Глава 14

Семь лет спустя

Москва

Артем

-Артем Николаевич, — послышалось из селектора.

— Да.

— К вам дизайнер пришел, на счет вашей квартиры. Вы просили встречу сюда перенести. — говорит елейным голосом очередная секретарша. Как же я от них устал. Все видят смазливого и перспективного миллионера, который совсем скоро станет миллиардером.

— Да, Оксана, пусть пройдет. — стараюсь не показывать свое уставшее состояние никому. А так хочется вернуться в квартиру, где меня будут ждать…

— Хорошо, я скажу охране, чтобы ее впустили, и она сразу к вам. — как же меня бесит слащавый голос секретарши. Надо искать ей замену, вертихвостка очередная.

— ЕЕ? Это женщина? — спохватился только через минуту.

— Да, что-то не так? — и столько недоумения в голосе…

— Нет, все нормально.

Черт, просил же, чтобы прислали парня. Надоели мне охотницы уже. Вы, наверное, не понимаете, что сейчас происходит? Так вот, со школы прошло уже шесть лет, а с нашего расставания с Милой почти семь. Сейчас начало октября. Я отучился и сейчас у нас с парнями свой бизнес в Москве. У меня маркетинговая фирма, у Вити — ресторанчики по городу, а Женя стал цветочником. Мы были в шоке, когда он нам сказал. Но это бизнес довольно прибыльный, как оказалось.

Пашка спился после того, как уехала Мила. Он был вне себя от ярости, ведь он хотел убить меня через нее. Влюбить, когда она будет со мной и заснять их утехи, чтобы я пошел на рожон, а он занял мое место. Что же, все бывает. Женя сейчас женился, буквально два месяца назад, а Витя и Лиза уже два года с небольшим, как счастливые родители. У них подрастает крепкий парень. Часто с ним вожусь, когда приезжаю к ним в гости. А я так и бегаю по бабам, как говориться. Я думал, что Мила — это моя блажь, но сильной эта блажь оказалась. Я устал искать ее замены, нужен оригинал, который перестал выходить четыре года на связь даже с Лизой.

Мне часто среди прохожих мерещится ее силуэт и хочется, чтобы это была она. Но уже год, как я ее вспоминаю лишь во снах, потому что надело страдать, пора жить заново, ведь пошел двадцать седьмой год. Да и семью хочется, устал возвращаться в пустую квартиру. И вот она, мой дизайнер. Легкий стук, и я кротко говорю.

— Войдите, — а сам сажусь на стул. Надеюсь эта пигалица не будет предлагать себя, чтобы заполучить молодого и богатого парня? И надеюсь, что сделает квартиру уютной.

— Давайте я вам помогу, вам не удобно, наверное, — слышу голос секретарши.

— Да, спасибо, не рассчитала немного. — голос слишком знакомый, и я отрываюсь от документов и поднимаю голову на источник звука. Внутри все кольнула предательски сильно. Ее профиль, ее милые ямочки и все такая же совершенная фигурка, разве что очки, нет, не может быть, чтобы это была она.

— Ничего, это у вас эскизы? — с любопытством спрашивает она, словно является хозяйкой квартиры.

— Да, без них никуда. — они мило общаются, пока, не смотря в мою сторону, но с каждой пройденной секундой я понимаю, что это все же она.

— Мила? — срывается с моих губ? Девушки замерли и посмотрели на меня. Да, это моя девочка, это именно она, я не обманулся, только не сегодня.

— Я, наверное, пойду. — скованно говорит Оксана, но я уже успел изучить ее, она злится.

— Да, мы тут сами разберемся. — она вежливо мне улыбнулась, и я перевел взгляд на малышку, которая завороженно изучала мое лицо. Она словно в трансе, и звук закрывающейся двери, выводит ее из себя. А я встаю из-за стола.

— Артем? Это… Это ошибка, просто нелепица. Тебе пришлют другого дизайнера, — пролепетала она, когда я уже подходил к ней все ближе, и как только она хотела открыть дверь, я одним хлопком закрыл ее снова.

