Глава 9

«Спасибо за цветы и искренние слова. Да, ты прав, Лиза все рассказала, но это ничего не меняет. Я не злюсь на тебя, это правда, и извиняться тебе не за что. Но продолжать наше общение я не хочу, это ни к чему не приведет. Не стоит звонить мне и писать, просто оставь меня в покое. Так будет лучше, прости и еще раз спасибо…»

Ну что же, обидно, даже гадко внутри, но чего я ожидал? Что от одного букета она изменит отношение ко мне? Да, отец прав, нужны поступки, но я не уверен, что мне нужна именно она. Но если разложить вес по полочкам, я ведь никогда так не заморачивался ни на счет одной серой мышки, ведь они и раньше были в моем поле зрения.

«Мы сможем хоть иногда общаться? Мне это и в правду важно.» — записал голосовое и отправил в ватсап. Прочла быстро, но долго не отвечала, а потом пришло оповещение о новом сообщении. Тоже голосовое, ну хоть радует, что услышу ее голосок, который просто умиляет.

«Я не знаю, не сейчас во всяком случае. Я боюсь того, что пойдет новая волна в школе. Думаю, нам не стоит общаться вообще». – простые слова, но гадко на душе, хоть я ее и понимаю.

«А если за пределами школы, в смс? Мне с тобой интересно, я даже скучаю по вторнику, когда мы читали друг другу стихи.».

«Думаю не стоит, я не хочу ничего. Просто устала от школы и ее проблем, а ты ходячее напоминание. Не обижайся, но так будет лучше.».

Блин, впервые меня шлет девушка, а я унижаюсь. Да что она о себе возомнила? Это не та девочка, с которой я общался пару дней назад, не та девчушка, которая сегодня так отбивалась, это не моя Мила.

«Знаешь, я не понимаю одного. У тебя что, раздвоение личности? Где та милая и приветливая девочка, с которой я общался во вторник? Где та красотка, которая так самозабвенно рисует что-то? Ты изменилась, и с такой Милой я не очень хочу общаться, удачи в клубе стерв, тебе там похоже нравится!».

Рыкаю все это в голосовом и отправляю. Хочется удалить, ведь понимаю, что моя мышка сейчас в ней плачет, слушая все эти слова. Но я не могу, пусть поймет, что я не из тех, кто бегает как послушная собачонка. Завтра сама в школе со мной заговорит, уверен в этом.

— — - — - — - — - — - — - -

Весь день ходил злой как собака, рычал на всех и готов был убить кого угодно, но Витя помог успокоиться, ведь сегодня надо быть максимально на виду у людей и в поле зрения камер днем, и ночью дома за разговорами с родителями, иначе нас точно упекут. Мы как дебилы вместо вечера в клубе, общались по скайпу.

— Артем, кстати, что там мышка, не заболела? — начал Витя.

— Не знаю, ее не было в школе, поэтому, — развел руками, давая понять, что просто не спрашивал. Хотя кого я обманываю, первым делом после первого урока спросил у Лизы, что с ней, и как оказалось, что ей только хуже становиться. Еле усмирил в себе желание, чтобы не поехать к ней и не забрать к себе, чтобы мама ее на ноги за день поставила. Она это умеет.

— Что, даже ни у кого не спросил? — подхватил Паша, а я потянулся к чашке с крепким кофе.

— А должен был?

— Просто ты так впрягся за нее на литературе, и элементарно не знаешь, как она? — вот же не угомонённый черт, этот Пашка.

— Тебе надо, ты и узнавай. Я сказал, меня она интересует как партнер по домашке и художница, у которой я заказал портрет мамы. Первое готово, второе вскоре тоже будет готово, и вперед, раз так нравится, охмуряй.

— Так, собачиться в личке будете, у меня такой вопросик, — вмешался Витя — Ты о подруге ее узнал?

— Ну, зовут Лиза, свободна. Все, это надо было?

— Ты чего такой тухлый, я думал ты узнаешь о ее бывших, что любит. Тоже мне, друг. — он шуточно обиделся.

— Блин, да не знаю я ничего. Парни за ней вьются, но ей пофиг на них. За то время, что я с ними учусь, она свободна. А узнавать, что она любит и все такое, увольте. Мне еще одного «отлюбленного» объекта в глазах школы ни хватало.

— Твою мать, Беркутов, не бычься, ты же мог это у Милы узнать, — встрял Женя.

— Я с ней не общаюсь, поэтому не мог спросить. Все, допрос окончен? — я поставил чашку на стол слишком сильно, что все недовольно загудели.

