Глава 16

И правда, времени на объяснения нет, в дверь уже стучат. Быстро вышла из комнаты, и заперла ее снаружи своей ягушинской магией. Пусть сидит там и думает, а то, тоже мне, один день, как женой объявил, триста лет, как на порог не являлся, а уже сцены псевдо-ревности устраивает.  

Потерла кулачками глаза, чтобы выглядеть более сонной и пошла дверь открывать. Тихо шепнув Теньке, что Глебу не помешает компания. Пусть к окну слетает. Выбраться он - не выберется, там все окна на ягушинской магии, сейчас он ей сопротивляться не может. А я пойду с Андреичем побеседую… опять.  

Открыла входную дверь и, прищурившись, рассматриваю гостя. Да, видел бы его Глеб, успокоился бы. Стоит мужик: вида помятого, лет пятидесяти шести на вид. Хотя самому уже прилично за шестьдесят. Голова седая, глаза красные, борода топорщится во все стороны. Да еще ни разу он не пришел ко мне, не сломав по дороге пару кустов.  

- Здравствуй, Яночка! Бабка твоя где?  

Вот так вот, я молодая - Яночка, а ведунья всеми любимая - бабка. Ух, хрыч старый! 

- Ночи доброй. А заболела бабушка, в город вчера ночью ее отправила, в больницу. А сама тут буду пока, за домом присматривать.  

- Как это, заболела?! Она мне нужна! Вот прям вот так сильно! – и характерный жест ребром руки по горлу не забыл изобразить. – Яночка, а когда старуха вернется?  

- Не знаю, дядя Андреич, плохо ей. Думаю ее вообще уговорить в городе остаться, ближе к врачам да больницам хорошим. – и, полюбовавшись кислым выражением лица этого настырного индивида, решила, что уже пора выяснять, зачем пожаловал. – А у вас случилось чего?  

- Случилось, детка. Бабка моя опять заболела, а ей Ядвига чай делала травяной, боли снимает хорошо. Вот старуха меня и запилила: иди, говорит, в лес, а то худо мне совсем. Гоняет почем зря.  

Ага, знаю я, чем болеет твоя жена и за что тебя, кобелина, она гоняет. А чай, да, вкусный. Ей с ромашкой полевой да душицей. А еще один специально для него, чтобы силу мужскую снизить. А то повадился последние годы до молодых девчонок деревенских приставать. Хорошо хоть девки в двадцать пять-тридцать лет крепкие, уж если и зажмет кого-то - отобьются. Тоже мне, ходок, тьфу!  

- Да вы проходите, чаем угощу. Что ж вы ночью-то в лес пошли, страшно, чай.  

Не отказался Андреич ни от приглашения, ни от чая. Впрочем, как и всегда. Быстро прошёл на кухню и уселся за стол.  

- Да что ж в лесу-то страшного, Яночка? Вот жена, от болей страдающая, это страшно! А в лесу-то что.  

Ну-ну, смелый. Сейчас будем чай пить и ты мне опять будешь рассказывать про жену больную, да про «любви хочется, несмотря на возраст». А еще руку мою все ловить обычно пытается. Тьфу на него! И поганок ему в суп. 

Быстро накрыв на стол, постаралась сесть как можно дальше от этого мужа заботливого, чтобы хваталки свои не тянул куда не просят. А Андреич уже соловьем разливается: 

- Ты ж понимаешь, какое дело: как к бабке твоей схожу, да чаек ваш заговоренный домой принесу, жена ласковая становится и живем душа в душу, и любовь у нас как в молодости! – я чуть не подавилась! Скучно, однако, у них в молодости было или мужик - затейник. - А потом время проходит, она опять вздыхать начинает. Охает-ахает и не до меня ей. А когда до меня, то все больше скалку в руке сжимает и ругается почем зря. А я ж не виноват, что у меня жена болеет, а я мужик в расцвете, так сказать. Мне ласка женская нужна. Тепло опять-таки. Ты, Яночка, молоденькая совсем и то должна знать, что мужик без ласки чахнет. И начинает что?  

- Что? – как попугай переспросила я.  

Нет, вообще, эту задушевную беседу я вела с ним уже не единожды и в виде Яночки, и в виде «бабки». Но сейчас мне подумалось: а мой супруг триста лет-то без ласки и тепла, что ли, жил? Ох и не верится мне! Хотя, с другой стороны, после единения он, теоретически, не может изменять. Так то теория, а на деле как оно? Ох, чуется мне, первый семейный скандал назревает. Нет, не то, чтобы я думала, что он монахом жил, но или меня дурят с обрядом, или что-то тут нечисто. 

