В заштатном городишке Переславль было сродни выигрышу в лотерею миллиона рублей. Да и то…

Два года назад его коллега Фима Левинсон под честное слово молчать сказал, что приносили ему «очень уважаемые люди» («очень уважаемые, Яша, очень!») золотой перстень с изумрудом самого Родриго Борджиа. Причем, по словам Левинсона, перстень оказался с «сюрпризом». Яков Семенович, честно говоря, не поверил, но Левинсон показал фотографию:

— Успел сделать, Яша! Успел!

Ефим Абрамович покачал головой:

— Если б эти люди были бы, как сказать… Менее уважаемыми, видели бы меня тогда здесь, в Союзе! Этот перстень стоит миллионы, миллионы долларов…

Держа в руках это сокровище, Шейман вспомнил про Левинсона и его рассказ. Как только клиент, молодой и, похоже, ничего не соображающий в ювелирном деле парень ушел, даже не взяв квитанцию, Шейман вызвонил своего помощника-телохранителя Николая.

Идея была проста. Во-первых, парень не понимал, какую ценность представляет собой этот вроде бы невзрачный перстень да еще и из серебра. Во-вторых, у него не было квитанции, этой самой бумажки, подтверждающей сдачу в ремонт ювелирного изделия. А в-третьих, в третьих, в милицию парень бы не пошел. В руках у него был изумруд, неизвестно как ему доставшийся. Органы сразу бы очень заинтересовались и происхождением драгоценного камня, и, соответственно, его владельцем.

Непонятности начались со слов парня «агат аккумулирует магию Смерти». Это выражение покоробило Шеймана. Правда, после ухода парня он тут же про него забыл.

Только парень, как назло, вернулся не вовремя, с легкостью отправил каким-то образом Николая, чемпиона области по гребле, в беспамятство, даже не приблизившись к нему.

Тогда-то Яков Семенович и вспомнил слова Федот Федотыча. Вспомнил и испугался. Испугался до дрожи в коленях. Молодой колдун, про которого предупреждал кузнец, мог с легкостью убить его. А если нет, то тот, кого Федот Федотыч назвал богом, вполне реально мог лишить ювелира Дара…

Испуганный Шейман попытался исправить ситуацию: выполнил заказ, вернул деньги, при этом давая понять, что готов оказать любую помощь господину. Господину, господину! В конце концов, язык не отсохнет, если он лишний раз назовет его так. Ему хотелось верить, что исправить оплошность удалось. Он ухитрился вручить свою визитку парню, рассчитывая, что тот оставит свои координаты. Увы, молодой человек не стал этого делать. А жаль, Яков Семенович Шейман был бы не прочь продолжить с ним знакомство, которое представлялось очень и очень интересным.