Глава 20

— Доброе утро, леди! — властным голосом Правитель поприветствовал кандидаток, собравшихся у входа в заповедник.

Принцессы синхронно склонились в реверансе, и только я демонстративно не сделала ни одного движения, безразлично наблюдая за всеми. Единственное, что портило настроение в так замечательно начавшееся утро, — это острые, любопытные взгляды императорских дочерей, атакующие меня. И этому было довольное простое объяснение.

Во-первых, объявление Высшего Правителя о том, что мой отец принял титул императора Дарлимеи, следовательно, я стала принцессой. Во-вторых, за ночь мои короткие волосы чудесным образом отрасли практически до изначальной длины. Мало того, они окончательно потемнели. На данный момент я могу сказать, что папина кровь во мне преобладает.

Так что заинтересованные взгляды я ловила даже от подруги, что было в крайней степени досадно. А вообще, я злилась на Алисдэйра. Не думаю, что объявление моего нового статуса имело крайнюю необходимость. Впрочем, сейчас важно не это. Впереди очередной этап, для которого Правитель и собрал нас у заповедника.

— Итак, леди, ничего особенного вам делать не потребуется. Вы должны выбрать в заповеднике понравившуюся вещь — сразу оговорюсь, это не должно быть живое существо — и принести сюда. Пока вас не будет, в саду неподалеку накроют завтрак. Времени для задания вам отводится два часа, посему прошу приступать, — сказал и лучезарно улыбнулся Высший Правитель.

Несколько кандидаток не сдержали восторженных вздохов. Ну хоть в обморок не попадали, а то откачивай их еще!

Я было ломанулась вперед, чтобы первой посетить замечательное место, где, по словам Алисдэйра, водились всевозможные животные, но мои ноги натурально приросли к земле. Естественно, чьих это рук дело, не стало для меня загадкой, поэтому Правитель заслуженно получил мой полный праведного гнева взгляд.

Кандидатки чинно вплывали в ворота. Смотрелось забавно, ибо пышные платья прилично замедляли ход, а тонкие каблучки застревали в земле. А нечего выпендриваться, я вот в брюках и рубашке, да в сапогах на плоской подошве. Сай замешкалась, оглядываясь на меня, но я махнула ей рукой, и она скрылась за воротами.

— Ваше сиятельство, — прошипела я, — чем вызвано ваше поведение?

— Лика, одно твое слово, — тихо, несколько неуверенно произнес Правитель.

Это новый намек на старые обстоятельства? Да он все утро, пока я собиралась, выносил мне мозг. Чего хотел? Естественно, согласия на объявление помолвки. Ну уж нет! Сам говорил, что держит слово. А тогда, в гостиной, он четко дал понять: я свою отсрочку честно отработала.

— Нет, — глядя прямо в его чернеющие очи, вновь повторила я и, не оглядываясь, пошла к воротам. Больше меня ничего не держало.

Очутившись в заповеднике, я словно окунулась в другой мир. Атмосфера тепла и, что самое главное, спокойствия окутала меня. Я особо не смотрела куда иду, ноги просто брели по тропинке. Иногда наклонялась, чтобы насладиться ароматом того или иного цветка, погладить ярко-изумрудную, сочную травку. Подставить ладонь божьей коровке или бабочке, которые слетались ко мне. Озорные стрекозы садились на мою голову и, словно причудливые украшения, замирали на волосах. Я отдыхала здесь телом и душой. Мой звонкий смех сам собой срывался с губ.

Единственное, что я никак не могла понять и что явно не принадлежало данному месту, — это распиханные по разным кустам драгоценные камни. Изумруды, агаты, рубины, алмазы, сапфиры, топазы, аквамарины, гранаты… Некоторые я вообще видела впервые. Впрочем, я никогда не была сорокой, летящей ко всему блестящему. Ни к одному из камешков я не притронулась.

