Глава 14

Разместившись на диване по разным углам, но лицом друг к другу, мы молча сидели. Не знаю, о чем в этот момент думал мой кощей. Я слушала тишину. Бывает так, вроде нужно что-то делать, решать какие-то проблемы, делать дела насущные, но ты садишься и затихаешь. Слышишь, как живет твой дом, как живет природа за окном, а сама сидишь тихо-тихо и мыслей в голове нет. Возможно, это мой способ не думать сейчас обо всем и сразу, но вот так, сидя на диване и слушая, как шелестят деревья за окном, как тихо потрескивает пламя свечи, которую зажег Глеб, как только усадил меня, слышать все звуки дома, такие знакомые и родные, растворяться в них , в такие мгновения я находила решение многих проблем. И вот в этой почти тишине, где нет ни одного лишнего звука, я поняла, что наше молчание, оно очень доброе, уютное. Нет напряжения и неловкости. Как будто мы уже так сидели, молчали и просто наслаждались спокойной ночью, были вместе, но при этом не мешали друг другу. Сложно описать, что я сейчас чувствую, но мне это чувство нравится, оно заполняет меня всю и появляется уверенность, что я хочу больше таких мгновений, когда не нужно ничего говорить. Когда тебе хорошо просто от того, что вы молчите вместе.  

А теперь главный вопрос: как ему сказать об этом, не признаваясь в том, что я очень боюсь, что он все-таки уйдет от нас. Не от меня одной, а от моей избушки и моих зверей, которые уже безоговорочно его приняли. Уйдет из моего леса.  

Глеб как будто понял, что в моей голове опять роятся мысли, которые и высказать страшно, и умолчать становится трудно. Придвинулся ко мне, и все так же молча обнял. Бережно, но при этом крепко, так, как будто не отпустит меня никогда. И вот что меня удивляет, в его прикосновениях нет ни робости, ни жадности. Он не боится меня спугнуть, но при этом не набрасывается, как голодный зверь. Наверное, поэтому и нет желания сопротивляться, да и зачем? Просто положила голову ему на плечо, а он просто уткнулся мне в макушку своим подбородком. 

- Знаешь, Ядвига, я чувствую, что тебя что-то беспокоит. И я это могу понять, наверное, слишком много новостей сразу на тебя я вывалил. И, да, на волнение ты имеешь право. Но запомни, моя гордая вредина: я не уйду, больше ты меня прогнать из-за своих страхов не сможешь. Не уйду сам и не дам уйти тебе. Всем твоим сомнениям я даже шанса не оставлю, все решим и обо всем договоримся. Ты только не молчи. Я, конечно, бессмертный, но мысли читать не умею. И если тебя что-то тревожит - ты скажи мне, и мы вместе со всем разберемся.  

Щекой чувствую, как Глеб глубоко вздохнул. Опустила голову чуть ниже и теперь еще и слышу, как глухо бьётся его сердце. Спокойно, уверенно.  

- Дай нам шанс, Ядвига, слышишь! Я свое решение принял давно уже. И я хочу быть с тобой. Поэтому прошу: дай нашим отношениям шанс.  

Ну, по крайней мере, сейчас он готов говорить и просить. Давай, Ядвига, решайся. Ты же так давно его ждала. Всех мужиков от себя выпроваживала, не понимала, почему отказываешься от счастья человеческого, но гнала ведь. Значит и правда провел обряд. И пусть я этого не помню, но подсознательно не допускала близких отношений ни с кем. Да и не хотелось, ждала ведь, все это время ждала одного единственного бессмертного.  

И вдруг, сама от себя не ожидая, я начала готовить: 

- Я боюсь, Глеб. Мне сложно представить, что ты бросишь город и привычную для тебя жизнь, чтобы остаться здесь. А сама я в городе не смогу. Не в этой деревне, так в другой, в лесу, на отшибе. Но жить я хочу ближе к земле, к простым людям. Боюсь, что ты переедешь, я привыкну к тебе, а потом ты заскучаешь или разочаруешься, или затоскуешь по своей яркой городской жизни и просто бросишь нас.  

- Нас?  