Мы общались не долго, сохранили это видео, чтобы было алиби, что в этот момент мы были дома, ведь поставили время на сохранение. Черт, так паршиво было, когда они о моем мышонке заговорили, что захотелось убить каждого из них, особенно Пашу. Чувствую я, что, когда все закончится, мне придется по воевать за нее с ним. Черт! Что я сейчас сказал? По воевать? Сука, а она хоть и мышка, а умеет завоевывать без особых усилий.

Время двенадцать и приходит смс, от малышки моей. Как же легко называет ее своей. Открываю приложение и челюсть отвисает от его содержимого.

«Заказ будет готов в воскресенье вечером. Выслать курьером?».

Она что, серьёзно? Как можно так игнорировать. Я звонил ей несколько раз, даже после школы заезжал, но там эти бабки, что просто решил проехать мимо, чтобы не подливать масла в огонь, но я точно знаю, что она меня видела, ведь она сидела на подоконнике в тот момент.

«А вариант забрать самому возможен?».

Я даже не заметил, как нажал на отправку, хотя хотел написать совсем другое. Со мной явно что-то происходит и мне это не нравится. Тут приходит ответ. Так хочется ей позвонить, и я это делаю, не читая сообщение, но она сбрасывает вызов. Да что за нафиг, так трудно ответить?

«Этот вариант невозможен. Мне хватит и без этого слухов, с которыми предстоит разобраться. Надеюсь на твою благоразумность, и ты не выставишь на показ то, что я рисую портрет твоей матери. Поэтому если не приедет курьер, я найду способ передать тебе его, но в школу не принесу.».

Эта девчушка сведет меня с ума, все же решили, но я вчера похоже все испортил. Теперь она вся из себя, неприступная и еще большая, снежная королева Антарктики.

«Мил, ответь мне! Что за игнор? Нам надо поговорить! И это срочно!👿»

Я нервно хожу по комнате ожидая ее ответа.

«Нам не о чем говорить. Ситуация в школе лишь обычное явление, я все понимаю. Обсуждать тут нечего. Удачного вечера в клубе с друзьями! И верни мне мой рисунок! Ты поступил подло, лазя в моих вещах. Мне он нужен!»

Да что она творит? Какой клуб, это что за издевательство? И как она узнала про рисунок? Неужели помнит каждый? Я не понял, как, но быстро оделся и взяв ключи от машины начал выходить из квартиры.

— Сынок, ты куда? — голос матери пронзил током, и я немного остановился, шнуруя кроссовки.

— Артем, если ты опять, — начал отец, но я его прервал.

— Я не на разборки, не начинай. У меня дела по важнее.

— Оставь её, она сама справится. — вот поражаюсь его проницательности. Когда надо, она вечно отсутствует, а тут ее прям хоть себе откладывай.

— А я? Обо мне кто-то подумал? Что же вы все из меня урода морального делаете, тварь такую бездушную! Я что такая гнида по-твоему?

Я был взбешён. Мама подошла ко мне и начала поправлять куртку.

— Ответь только, ты в этом уверен? Уверен, что именно это, точнее то, что она так тебе важна, её чувства и отношение к тебе так важно? Она влюблена в тебя, твоё появление заставит её лишь страдать, потому что если ты к ней ничего не испытываешь, то для влюбленной девочки — это хуже, чем удар в сердце.

— Я ни в чем не уверен мам. Но в одном уверен точно, мне комфортно в её обществе и, хотя бы как друга, я её хочу сохранить. Я не знаю, что к ней чувствую, но мне важно знать, что мы можем продолжить нормальное общение. Надо было дураку сразу ехать к ней.

— Знаешь, она мне уже нравиться. В воскресенье она должна быть у нас на ужине. Не знаю, как ты это сделаешь, но, чтобы она была. — она мне широко улыбнулась, а хоть один раз за последние годы увидел одобрение в глазах отца.

— Постараюсь.

Я поцеловал ее и начал уходить.

— Артем, не облажайся. Сдерживай свой пыл, он должен быть уместен всегда. Довела, лучше поцелуй. Но никогда не ори на неё в таком тоне и теми же словами, как в школе тогда.

Я кивнул и вышел из дома. Не знаю, чего я добиваюсь, что я жду от этой поездки, но нам точно нужно поговорить. Понять друг друга в конце то концов. Что за бредятина с игрой в молчанку, я не привык не понимать. За пятнадцать минут добрался до ее дома и немного струсил. У подъезда никого, в ее окнах горит свет, даже забавно, больной трудоголик. Ее только за это надо треснуть, но жаль, что девочка, придется воздержаться. Хотя, смотря как шлепнуть. Стооооп, опять фантазия не туда пошла. Собрался с духом и пошел к ней.

— Артем, уходи. — раздается с той стороны двери в ее квартиру.