Вскоре ноги привели меня к поистине великому чуду. Лазурного цвета фонтан, окруженный кустами белых, красных, синих и черных роз. С минуту я просто стояла с открытым ртом, любуясь прозрачной водой, в которой отражались деревья и цветы. Игра лучей утреннего солнышка на водной глади зачаровывала, приковывала все внимание.

Под действием этого волшебства я медленно приближалась к фонтану и очень боялась, что цветы посажены плотно к мраморному бортику, но меня ждала радость. В тени розовых кустов пряталась маленькая скамеечка, на которую я с удовольствием присела. Счастливая улыбка расплылась на лице, я бы здесь проводила все свободное время, любуясь этой сказочной красотой!

Постепенно место у фонтана наполнялось обитателями заповедника: пожевывая траву, задумчиво хлопая карими глазами, выбежали оленята; вслед им, величественно ступая, шла олениха-мать; шаловливые белочки, прыгая с ветки на ветку, скидывали в мои протянутые руки орешки. Птицы выводили на все лады нежные трели. Ощущение нереальности этого места не покидало меня.

Я растворилась во всем этом, еще чуть-чуть — и, казалось, взлечу. Настолько легко и хорошо мне было. В какой-то момент я поняла, что уже стою, перегнувшись через бортик фонтана, и завороженно смотрю на воду. Не смогла отказать себе в удовольствии и провела по ней рукой и, непонятно чему рассмеявшись, обрызгала рядом стоящих оленят. Те, забавно отфыркиваясь, отскочили от меня, а я лишь громче рассмеялась.

И тут кое-что случилось… Цепочка с кулоном, которую мне дала Фрида, внезапно порвалась, и камешек булькнул на дно. А когда я опустила за ним руку и коснулась его, меня словно молния ударила. Да так сильно, что я отлетела в кусты. А упав, ударилась головой о камень и отключилась.

— Ну же, милая, не бойся, — ворковала, склонившись надо мной, какая-то иллюзорная, полупрозрачная хрупкая девушка. — Впусти меня.

— Куда? — испуганно пролепетала я, пытаясь понять, где вообще нахожусь и что происходит.

Окружающее пространство заливал яркий, пронзительно-белый свет, который резал глаза до слез. Ощущение полной свободы было таким же, как при полете на пегасе Сайрексе. Эйфория бесконечная и в то же время тошнотворная. Меня замутило. А голос этой девушки… Почему он кажется мне таким… родным?

— Впусти меня, — тихо повторила она.

— Кто ты? — закрывая глаза, спросила я, не получив ответа на предыдущий вопрос.

— Осколок, — грустно прошептала она. — И твоя боль.

Я не успела и рта раскрыть, как она повалилась на мою грудь. Меня пронзила острая, невыносимая боль, разрывающая тело на части. Я кричала так, как не кричала ни разу в жизни. Я стала одним сплошным сгустком боли. А перед глазами плыли картинки: снежная равнина, легкие шаги и никакого ощущения холода, несмотря на тонкое платье и непокрытую голову. Гостья этого мира, спасенная с родной планеты. Последняя из выживших и новый мир. Капли талого снега, робкие стрелочки травы, нежные бутончики первых цветов и я, уже не только привыкшая к окружающему миру и его обитателям, но и успевшая их полюбить. Мелькали картинки, катились слезы, я сжимала траву, лежа на земле… Уходила боль телесная, уступив место душевной.

Утрата и проклятый спор! Спор, который сломал всю мою жизнь и смел все на своем пути.

Самоуверенная девчонка, как была, так и осталась! Самоуверенная и бесконечно глупая!

Ничего, ничего уже не вернуть! Новое тело, данное мне Хранителем Длэрлайда. Новое тело, когда возрождению противилась душа. Говорящие — дети Богини Жизни! Сила, выпущенная после смерти Ликаи и нашедшая отклик в добрых сердцах. Часть меня — в чужих людях, передаваемая из поколения в поколение.

