37. Эжени

Удивительно, но в возмущенных воплях принцев я даже Мухино ржание различила – тоже мне, поборник права на тайну и личную жизнь.

– Сто-стоп-стоп! – я даже легкую магию применила, которой нас учили в академии, чтобы прекратить громкие высказывания, правда магия моя имела последствия – ее оранжевый шлейф осел на всех принцах и на Мухе, придавая им весьма веселенький вид. И, так как магия все же концентрировалась в районе рта, то принцы выглядели переевшими апельсинов шингасами.

– Я вообще-то про способы, как вы узнали о неистинности, не интересуюсь, – заверила всех сразу. – Лучше будет, если вы даже листы подписывать не будете. Только учтите, что в данном вопросе ваше «я так хочу» не подходит – я точно узнаю, что вы писали имена наобум, – припугнула на всякий случай мужчин, так как с них станется просто написать первые имена из списка претенденток в невесты – вон как сразу глаза заблестели, когда я разрешила не подписываться. – И сразу говорю: имен не должно быть больше десяти.

Вот только что они возмущались, заявляя, что умеют хранить тайны девушек, опрометчиво доверившихся сиюминутному порыву, и уже перегиб в другую сторону – я  слишком плохо о них думаю, и десять – это чересчур мелко для них. Захотелось закатить глаза и спросить, уверены ли они, что все их «победы» присутствуют на отборе, а не нянчат детей в счастливом браке уже лет пять.

Леон, кстати, стоял в сторонке и скептически слушал нашу с принцами перепалку, улыбаясь лишь уголками губ в тех случаях, когда от Мухи в мою стону прилетало что-то похожее на старческое брюзжание:

– Девице вроде тебя вообще не пристало знать, какими способами можно определить истинность с драконом!

– Хочешь сказать, что поиск истинной не завязан на простом поцелуе? – не смогла удержаться от шпильки, напомнив всем, как начиналось наше знакомство. – Поверь, мне достаточно знать только это, а остальные способы пусть каждый оставит при себе. Хочу получить списки сегодня вечером после ужина.

Третья волна негодования накатила из-за сроков. Хотелось еще пощекотать нервы принцам, предложив альтернативу: написать все имена, которые они хотят или только десять, но в обозначенный срок. Интересно, что бы они выбрали?

– Кстати, Леон, – обратилась я к мужчине, что в очередной раз иронично хмыкнул над моими попытками обойти острые углы с его друзьями, – твой статус работодателя не отменяет тот факт, что ты должен сдать список с десятью именами девиц. Сдашь меньше – сразу узнаю, что это ты писал.

Рыжие близнецы, почувствовав, что их серьезный друг тоже находится вместе с ними в одном корыте посреди неспокойного моря, весело засмеялись, запрокидывая головы и обстукивая друг друга по спинам и плечам, словно выбивали пыль из замшелых сюртуков.  Леон же скривился и кивнул в знак согласия, давая понять, что мое требование услышал и принял к сведению. Что за манера такая: все принимать к сведению?

Но на фоне близнецов все равно смех Кастра выделялся грохочущими перекатами, словно горный пик потрясли, и с него покатились камни. Я даже вздрогнула от неожиданности – так громко звучал этот смех. Чтобы немного снизить градус веселья принца Янтожи, решила и его немного добить, хотя и хотела отложить этот пункт на попозже.

– Кастр, хочу особенно подчеркнуть, что в твоем списке не должно быть Камиллы Нуар.

– С чего это вдруг? – возмутился здоровяк. Его огромный рост и крупные черты лица вызывали желание отойти на пару шагов назад и смотреть в лицо исключительно издали, особенно когда он начинал вот так хмуриться, словно в скале появляются разломы.

– С того, что ей уже пора заняться личной жизнью, что она и пытается делать: пришла на отбор, заявила о своем решении – молодец! Только вот ты проявил себя за эти годы с такой стороны, что она не решается сказать имя того, к кому пришла. Всем говорит, что к тебе, но кто ж ей поверит.

На лице Кастра появилось трудно передаваемое выражение задумчивости вместе с недоумением, словно разговор зашел о домашнем любимце, который, неожиданно, изъявил желание поменять хозяина.

– Так она не ко мне пришла? А к кому?

Я пожала плечами, потому что не могла высказать пока даже шитую белыми нитками версию самой Камиллы – на лице Кастра появилось особенное выражение, с которым орки переламывали кости противникам голыми руками. Я, конечно, сама не наблюдала, и слава богам, но папа в свое время, описывая боевые походы, в лицах передавал мне подробности своих битв (мама в эти моменты затыкала уши, закрывала глаза и пела песни, чтобы даже звук не дошел до ее слуха).

– Кто ж тебе скажет, когда у тебя такая рожа, – хмыкнул Шунис, оторвавшись от своего фолианта, который использовал в качестве подставки для письма – принц уже приступил к списку, и я заметила, что уже дошел до конца листа, исписав его твердым наклонным подчерком. – Я даже сочувствую Камилле: красивая девушка и не может сходить на свидание, чтобы пообщаться с молодым статным драконом, потому что одна рыжая гора готова перекрошить в пыль любого, кто косо посмотрит на его маленькую «сестренку».

Шунис показал пальцами в воздухе воображаемые кавычки, а у Кастра глаза принялись наливаться кровью. Стало просто жутко за принца Гории, тем более тот, похоже, не замечал, что доводит друга до закипания своими замечаниями.

– Это ты что ли тот «молодой статный дракон»?!

Разве рык может стать еще страшнее? Наверное, может, если разозлить принца Кастра.