— Я не уйду, пока мы нормально не поговорим. Не откроешь, тогда я лягу на лавочке у тебя во дворе и пусть бабушки удивятся утром тому, что ты меня не впустила.

С минуту была тишина, а потом раздался щелчок замка, и она открыла дверь, жестом приглашая в квартиру. Я быстро пошел на кухню и поставил чайник, ведь по пути к ней я все же заскочил в круглосуточную аптеку и купил от простуды кучу лекарств.

— Ты принес рисунок? — не глядя в глаза, говорит она.

— Нет, он мне понравился, и пока у меня не будет копии, оригинал остается у меня. Зачем он тебе? У тебя же целый альбом? Ты в меня влюблена? — сел напротив нее, и в этот момент она странно смотрит на меня.

— Нет, просто для поступления надо предоставить свои рисунки, а тот эскиз, что ты забрал, получился очень чувственным. Поэтому он мне нужен. — что-то странное в ее словах есть, тон какой-то не такой, каким должен быть, но она ведь болеет. — Это об этом ты хотел поговорить?

— Нет, не об этом, точнее не только об том. Теперь жить проще, зная, что ты не маньячка и мы сможем нормально общаться.

— Маньячка? Артем, ты в своем уме? Ты приперся ко мне в первом часу ночи, строишь из себя заботливого папашу, — она тыкает на таблетки, которые я разложил на столе, рядом с теми, которые у нее уже есть. — Что тебе нужно? Еще больше меня унизить? Не хватило в школе, пришел дома добить? Зачем ты так со мной? Зачем ты притворяешься добрым ко мне, мне не нужна жалость! Боишься, что не нарисую портрет, так не переживай, он готов почти, пять минут и все в шоколаде, или как принято говорить в твоих кругах. Все, фенита ля комедия, я устала от твоей игры, пять минут подожди и забирай портрет, мне плевать уже на все. Только исчезни из моей жизни.

Я не понял этой истерики, но пошел следом за ней. Моему взору предстало сразу три картины. Один портрет черно-белый вместе со мной, на другом она с папой, а на третьем, мы все вместе. Его она как раз и начала рисовать. Пара движений карандашом, и она убирает его с какой-то штуковины, на которой рисовала.

— Вот, забирай и уходи. — свернув все листы и стянув их резинкой протягивает мне сверток.

— Ну хорошо, не хочешь по-человечески, будем по товарно-денежному. Сколько?

— Мне твои деньги не нужны. Считай, что я рисовала для души, от тебя мне ни копейки не нужно, как ты не поймешь! Я слишком хорошо отношусь к тебе, чтобы взять хоть что-то. Каким бы козлом ты не был, ты стал другом, но таким другом, с которым больше не хочу общаться. Уходи, хватит всего этого.

— Да чего хватит, Мил? Чего? Нам же хорошо вместе, я это вижу! — я откинул рисунки в сторону и схватил ее за плечи. — Мы же хорошо поладили, к чему прекращать общаться. Мне казалось, что во вторник за чаем, мы стали хорошими друзьями. Нет, я понимаю, разговоры в школе, и все такое, но никто же не говорит, что я горю желанием демонстрировать, что общаюсь с тобой. Мне это не нужно. Я даже рад, что так сложилось, потому что я не знал, как попросить тебя не рассказывать никому о том, каким я бываю. Но сложилось так, я и рад. Тебе никто не поверит, мне это на руку, я не буду отрицать это.

Договорить мне не удалось, тут на мою щеку приземлилась ее ладошка с хлестким ударом. Не сильным, но ошеломляющим.

— Убирайся. Я думала, что ты хороший парень, что ты просто запутался. Тебе плевать на меня было на меня с первой секунды, главное цель достигнута, да? Тебе плевать на меня, на других! Не друзей тоже плевать? Они вообще у тебя есть? — она уже плакала, и я не понял почему. Появилось желание обнять ее и поцеловать, чтобы успокоилась, остыла, но я не могу. Ей плевать на меня как на парня, а дружбу этим жестом я убью. Да, я еще надеюсь, что, когда она остынет, я смогу с ней нормально все обсудить.

— Ты меня не знаешь. Думаешь узнала за один вечер? Так вот я тебе скажу, ты увидела вершинку, а то что там, — я показал в области сердца, — ты не в курсе. Не надо говорить, что мне на тебя, на друзей плевать, ты ни черта обо мне не знаешь! Остынешь, позвони, я буду ждать.

Я вылетел из ее квартиры, и заметил, как эта ненормальная выкинула в окно свои рисунки. Я подошел и забрал их. В порыве гнева и забыл, что их можно забирать. Кинул их на заднее сиденье тачки и поехал домой.