Я — Богиня Жизни. Она же — Ликая. Она же — Анжелика Монсорье. Ах да, давняя возлюбленная Габриэля — тоже я!

Возлюбленная… Его любовь и медного гроша не стоит! Он не просто предал меня, он… Жгучие слезы покатились по моим щекам. Я уже не лежала на траве, а сидела, обняв колени. Будучи просто Анжеликой, я осуждала Богиню Жизни: ее любимый был под чарами, а она, боясь потерять свою магию, даже не попыталась подойти к нему.

Пыталась! Несмотря на всю боль, пыталась! Несмотря на все его насмешки и унижения, пыталась! Но когда я поняла, что во мне теплится маленькая жизнь, рисковать своим здоровьем я не посмела.

В последнюю нашу встречу с Габриэлем он запретил мне приближаться к нему и появляться на его территориях. В свою очередь я вытребовала у него обещание, что он никогда не появится в моей жизни.

Он не просто нарушил данное слово, он смел все на своем пути. Постоянный страх его новой женщины потерять его заставил Габриэля принять решение уничтожить ту, которую он когда-то любил. Не просто убить, а принести ее сердце новой избраннице.

Как бы я ни скрывалась, где бы ни пряталась, Габриэль нашел меня. И не пощадил. Его даже не остановил ребенок, которого я носила под сердцем и чьим отцом он являлся.

Я — не дитя этого мира. На моей давно погибшей планете уровень магического потенциала жителей был намного выше, чем здесь. В своем мире я лишилась высокого титула и пряталась от всадников императора.

Мои сны за этот год — это моя прошлая жизнь там. Это меня пытались убить, и это я помогала названой сестре. Здесь мои возможности возросли в разы. Память о моем мире все еще живет во мне. Нас было двое, кто мог спастись. Два существа, у которых, казалось, ничего общего нет. Принцесса Мартина, имеющая сильный темный дар, и я, носительница дара Жизни, — лакомая добыча для черных магов.

Одна из ночей круто изменила мою жизнь. Незнакомое заклинание, открывшее ворота в другой мир, израненное тело Мартины и я без сил. Наши сцепленные руки… Мне до сих пор кажется, что ее пальцы сжимают мои. Но я не смогла ее удержать. В Длэрлайде я оказалась одна. Свою так и не рожденную дочь я хотела назвать в честь нее.

В моей смерти виноват тот, кто меня спас, и тот, кто, убив, возродил. Хранитель Длэрлайда! И пора предъявлять счет.

Утерев слезы, я подняла голову и увидела теплый взгляд молочно-серых глаз.

— Давно наблюдаешь? — резко вставая, спросила я.

— Ликая…

— Значит, давно, — поправляя запутавшиеся от катания по траве волосы, констатировала я.

Вместе с осколком души, в котором хранилась вся память, ко мне вернулась и моя внешность. Будучи Анжеликой, я никогда не отращивала волосы такой длины, справедливо полагая, что с длиной практически до пят мне будет неудобно. Сейчас же прежняя длина вернулась, и никаких неудобств я не испытывала. Мой странный цвет волос — итог проведенного ритуала с Мартиной. Удивительно, что он сохранился и в этом воплощении.

— Ликая, дитя…

— Я не твое дитя! — Во мне мгновенно вспыхнула столь долго сдерживаемая ярость. — Ты выиграл спор! Надеюсь, ты счастлив!

— Ликая… — опускаясь на колени, прошептал Хранитель и Создатель этого мира — Длэрлайда.

— Прекрати этот фарс! Кого ты обманываешь? Я была глупа настолько, что позволила себе спорить с тем, кто сильнее меня, с тем, кто изначально имел больше.

— Дитя, ты была права. Любовь… Любовь сильнее всего.

— Права? — Из моего горла вырвались булькающие звуки, резко переходящие в смех. — Права?!

— Ликая…

— Анжелика! Будь ты трижды проклят! Мое имя — Анжелика! Анжелика Монсорье!

