Глава 10

Спросил и ждет ответа. А я молчу. Молчу и думаю, что где-то что-то в этой вселенной пошло не так. Это что сейчас было? Это меня обвинили в том, что я, стерва старая, мужика мучаю? У меня аж и бледность прошла, и доброта скончалась. Резко встав со стула, сделала три решительных шага к этому гаду. И пока он с насмешкой смотрел на меня, также решительно залепила ему звонкую пощёчину. Ох, давно нужно было и приехать к нему, и пару раз по щекам пройтись. Прям на душе легче стало. 

- Это я тебя бросила?! Я тебя мучала?! – хлесть по второй щеке, пока стоит первую потирает. – Это я, что ли, сорок ночей в другую сторону смотрела, а потом исчезла на три века и ни разу с тобой не связалась?! – на-ка тебе еще и кулачком по плечу. – Ты меня обвиняешь в гордости?! 

Судорожный вздох. Нет, не сдержала я его, поэтому поспешила отойти от этого змея, мучителя моего. Гад! Зараза!

- Да, гордая! А что ты мне оставил, кроме гордости-то? А, Глеб? Ни надежды, ни воспоминаний добрых. Ты все ночи как будто одолжение мне делал, с брезгливым видом обнимал меня и рассматривал дуб. Дуб, Глебушка, сорок ночей тот треклятый дуб! Ты уехал в город на следующий день после последнего нашего свидания во сне. И даже не сказал куда. Ты ни разу не поинтересовался, как у меня дела. Так что же ты сейчас про гордость-то говоришь? Если окромя этой гордости у меня больше и нет ничего?! Что теперь ты смотришь и молчишь?! 

А он, и правда, стоял и молчал. И так внимательно смотрел на меня. Нет, он не был злым и не был насмешливым. Он был растерянным. 

- Ты тот, кого я знаю со школьных пней, жизни мне не давал двести лет. Мы с тобой были соперниками, временами почти врагами. Мы же счет даже вели наших побед друг над другом. Ты же тот, кто меня спас, своими руками лечил и кричал на меня, чтобы я не смела сдаваться. Ты тот, кто заставил осознать меня, что все эти годы я не ненависть к тебе чувствовала, совсем нет. И ты же, ты!!! Дал мне надежду, что я не одна. Сам, первый от меня отвернулся и сбежал, как трус! 

Я кричала, потом шептала и не сразу заметила, что слезы струятся по моим щекам. Я только и могла смотреть в это бледное лицо с благородными чертами. В эти серые глаза, которые так внимательно смотрели на меня. И я даже не осознавала, что он попросту шокирован как моими словами, так и моим видом. Да, вот всякой он меня видел, но такую даже я сама себя не узнаю. Резким движением смахнув слезы, я отвернулась от него. Мне нужно успокоиться, а под этим пристальным взглядом у меня не получается, слишком глубоко засела во мне обида. 

- Уходи, Глеб. Я уже привыкла, что тебя нет. Не нужно было тебе приходить. Пошутил и хватит. Уходи. Я и так слишком много наговорила. Я разорву эти канаты, которые тебе жить мешают. Слово даю, разорву их. 

Я стояла, обнимая себя за плечи, закрыв глаза и пытаясь успокоится. Мне не хотелось сейчас ни разговаривать, ни думать. Я вспоминала сегодняшнее утро и руку, лежащую у меня на талии. И его слова. Я не знаю, что у него в голове. Почему он меня во всем винит, но мне даже не интересно, что с ним именно вчера было. Как-то пропал интерес. 

Я так ушла в свои мысли, что не слышала, как Глеб подошел ко мне. Я только почувствовала, как его руки легли мне на плечи. Как он, не прикладывая никаких усилий, развернул меня лицом к себе. Я даже глаза не открывала. Я вся ушла в ощущения. Вот он пальцами собирает мои слезы. А теперь аккуратно заправляет выбившиеся пряди волос за ухо. И тут же он меня обнял, крепко-крепко. И я смогла признаться себе, что не смотря на все обещания и на всю гордость, отказаться от него я не смогу. Даже если такие моменты у нас будут раз в несколько веков, после пьянки и непременно с ссорами. Но просто не смогу. Глеб тяжело вздохнул и решил заговорить: 

- Ядвига, скажи, а ты помнишь, как я тебя лечил? Точнее, что я тебе тогда говорил, кроме криков, чтобы ты не сдавалась? А помнишь ли ты, о чем мы с тобой говорили, когда лихо отмечали твое окончательное выздоровление? И самый главный вопрос: ты дословно сможешь вспомнить, что ты мне наговорила утром, когда мы проснулись в одной постели? Потому что из всех твоих слов, так хлестко бьющих, я могу сделать вывод, что ни черта ты, Ядвига, не помнишь! И знаешь, дурак я! Ох, какой я дурак! И правильно вчера твои подруги сделали. Наверное, скажу им спасибо, когда увижу. И за пробку от шампанского, которая летала за мной, пока не поставила мне шишку. И за то проклятие, которое мешает мне противостоять вашей магии. Я, наверное, заслужил и икоту, да такую, что заставила меня опрокинуть пузырь с зеленкой, а он возьми и пролейся мне на голову. 

