26. Леон

Он, конечно, давно понял, что худышка – та еще пройдоха, хоть и прикидывается нежной незабудкой. Были моменты, когда он думал, что ошибается, что относится предвзято,  только вот очень показательны такие моменты, как сейчас, когда Эжени пытаются припереть к стенке. Она тут же сбрасывает маску бедного котенка, попавшего под дождь, и демонстрирует хватку аллига, способного откусить даже хвост дракону.  И ведь ни разу же не покраснела, не смутилась – сразу в лоб, что кочергой, что словом, что вопросом.

– А как же без торга? Мне нужны гарантии или…как их… преференции, вот!

Худышка просияла, вспомнив нужное слово, а Леон на мгновение подзавис, с удивлением всматриваясь в улыбку, от которой словно исходило золотистое марево, а в груди запекло. Заклятье какое-то, честное слово: то к колену глаза прилипают, то к улыбке – может, действие того артефакта все еще не прошло?

– Ты вообще-то мне должна, – попытался напомнить Леон, с трудом стряхивая наваждение, – я тебя спасал…почти выгрызал из стены. Не напоминаю уже о том, что ты мной воспользовалась в своих корыстных целях.

– Ну, да, было такое, – не стала отнекиваться девушка и задумалась, но по лицу видно было, что не слова подбирает, чтобы извиниться, а слова, чтобы выкрутиться из ситуации. – Только тебе пришлось заменить одного местного паренька ненадолго. Будем четными, местный бы получил между глаз еще раньше тебя, а я бы раньше освободилась, ну, может, чуть больше времени понадобилось, чтобы пролезть через щель. Ты же хочешь, чтобы я разобралась с трехстами девицами отбора.

– Триста – это на шестерых принцев, а не на меня одного, – решил поправить Леон, и поучил в ответ насмешливый взгляд и вздернутую бровь, мол, уже поделила и прикинула.

– Пятьдесят, а остальных точно твои друзья между собой распределят? А то может оказаться, что они уже по одной себе выбрали, а тебе останутся двести девяносто че…

– Не достанутся, – перебил мужчина, сильно напрягаясь от произнесенной цифры. – Они тоже не хотят жениться, а тут либо все в отбор с головой, либо все выходим из ситуации холостыми.

– Ну и что же вы до сих пор не вышли из этой…си-ту-а-ци-и? – чуть ли не по буквам произнесла Эжени, возвращаясь к теленку, который принялся подставлять по ее руку свой безрогий лоб – словно кошка под ласку.

Леон замялся. Что тут скажешь? Думали, за несколько дней наведут на дам страху своим поведением, и все разбегутся, да только дамочки оказались упертыми и решительными. Где только таких набрали?

Леон вернулся к копне сена, что была свалена в углу, и снова уселся, задумчиво покусывая соломинку. Он осознавал, что возможная помощь уплывает из его рук с каждым новым вопросом Эжени. Он, конечно, может настоять на том, что оказанная им услуга до сих пор не оплачена, но…глядя на худышку, когда она не ставила его в тупик своей наглостью, он не мог даже думать о том, чтобы начать фигурально выкручивать ей руки.

– Что ты хочешь? Только учти, твой договор с отцом я разорвать не смогу, никак.

– Мне не много нужно, – в глазах девушки вспыхнули радость и даже благодарность, чего от нее Леон вообще не ожидал, – нужно…

Закончить она не успела.

Да и никто бы не успел.

В денник ввалились пять принцев, гомонящих, веселых, взбаламученных, словно участвовали в прикладной игре, где нужно бегать, прыгать и драться, а не на светском мероприятии, чопорном и скучном, кроме последнего прохода Эжени по подмосткам. И все они разом принялись рассказывать им, весело улыбаться девушке и хлопать по плечу Леона, а Муху и Рыжика по голове.

– Представляете, у модисток, кажется, козни строят не хуже чем здесь, на отборе! – плечу Леона досталось увесистое от Кастра.

– Там одна модистка решила другой насолить и заменила хлыст, – наперебой загалдели близнецы. – Так тот хлыст был зачарован как-то особенно, что всех проняло. Кстати, за него сейчас идет борьба между королями – им всем резко он понадобился.

– Да, только не понятно, зачем он моим родителям, – вступил в разговор Филипп и принялся мягко улыбаться Эжени, одаривая ту своими самыми обольстительными улыбками. На счастье Филиппа, худышка на эти улыбки не отреагировала и даже скривилась от одной наиболее слащавой. Если бы девушка вздумала кокетничать, что Леон… Он не смог додумать, что было бы тогда – просто отмахнулся и еще раз осмотрел друзей.  И почему Ахиес принес всех именно на конюшню?

– И что стало с той, что подложила хлыст? – задал вопрос Муха, вклиниваясь между Эжени и кем-то из принцев, словно сторожевой пес очерчивая дистанцию.

– А что с ней станет? – подал голос Шун, усаживаясь  рядом с Леоном на сено. – Жеала Маэтто с ней разберется. Тут такие жаркие споры разгорелись по поводу Мухи и тех девиц, что на вас, Эжени, заклятья навести решили, что про модисток вообще забыли. В итоге девицы согласились попросить прощение у вас, Эжени, а Муха реабилитирован…временно.

На мгновение в деннике образовалась тишина, когда все посмотрели на пегаса, а тот даже хвост чуть ли не задрал от гордости и зубы выставил, улыбаясь особенно, по-пегасски. И все было бы ничего, если бы один из близнецов не задал вопрос.

– А что вы тут делаете? И что это за договор у вас намечается?

Леон глянул на остаточные искры магии, которые должны были скрепить договор с Эжени, да так и не развеялись, и понял, что теперь придется выкручиваться ему. Он ведь не шутил, когда говорил: «Либо все в отбор с головой, либо все выходим из ситуации холостыми». Только вот он о своих намерениях на счет Эжени не сказал и говорить не собирался.

– Эм, – замялся Леон, а затем слова сами слетели с его губ, – хочу, чтобы Эжени побыла временно моей невестой.

–Что?!

– Да ладно?

– Да?!