Я не отказывалась от своей памяти, нет, я отказывалась от своего прошлого — болезненного, пронизанного кровью и слезами, которое стерло Ликаю. Я Анжелика из рода Монсорье, я Анжелика стараниями Хранителя и менять ничего не собираюсь!

— Ты лично приговорил к смерти иномирянку. Так чего ты требуешь от меня? Я ничего не должна тебе! Наоборот, это я воскресила жизнь на твоей планете! Это я дала шанс на счастливое будущее всем живым существам! Но ты посчитал меня недостойной твоего сына. Ты выбрал Карлиосайне, для нее же и создал тот амулет. Только интересно, где же ты мою кровь взял?

Для создания того артефакта, Началия Бога Смерти, понадобилась и моя кровь, иначе бы такой силы надо мной он не имел.

— Ты вытаскивала из завала деревенских жителей, — тихо начал Хранитель. — На твоих руках умирала последняя спасенная девочка…

— Понятно, не только ей досталась моя кровь… Или?..

Хранитель закрыл глаза, подтверждая мою догадку.

— Ты… — Я отшатнулась. — Как ты мог?! Убить ребенка?

— Просто крови было мало. — В его приглушенном голосе не слышалось ни капли раскаяния!

— Каков отец, таков и сын, — сжимая кулаки, прошептала я.

— Нет! — отчаянно выкрикнул он. — Нет, Габриэль, он другой! Он…

Заметив мой ехидный взгляд с чуть приподнятыми бровями, Хранитель осекся.

— Ну что же ты, продолжай.

— Ликая? — удивленно спросил он, словно впервые меня увидел. — Ты… изменилась.

А чего он ждал? Что я останусь той же всепрощающей, наивной девушкой?

— Запомни, наконец, — меня зовут Ан-же-ли-ка, — отчеканив свое имя по слогам, я продолжила: — Ты сам преподал мне урок, я не забыла. Урок, стоивший жизни мне и моему нерожденному ребенку. Наш спор научил меня многому. Ты доказал, что сила и власть могущественнее любви. И да, любовь на хлеб не намажешь.

Это была его, Хранителя мира, любимая присказка. Тот давний горячий спор, наши беседы, в которых он указывал мне на мою ничтожность и несоответствие его любимому чаду. Его попытки «открыть глаза» Алисдэйру и жгучая ненависть ко мне.

— Ты добился своего, что же на попятный идешь? — хмыкнула я.

— Любовь, Анжелика… Я недооценивал это чувство. Уже тогда, когда он настиг тебя в пещере, я понял, что совершил ошибку. С твоей смертью чары рассеялись. Он… Он сошел с ума, поняв, что натворил собственными руками. Ты не видела, но…

— Видела, — перебила я излияния Хранителя. — Ты специально показал мне это, не так ли? Именно поэтому ты появился в моей спальне и спорил с Алисдэйром.

Тот сон, который я видела последним. Там, где умерла я и где на песчаном берегу моря Алисдэйр снес голову Карлиосайне.

— Я сохранил твою душу, как выяснилось, не всю, долгое время я не мог возродить тебя. Прошла не одна сотня лет, прежде чем в Дарлимее раздался крик новорожденной Ликаи.

— В этом нет твоей заслуги, — вновь перебила я Хранителя. — Тебе было неважно, в чье тело поместить мою душу. Те двое, чья любовь возродила меня, именно они растопили лед и разбудили мою душу. А не ты! Оливия и Адвил дали мне жизнь, и права на меня только у них!

— Ликая…

— Хватит! Ты не сможешь мне ничего сделать! Ни тогда не мог, ни сейчас! Только руками Алисдэйра у тебя выйдет, но он меня не тронет. Я буду жить, как обычный человек, как достойная дочь своих родителей и наследница рода Монсорье. Я, как и прежде, буду помогать этому миру, но большего просить не смей!

— Габриэль… — простонал Хранитель.