- Да, Глеб, нас. Ты посмотри! Ты здесь один день, а избушка моя тебя не гонит, хотя она у меня дама с характером. Печка пирожки самые вкусные печет, а про зверей своих даже говорить не хочу. Они тебя все приняли сразу. И если ты уйдешь, плохо может быть не только мне.  

Вот, призналась. И вроде не ягушинское это дело, вот так растекаться, но как-то легче стало. Пусть сам пять раз подумает, прежде чем настаивать на своем.  

А он как-то странно хмыкнул и еще крепче меня обнял. 

- Ядвига, вот ты вроде уже не один век живешь, а смотрю на тебя, слушаю и не понимаю: как ты смогла, при всем своем вредном характере, остаться такой наивной, а?  

- Чегось? – вот как-то непроизвольно вырвалось, честное слово, я умею нормально говорить! 

Сидит и явно надо мной смеется. Нет, в комнате все также тихо, но я-то чувствую, как плечо трясется.  

Ну, погоди, кощеюшка! Я тебе тут душу открываю, а ты потешаешься! Ох, отольются тебе все мои переживания! Не знаю еще, как и когда, но отольются!  

- Ох, не иначе ты там мне уже пакость придумываешь? Ядвига, ты пойми, я не собираюсь от тебя уходить. И зверей твоих бросать, и уж тем более избушку с печкой. Достроить - могу, в другое место предложить переехать всем вместе - тоже могу. Но не брошу и не обижу. Вас - точно нет, – и тихий смех наконец-то вырвался на свободу. – Слышите, два шпиона, которые под окном сидят. Я останусь с вами, и да, вы, два нахала, мне тоже очень понравились!  

- Нахал тут один, кра-а-а! Я только чуточку нахалка!  

Мда. И правда, сидят под окном. Не скроешься от них.  

- Кра-а-а, Ядвига, оставляй себе мужика. Зря, что ли, мы его так долго ждали?!  

- Мяф, вот и сдала Тенюшка нашу ягушку с потрохами. Мужик, может, еще и не знал, что его тут ждали. Может, он только еще надеяться на это начал, а ты, пфр-р-р, о-о-оп и все ему рассказала.  

И тишина опять за окном. Как будто кто-то сидит и осознает, как крупно подставила хозяйку. И я осознала, впечатлилась, затихла мышкой на груди большого кота. Жду, когда он тоже впечатлится. А он впечатляется. Вон как руки напряглись, да сердце в два раза чаще биться стало. Ой, мама! Ну спасибо тебе, Тень, вовек не забуду!  

- Ждали? – тихий шепот рядом с моим ушком, от которого мурашки бодрым строем побежали вдоль позвоночника. 

– Долго ждали?! – и еще один отряд мурах пошел по рукам. И говорить уже не хочется совсем.  

- Ядвига, - чувствую, как сильные пальцы приподнимают мое лицо, осторожно, даже нежно, – Ядвига, посмотри на меня, пожалуйста! 

Ну, как бы да, смотреть с закрытыми глазами сложно, хотя не помню, когда это я так зажмуриться успела. Ох ты ж! Бабка ведь уже по годам, а смущаюсь как девушка молодая.  

Медленно открыла глаза, чтобы утонуть в том море нежности, которое сейчас смотрит его глазами. Там ураган. И там мерцают звезды, такие самодовольные звезды. И вот тут я подумала: да пусть остается! А придумать, как жизнь его разнообразить, чтобы не заскучал, я еще успею. Хорошо так придумаю! Ибо вот эти наглые звезды, которые мне подмигивают из его глаз, напомнили мне, что я всё-таки яга вредная, и да, злопамятная. А сейчас мне просто не хочется ни вредничать, ни пакостить, вот совсем не хочется. Потому что, когда тебя так нежно целуют, бережно удерживая твое лицо в ладонях, ты забываешь обо всем, ты просто улетаешь к тем самым наглым и подмигивающим звездам. И голова начинает кружиться от счастья, хотя, возможно, это не голова кружится, возможно это из-за того, что меня опять взяли на руки и понесли. И, судя по всему, несут меня в ту самую комнату, где я обещала проверять нас на уживаемость.