Я внимательно рассматриваю ее, она стала поворачиваться ко мне лицом, и я могу рассмотреть всю усталость, которую она пытается скрыть косметикой. Я слишком хорошо ее знаю, чтобы не заметить, что она устала, что сейчас, она боится происходящего, но в тоже время это ее волнует и в хорошем смысле слова.

— Ты изменилась. Стала ярче, только без макияжа тебе лучше. — тихо говорю в непростительной близости от ее губ.

— Не для тебя старалась. — сбивчиво говорит она. — И комплиментом обычно радуют, а не оскорбляют.

— А для кого же? — она отводит взгляд, но мне это не нравится, старые привычки до сих пор во мне живы. Нуждаюсь во взгляде во время разговора. Аккуратно взяв за подбородок, поворачиваю ее лицо на себя — Ну, не злись, знаешь же, что я не из тех, кто нагло льстит, и извини, если обидел.

Она все так же молчит, а я не могу насмотреться в ее глаза, и ее молчание убивает.

— Я тебя искал, все эти чертовы семь лет искал. Во всех городах, даже в мизерных, а ты оказалась тут. Почему?.. Почему ты уехала? Почему ты мне ничего не сказала? — она отводит глаза куда угодно, лишь бы не смотреть в мои, это убивает, и я срываюсь с катушек. — Почему? — кричу на нее и мой кулак встречается со стеной около ее лица — Ты понимаешь, что у нас все могло быть иначе? Мы могли бы быть счастливы!

— Ты серьезно? — она спросила это дрожащим голосом. — Мы и счастливы? — она ухмыльнулась, а меня это взбесило, и я хотел было пожурить ее указательным пальцем, но она продолжила. — Ты себя слышишь? — я немного отступил, чтобы было легче говорить, потому что, когда мы тесно прижаты друг к другу думаешь совершенно о другом.

— Слышу! Ты свалила, всех кинула, и не слова не сказала! Ты всем сделала больно! Ты мне сделала больно, убила к черту то, что до этого воскресила в моей поганой душе.

— Ты как всегда, Беркутов. — она опустила руки, и с ее плеч свалились сумки, от чего она немного вздрогнула, и хотела было поднять, но я ее опередил и отставил все в сторону.

— Что как всегда? Вот что? — во мне все так же клокотала ярость, но и счастье подкидывало дров, распаляя отправившиеся немного подремать, чувства.

— Думаешь только о себе. Мне было это нужно, мне! Я не могла оставаться дома. Но вам ведь всем плевать, вам было удобно, чтобы я была под боком. Но ты посмотри вокруг. Как раз потому что я так поступила, мы имеем то, что имеем. У тебя фирма, у меня хорошая работа. Все счастливы.

— Мил, — она прерывает меня.

— Подожди. А что было бы, не сделай я этого тогда? Так бы и застряли в нашем городке, и никто бы не пришел к этому.

— То есть, все вот это для тебя важнее, чем наше счастье? — я поражаюсь, моя малышка бы никогда так не сказала.

— Не знаю, но я точно не жалею о случившимся, и вообще, давай оставим прошлое в прошлом, завтра к тебе придет другой дизайнер, надеюсь ты не будешь включать свои бандитские связи, чтобы… Ну ты и сам понял. — последнюю фразу она сказала очень тихо, словно это ключевая фраза в ее монологе.

— Я с этим завязал, Мил, все ради тебя. Еще тогда, когда ты уехала. Я просто понял, что ты намного важнее, твоя безопасность — главное. А если бы я не прекратил, никогда не смог бы дать тебе это.

— Значит кому-то повезет. Прощай, — она начала брать свои вещи, но я схватил ее за руку и начал тянуть в свои объятья.

— Мне никто не нужен, только ты, — сбившимся голосом, полным желания говорю ей. — Только ты, малышка моя. Все эти годы, каждый день, я жил надеясь, что однажды мы сможем быть вместе. Не отталкивай, умоляю… — и все же голос дрогнул, слишком сильны были эмоции в этот момент.