— Это твой сын, сам и развлекай его! Я не собираюсь быть его постельной игрушкой!

— Ликая! — возмущение пополам с горечью.

— Последний раз говорю тебе, старик, я Анжелика! Анжелика Монсорье! Ликаи больше нет! Мне надоел этот бессмысленный разговор, и я не желаю больше тратить на тебя свое время. Ты привел собственный мир в упадок, а во мне нуждаются животные!

— Ликая, но…

Меня аж передернуло. Хранитель что, совсем выжил из ума? Почему он никак не поймет, что я не шучу? Что ж, скоро до него дойдет, и это имя сотрется с его губ.

— Отбор, я не забыла, — расплылась я в злобной улыбке. — Сейчас все закончится.

Не только Алисдэйр может мгновенно перемещаться в пространстве. Думаю, со временем этому можно будет обучить Стихийников.

Зажмурилась, вспоминая основы: я воздух, я растворяюсь, сливаясь с частичками пространства…

— Ликая! — Громовой голос Алисдэйра подтвердил, что у меня все получилось.

Медленно открыла глаза, тут же отпрянула в сторону — мужчина поймал руками пустоту. Нет, милый, обниматься с тобой нет никакого желания. На всю оставшуюся жизнь натискалась и нацеловалась.

Ослепительные молнии с двух сторон от Алисдэйра ударили в землю. Что ж, Хранитель Длэрлайда защищает своего сына. Новый рывок ко мне мужчины, и еще одна молния разрезала пространство в шаге от него.

— Ликая, — позвал он с придыханием и жаром, в надежде протянув ко мне руки.

В ответ я лишь злобно ухмыльнулась.

Оглянувшись вокруг, поняла, где я, собственно, оказалась. Как и обещал Алисдэйр — я теперь не могла даже мысленно назвать его Правителем, — в саду накрыли завтрак. Длинный стол, покрытый кроваво-красной скатертью, за которым уже сидели все кандидатки. Их лица потеряли надменность, они удивленно и со страхом смотрели на меня. Правильно, интуитивно они чувствовали, что перед ними не та герцогиня, которую они знали, а существо в разы сильнее и могущественнее их. На соседнем столе лежали всевозможные камни. Что ж, вполне предсказуемо. За все время прогулки по заповеднику принцессы не могли выбрать ничего, кроме драгоценностей.

— Ликая, — упал на колени Алисдэйр.

Его способность беспрепятственно считывать информацию из любой головы сыграла с ним дурную шутку. Он прекрасно понял, что я все вспомнила и что собираюсь сделать. Я могла закрыть свои мысли, но не стала, а специально прокручивала мою давнюю душевную боль заново.

— Анжелика! — встревоженно крикнула Сайонелс и попыталась встать из-за стола.

Простите, принцесса, но вам лучше посидеть. Ноги Сай застряли в земле, не давая подняться.

Сайонелс лей Даркуа, теперь я знаю, кто ты. Я знаю, за что ты проклята, и знаю, за что страдаешь. Будучи Анжеликой, я привязалась к тебе, но сейчас… мне нужно время, чтобы принять тебя. Ты — воплощение той, что отняла у меня мою любовь и мое дитя.

Я судорожно сжала живот. Ненавижу! Что бы ни говорил Хранитель о своем раскаянии, но его поступки свидетельствуют об обратном! Он вернул к жизни и ту, на которую возлагал свои надежды! Ту, что до безумия любила его сына и была согласна на все, лишь бы получить желаемое.

Но я тоже любила! Всем сердцем! Любила так сильно, что не смогла простить и просто отпустила того, без кого жизнь казалась адом. Отпустила, умоляя лишь об одном — не возвращаться. Моя утрата, которую я не смогу, да и не имею права забыть, она… не повод умирать всему миру. Я помню разговор Алисдэйра и Хранителя и не позволю стереть этот мир.

— Больно? — переводя взгляд на застывшего «возлюбленного», спросила я. — А будет еще больнее.