А Андреич все рассказывал, как «бес в ребро». Ага, и под ребро, и за ребро, и вообще «было пару раз-то всего, а она…». И про скалку и сковородку, и про тепло и ласку. А сам тем временем медленно, но верно придвинулся ко мне. Я так сильно задумалась, что даже не обратила на это внимания, пока не почувствовала, как меня тянут за поясок халата. Тут-то и прислушалась к тихому бормотанию своего вечернего гостя, а он вещал! Ух, как вещал! И все пытался узел мой незаметно развязать. 

- Ты девка молодая да видная. Скучно тебе, наверное, в лесной чаще одной-то быть. Одинокой бабе быть нельзя, вот никак нельзя. Хорошо, что я сегодня пришел, скрашу ночь твою одинокую, чтобы не страшно тебе было в лесу-то. И ты мне поможешь. А то жена уже две недели на «голодном пайке» держит. Да, Яночка? Ты же тоже рада, что я пришел? Я мужик добрый и заботливый, если нужно что - ты скажи, завтра вернусь, по хозяйству помогу. 

Вот таких «выгодных» предложений мне еще не поступало! Каков нахал, а?!  У меня аж дар речи пропал. Давай, Яночка, помоги мне снять «зуд», а я тебе грядочку вскопаю. И пока я думала, что ответить этому гаду, да так, чтобы по пути не проклясть, да не пришибить нечаянно, в нашем междусобойчике появилось новое действующее лицо. Злое такое лицо, жуть просто. 

- Мужик, руки убрал, пока целые! – как-то прорычал Глеб. – Убр-р-рал, говорю!!!  

А мы замерли: я с интересом разглядывала Глеба, Андреич испуганно смотрел на меня, у меня же шепотом и спросил: 

- Кто там? – пришлось оторвать свой ясный взор от предмета раздражения, в смысле от постоянного клиента. Смешной, руки ме-е-едлено убирал, голову в плечи втянул, а глаза большие.  

- Отвалил от нее! Живо!!! – да, ответила не я. Я сидела и думала, где тело закапывать будем? На поляне жалко, нечего мне экологию тут портить. А идти в лес лень, спать бы лучше, на широком плече желательно! А вариант, что мужик жив останется - шансов почти не имеет, если он не ускорится, плакала наша ночь, ох, плакала.  

- Андреич, иди, а? Иди. Чай забирай и бодрым шагом отсюда. Я, так и быть, жене твоей не скажу ничего. Но если узнаю, что ты еще к какой девушке с непристойными предложениями лезешь, я… - вот, поганка! А что бы сказать-то, я же «не ведьма», ну, по официальной версии. Так, внучка Ядвиги. – Я Глебу расскажу!  

Андреич заметно расслабился, даже решился понаглеть:

- А вы, сударь, кто такой будете?! – ой, ну это он зря! Это он еще не успел повернуться к Глебу. Если бы увидел эту личность в состоянии «чайник уже почти закипел», бегом бы бежал, а не плечи гордо расправлял бы.  

Понаблюдав за тем, как этот индивид медленно развернулся и очень быстро спрятал свою голову опять между плеч, Глебка таки решил емко высказаться:  

- МУЖ! А теперь встал, травки свои забрал и если через пять секунд ты не покинешь этот дом, я тебя вынесу сам, а потом сам донесу до леса и там сам тебя и закопаю. Чтобы духу твоего тут не было больше! Понял? 

У кого Глеб это спрашивал – непонятно. Потому как Андреич утек после слов о муже. Красиво бежал, быстро и, главное, не успев мне заплатить. Гад, как есть гад. А Глеб теперь нависал мрачной скалой надо мной. Хмурый такой, в глазах молнии сверкают, губы сжаты. И вот чую, сейчас на меня ругаться будет. А хренушки тебе, милый, я всегда начинаю первая! И, ласково посмотрев в эти глаза, задала заинтересовавший меня вопрос: 

- Глебушка, сокол мой ревнивый, а как ты столько лет после обряда без секса-то жил?!  

И сел мужик на лавку, и весь настрой потерял ругательный, и как-то странно на меня посмотрел. 

- Ведьма ты, Ядвига, даром что яга! Самая настоящая ведьма!  

- Ты мне на вопрос отвечай, а не зубы заговаривай!!! Что-то мне подсказывает, что не было обряда никакого. Да, Глебка?!  

- А с чего это ты так решила? И кто кому тут зубы заговаривает? Это что за представление тут было? Меня заперла, а сама в ночнушке новой на свидание НА КУХНЮ побежала?! Это как понимать, Ядвига?!  