— Нет, Артем, подож… — но она не успевает договорить, как я начинаю сминать ее губки, растирая помаду.

Она сначала сопротивляется, но потом сдается под моим напором, хотя ручки еще продолжают отталкивать меня, но и это длится не долго. Она сдалась и в мои губы влетел ее отчаянный стон. Мышка хотела этого поцелуя не меньше чем я. Но всему приходит конец, и я отстраняюсь от нее, когда воздуха катастрофически не хватает. Я облизнул покусанные ею губы, пока она пыталась отдышаться. Но это длилось недолго, буквально секунда, и на мою щеку с оглушительным звуком приземляется ее ладонь. Потираю место пощечины, слушая ее крики.

— Ты с ума сошел? Кто дал тебе право, — и я прижимаю ее к стене, держа руку над головой, она явно возмущена моими действиями.

— А ты изменилась. Старая Мила бы меня не ударила, да еще и так хлестко. Даже не знаю, радоваться, что можешь за себя постоять, или огорчаться, что перестала быть такой беззащитной?

— Отпусти меня, что ты творишь?!

— Ничего, просто не хочу отпускать. — она начала брыкаться и теснее таким образом прижималась ко мне. — Да успокойся, ведешь себя как дикая кошка. Мурр. Перестань шипеть и спрячь свой вздыбленный хвостик.

— Не дождешься, ты прав, я изменилась, — она треснула меня по ноге, и я отстранился от нее, и она рванула в противоположную от выхода сторону.

Меня это взбесило. Ладно пощечина, показала характер — и хватит. Но по ноге бить, это перебор. Чувствую, что уже не мило улыбаюсь, а хищно скалюсь, ведь на ее лице появился страх.

— Не подходи, — она взяла со стола вазу, которую регулярно меняет секретарша. На кой черт она там стоит до сих пор не понимаю, всегда хотел убрать, но не мешала как-то и ладно. А вот сейчас, когда массивный кусок хрусталя в руках Милы, начал жалеть. — Не приближайся, — но я все равно иду на нее. Замах, и ваза летит в меня. Еле успеваю увернуться. Нет, и в правду дикая.

— Ты могла убить меня! — истерически кричу на нее. — Тебе конец. — уже зло говорю ей отяжелевшим голосом злости. Она начала оббегать стол, но я в гневе слишком быстрый. Хватаю ее и припечатываю к стенке.

Снова она зажата между моим телом и стеной. Это слишком волнительно.

— Я тебя предупреждала, — в ее голове нет должного страха, только сбившееся дыхание.

— Мне казалось, что ты знаешь меня. Могла бы понять, что меня. — мне не дали закончить. В кабинет ввалилась секретарша.

— Артем Николаевич, у вас все в порядке?

Пока я отвлекся на нее, Мила ловко увернулась между моих рук и выбежала из кабинета.

— Черт! — стукнул со всей дури в стену.

— Артем Николаевич, — снова этот голосок, я ее сейчас разорву.

— Вон пошла! Ты уволена.

— Но.

— Еще один звук, и по статье уволю. Убирайся.

Я орал как ненормальный. Все, что попадалось под руку летело в стену. В кабинете самый настоящий разгром. За что со мной все это? Почему, для чего она снова в моей жизни? Я только начал успокаиваться, нет же, надо снова масла в огонь подлить. У судьбы странное чувство юмора. Как только под руку попадается фото Милы, я тут же останавливаюсь в желании запустить его в стену. Только сажусь, упираясь спиной в стену и поглаживаю знакомые черты лица.

— Теперь ты не убежишь от меня. Найду и привяжу к батарее если придется… — достаю телефон из кармана, и набираю номер. — Ракета, привет, сегодня в клубе, как всегда. Позвони Жене, женам скажите, что полный писец у меня, отпустят.

Скидываю номер, и выхожу из разгромленного кабинета, отдав последнее распоряжение секретарю, уже бывшему секретарю об уборке в кабинете. А в руках остались ее рисунке, ведь она успела схватить только сумку…