Лицо мужчины исказилось мучительной судорогой, а я продолжила:

— Ты не тронешь этот мир и его трижды проклятого Хранителя. Я никогда не буду твоей. Ликая умерла вместе с нерожденным ребенком, — голос предательски дрогнул. — Нашим ребенком. Алисдэйр, я требую клятву! Ты уже убил самое ценное, что было в твоей жизни. Этот мир мой!

— Ликая! — взвыл он.

— Клятва! — Я была непреклонна.

Медленно, слегка шатаясь, Алисдэйр поднялся с колен, а я всеми силами старалась не смотреть в его глаза.

— Клянусь не причинять вреда обитателям Длэрлайда, — срывающимся голосом начал он. — Клянусь хранить и чтить живые творения, так любимые тобой.

— И не приближаться ко мне ни под каким предлогом, — жестко закончила я.

Стон сорвался с его губ, он рванулся ко мне, но очередная молния преградила ему путь.

— Клянись!

— Клянусь, — глухо сказал он и отчаянно зарычал, словно затравленный зверь.

— Помни и прощай! — Не дожидаясь ответа или действий, я растворилась в воздухе.

Я не лгала, когда говорила, что животные нуждаются во мне. В первую очередь нуждаются магические существа, за столько столетий практически вымершие.

За своей болью и ненавистью я совсем забыла о тех, кто мне доверял и надеялся на меня. Больше скрываться, утопая в горечи, я не стану.

— Ликая! — возглас Фриды и крупные слезы из ее глаз.

— Тише, не вставай. Я пришла выполнить свое предназначение.

Первыми, кому я здесь начала помогать, были драконы. В память о моем мире. Они там тоже водились, но были разумными и имели вторую сущность в отличие от этих. Позже я сумела изменить их сознание, поделившись частичкой собственной души, и, конечно, не без помощи Хранителя Длэрлайда. Жаль, дать вторую, человеческую, ипостась не могла.

— Как вы тут без меня? — дрожащим голосом спросила я, и так зная ответ.

Плохо. Их численность уменьшилась в сотню раз, а без меня драконята не могли появиться на свет. Фрида очень рисковала, когда, хоть и с моей помощью, раскалывала яйца.

— Фрида, нашим малышам пора дать имена, — улыбнулась я.

Привязка любого существа к миру — это его имя. Оно — защита, оберег. И это тоже моя задача, всем драконам имена давала я, и Фриде в том числе.

Когда я погибла, она была со мной, в той пещере. Драконша тогда была совсем маленькой, всего пятьдесят лет прошло с момента ее рождения, но после получения имени она наотрез отказалась оставаться со своим кланом и всюду следовала за мной.

Там, в пещере, я поняла, что Хранитель сбережет мою душу, и я расколола ее, отделив память и боль, надеясь, что в будущем у той, что однажды возродится из пепла, будет счастливая жизнь. Будет любящий муж и крепкая семья.

Осколок должен был погибнуть, но Фриде удалось заключить его в собственную слезу. После этого она много веков залечивала раны и приходила в себя. Потому что без отдачи жизненной силы у нее бы ничего не получилось.

— Итак, — я уселась на пол перед Фридой и взглянула на малышей, свернувшихся клубочком, — кто у нас будет первым?

Пошевелился один дракончик, изогнув свою блестящую шейку, приоткрыл глазки, выдохнул струйку дыма и вернулся в исходное положение.

— Ну, с этим все ясно, — рассмеялась я. — Хитрый малый.

Фрида одобрительно кивнула.

— Будешь ты у нас Лукавым. — Дракончик засиял зеленоватым светом, следовательно, имя малышу подходит. — Так, кто следующий? Ух ты… какая красавица. — Я залюбовалась девочкой, у которой уже появлялась розоватая чешуя.

Услышав мои слова, драконица завертелась, расправила крылышки и полетела ко мне. Остановилась у моего лица и стала медленно поворачиваться, демонстрируя себя со всех сторон.