- Я думала, это Погань тебя так, – нет, вообще, я вся обратилась в слух, всё-таки было очень интересно, что он мне скажет. Но тут вот смолчать не смогла. – Ну, волосы зеленные, думала это Поганка тебя наградила.

- Нет, Поганка до меня добраться не может. Она, может, что-то советовала, но после того, как я ее с восьмым мужем познакомил, у нас с ней договор о ее ненападении. А то стабильно раз в десять лет она на мне свои экспериментальные наговоры репетировала, объясняя это тем, что я бессмертный. Гадина старая.

Отстранившись, Глеб заглянул в лицо одной заплаканной яге, еще раз пробежавшись кончиками пальцев по моим щекам. Взял меня за руки и потихоньку повел к дивану. И лишь усадив меня туда, убедившись, что я больше не плачу, сходил за стулом. Сел напротив, видимо, чтобы легче было наблюдать за мной. Сцапал мои ладошки и стал перебирать пальчики. Нет, мне конечно все нравится и даже приятно, но он молчит. Смотрит на наши руки и молчит. 

- Глеб, что ты мне говорил, пока я умирать у тебя в доме собиралась? 

- М-м-м, а что, про неожиданное выпадение волос в душе ты послушать не хочешь? Или о том, что я так сильно этому удивился, что шарахнулся об лейку и, как итог, синяк на скуле. Или, например, о том, что я далеко не сразу понял, что на мне проклятие на невезение и все эти «случайности» не просто так происходят. Знаешь, когда мне позвонил Иван и сказал, что Марфа мне дословно передала: «Ну, сволочь бессмертная, сейчас повеселимся!» и он понятия не имеет, о чем это она и что за «веселье» меня ждет, я вот никак не ожидал такого развития событий. 

Нет, ну это конечно тоже интересно и даже немного смешно, но, если честно, мне хотелось подробнее узнать, что же я такого забыла. И очень сильно хотелось вспомнить, что именно я ему тогда наговорила. Но, видно, сейчас Глеб не совсем готов делиться теми воспоминаниями. Значит, будем слушать про вчерашний вечер. 

- А что ты ждал? – кажется, он понял, что его манёвры разгадали, как-то уж очень понимающе улыбнулся.

- Знаешь, Ядвига, когда мне неделю назад позвонил Тимка и сказал, что вы собрались все встретиться, я обрадовался. И собирался к вам до тех пор, пока не узнал, что всех собираешь ты у себя. И тогда я понял, что всех ты пригласила лично, а меня нет. А я хотел бы встретиться с ребятами. Было бы здорово. Нет, не надо сейчас начинать разговор, что ты гордая, а я гад. Об этом позже, – он притянул мою правую ладошку к себе поближе и поцеловал каждый пальчик. – Знаешь, я отменил на вчерашний вечер все дела. И сидел дома. Один. И ждал, вдруг одна ежка все-таки соизволит меня позвать. Но время шло, рассвет близился, а звонок, который раздался, принес мне непонятное предупреждение. И тут, почти сразу, я начинаю икать. Иду за водой. Пока доставал стакан, опрокинул на себя зелёнку. А потом совсем стало весело. Я не уверен, когда именно стал таким невезучим, где-то между кухней и ванной, наверное. Потому что потом была череда очень нелепых ситуаций. Про эпизод с лейкой ты уже заешь, еще я трижды спотыкался на ровном месте, переворачивал в квартире все, что мог. Тем временем Марфа с Оляной развлекались - по кухне летали ножи и вилки, у меня в спальне ожил скелет пса…

- Ты держишь в спальне скелет?! – по-моему, город как-то странно на него влияет.

- Хм, нет, обычно не держу. Но этот, вообще-то, был бутафорский, я его должен был завтра на студию отвезти. Хотя, знаешь, скакал он по моей квартире очень даже живенько. И вот, пока мы так развлекались, я выяснил, что сопротивляться этим чарам не могу и стоило мне с громким, возможно слегка ненормальным хохотом сесть на стул, как он подо мной загорелся. Я еще спрошу у Тимы, как они его заставили живым огнем поделиться.