В ночнушке? Скептически посмотрела на свой халат, которым только распугивать все объекты мужского пола в радиусе ста метров: хоть человека, хоть зверя. Вспомнила свою «эротичную» ночнушку и поняла, что мне мужик достался со стальными нервами. Да в этом парашюте я менее соблазнительная, чем даже в мешке из-под картошки.  

- Глеб, это был мой клиент! Постоянный!!! Которого я обычно как бабка встречаю, а не внучка Яночка! Ты глаза-то опусти, ты про какую ночнушку говоришь? Внимательный мой!  

- Клиент!!! Постоянный! – ох, шипит, змеюка мой. - Какая бабка, Ядвига? Ты вообще не старела все это время!  

Вот это да-а-а-а! По-моему, меня сейчас бабушкой легкого поведения посчитали. И вообще… 

- Что значит, не старела!? Мра-а-а-а-а-ак!!! Неси сюда альбомы с фотографиями за последние годы! Это ты, Глеб, у нас не стареешь. Выбрал до какого возраста расти и живешь себе спокойно. А я не понаслышке знаю и про радикулит, и про больные колени, и про отдышку дурацкую!  

Я сижу, глазами сверкаю на него. Он сидит, губы поджимает, и прищурился как-то странно. И только в глубине дома слышно, как Мрак, роняя альбомы, шуршит страницами. Потом был быстрый топот лап и хлопанье крыльев. И вот парочка моих зверей уже на кухне. А у нас тут инсталляция «семейная пара в ссоре». Мда, хорошее начало семейной жизни!  

- Вот, хозяюшка, держи, – и как бухнет наш фотоальбом на стол. Чашки аж подпрыгнули и жалобно звякнули. – Быстро Андреич свалил. Ну оно и понятно - когда он конкурентов-то не боялся? Только девчонок молодых по углам зажимать и умеет, сволота. Мало его жена бьет!  

- Еще и конкуренты есть? Ядвига, а ты, я смотрю, неплохо жила все это время, да гар-р-рем собирала!  

Нет, это вообще как? Это что было? Ну ладно, один раз, ну два - могу объяснить это нелепой ревностью. Но третий раз подряд намекать мне, что я с кем попало и не один раз?! Да за кого он меня держит?! Ну что ж, муженек, сам виноват!  

Звонкий звук пощечины разнесся по кухне.  

- Это тебе за «гарем»! – вскочила с лавки и, схватив кружки с не до конца остывшим чаем, с удовольствием выплеснула все это в наглое лицо Глеба. – А это за «не стареешь». Иди лучше уроки повтори, двоечник!!! Я, между прочим, не какая-то там великовозрастная проститутка, прости господи! Я в лесу живу, чтобы с людьми меньше общаться. Идиот!  

И не смотря уже на этого невыносимого типа, убежала в спальню. К черту мне такая семейная жизнь! И любящий муж к лешему пусть катится, и спит он сегодня пусть, где хочет!!! От души хлопнув дверью, заперла засов на магический замок. Надежды нет, как-то же он выбрался отсюда. Быстро умывшись и сменив то безобразие, что было для отпугивания похотливого клиента в удобную пижаму, подошла к зеркалу.  

Да, сейчас я красавица, но ведь я не всегда такая. Я уже давно выгляжу как вполне себе увядший персик. Нет, конечно, мне никто не даст пятьсот пять лет. Да, если честно, и восемьдесят тоже. Так, моложавая старушка, лет семьдесят, максимум. С хорошим здоровьем, хожу без клюки, спина меня к земле не пригнула, но и не девочкой скачу по дому, огороду и лесу. Конечно, есть у меня одно хитрое заклинание, и я могу как сейчас быть, но это обычно требует много сил и больше двух суток я такой молодой да резвой не бываю. Это сейчас Глеб рядом и сил мне для этого не нужно. Значит, всё-таки был обряд. И пока я с ним, я и правда стареть не буду. Но почему же он думает, что я всегда такая? Что я совсем не старела?! Ох, сплошные вопросы.  

Любопытно, конечно, узнать, о чем там шепчутся мои звери с этим бесстыжим гадом, но не настолько, чтобы выходить из комнаты. Пускай разговаривают. А я спать лягу. Итак был слишком длинный день. Ну их, завтра все равно сами все расскажут. Не Глеб, так Мрак, ну или Тень. Рассудив так, улеглась в свою родную постель и уснула почти сразу. Все завтра, а сейчас отдыхать.