— Ты великолепна, милая, — ласково прошептала я, протягивая руки.

За порцией нежности красотка буквально упала на мои ладони, еле успела эту маленькую тушку прижать к себе, чтобы не уронить.

— Фрида, как тебе имя Кокетка?

— Самое оно, — рассмеялась счастливая мамаша.

— Что ж, лапочка, нарекаю тебя Кокеткой.

Зеленоватый свет окутал и эту малышку, встрепенувшись и получив очередную порцию поглаживаний, она полетела к родительнице.

— Так, а третий?

Фрида грустно выдохнула. Не поняла… Вскочив на ноги, я приблизилась к дракончикам, глазами отыскивая последнего — того, кто подпалил мои волосы. Увидела. Не может быть!

Взяв исхудалое, умирающее чудо в руки, не сдержала слез.

— Фрида, как так?

— Ты была не готова, на него у тебя не хватило бы сил. — Слезы катились по ее морде.

— Значит, сейчас хватит! — рыкнула я, поудобнее усаживаясь на пол.

Ну уж нет, малыш, ты еще не раз подпалишь мне волосы. Ишь, чего удумал.

Я прокусила палец, выступила капелька крови. Поставила своей кровью точку на лбу дракончика. Через нее осуществится связь. Кейган точно так же был спасен мной. Именно поэтому у него красные глаза. И дракон, на котором летел Правитель, мой друг из мертвого ныне мира, — я сумела его возродить. А сейчас я сосредоточилась, вливая свою силу малышу.

Стук маленького сердечка замер. Но тут же, подчиняясь моей воле, оно забилось с новой силой. Все, беда позади, он будет замечательным драконом.

— Любимчик, — рассмеялась я, наблюдая за красными глазами малыша, которые хитровато поглядывали на мою шевелюру.

Заструился зеленоватый свет, и имя было принято, создавая прочную связь с этим миром.

Осторожно вернула исцеленного сыночка счастливой и зареванной матери. Сколько же она ждала этого момента?

— Фрида, сколько еще осталось?

— Все, как и я, ждали твоего возвращения, оттягивая момент вылупления. Но проходили столетия, а тебя все не было. Говорящие ничем не могли помочь, и Хранитель тоже.

— Фрида, сколько осталось? — повторила я вопрос, не желая сейчас слышать, сколько погибло.

— Пятнадцать драконов, у кого еще может получиться, у каждого по три яйца.

— Всего лишь? — вырвалось у меня.

Фрида грустно покачала головой, слезы по-прежнему струились из ее глаз.

— Ликая… как я рада, — прошептала она.

— Фрида, это потом! Клан на прежнем месте?

— Да.

— Отлично, но мне нужна помощь моего фамильяра. Где этот паразит?

— Как тебе не стыдно! — раздался чей-то возмущенный возглас со стороны выхода.

Мой стремительно выросший котеночек, мой милый Габи — он и есть фамильяр, который вместе со мной неведомым образом очутился в этом мире.

— Истинную форму принимать не будешь? — хмыкнула я, глядя на отожравшегося кота.

— Нет!

— А скажи-ка, прелесть моя, зачем ты меня тогда укусил? — напомнила я ему случай в одном из коридоров дворца.

— Ну, я же не думал, что это ты! Ты исчезла, а мне как жить прикажешь? Отголоски твоей силы проявлялись в разных людях, а мне нужно поддерживать жизнь. Через кровь и поддерживал. Одного укуса достаточно, чтобы со мной делились энергией.

— Иди сюда, Обжора, — из вредности я назвала Жоржео кличкой, которую он терпеть не мог.

Уже полностью рыжий котяра забрался ко мне на колени и разлегся на спине, подставляя шею для почесывания.

— Мне нужна твоя помощь, — поглаживая его шерстку, сказала я.

— Да, знаю. С драконов начнем?

— Именно.