Глава 16.1

Да уж… Дело-то, может, и другое, да на лад пошло. А вот натянутость меж нами все равно ощущалась. Пока Вилен со своими склянками возился, я пошла позавтракать, но прям услышала, как он выдохнул, когда я отошла.

Едва ль не обернулась на него, чтоб посмотреть с удивлением. Можно подумать, мне легко это все обмысливать!

Аж головой пришлось встряхнуть, чтобы мысли на нужный лад вернуть. Потом пострадаю, а сейчас – дела!

В кладовой собрала нехитрой снеди, заодно и мальчишек накормила. И только после отправилась обратно, за хозяином нашим. Его, правда, за стойкой уже не наблюдалось, а нашелся Вилен аккурат на втором этаже… Дверь кладовки уже открыта была.

– Я раньше сам тут жил, – сообщил он мне, лохматя свою макушку и оглядывая весь этот беспредел…

Под грудами хлама и каких-то вещей и правда виднелась и обычная мебель. Кровать вон, комод со столом… Все добротное. Но поверх навалено невесть что! Тут и седло для лошади, и мечи какие-то, другое оружие. Стяги какие-то, одежка… А там вон на кафтане красном пуговицы золотые!

– Что ж оно так все валяется?

– Да я тут… – Вилен замялся. Я на него посмотрела внимательно.

– Чего?

– Да со службы все вещи тут запер. Думал, если все старое отсавлю, так легче будет.

– И как, полегчало?

– Да что-то не очень… – пробурчал он, взгляд отводя.

Я подошла к кровати и подняла тот самый кафтан… Добротный такой, богатый. К Вилену повернулась и примерилась, представляя, как тот мог бы в такой одежде смотреться. Я-то привыкла его видеть в штанах холщовых, да в рубахе простецкой.

А тут…

– Давай в порядок приведем? – хитро ему улыбнулась. – Авось сгодится еще, на особый случай приодеться.

– Я не служу уже, Нина, – он покачал головой.

– А это форма военная? – я недоуменно оглядела и остальные вещи. Вроде как одежда одеждой… Яркая вот, красная, бордовая, коричневая… Вилену бы точно пошло. И ткани добробные.

– Не совсем. Но цвета эти именно служивым положены.

Мне тут вспомнилось, что Якуб тот же в красной жилетке ходил. Нахмурилась. Но ведь тот тоже на службе не состоял уже.

– А тем, кто в увольнении уже, им, стало быть, уже нельзя?

– Нина, не хочу я просто, – признался он все же. А в глазах – тоска.

– Вилен… – я положила кафтан и подошла к нем. Взяла под локоть к себе поворачивая.

Никакой жалости, это я помнила.

– От прошлого ты не убежишь. А тебе и вовсе гордиться нужно.

Он смотрел в мои глаза какое-то время, словно выискивал там что-то. В этот момент он чуть отличался от того, к чему привычна я была. Обычно уверенный, чуть насмешливый или холодно-спокойный… теперь он казался почти уязвимым.

– Гордиться тем, что сгорел? – усмешка горькой вышла, даже голос у него чуть надломился.

Как же его это гложет… Столько времени уже прошло, а боль все точит.

Я головой покачала. А после…

Как стукнула его по лбу костяшками пальцев.

– Нина! – вот уж точно не ждал он такого от меня.

– Не Нинкай! – рявкнула на него. – Ты что за ерунду мне тут порешь? Сгорел, не сгорел, ты сколько людей спас, м? Сколько мужчин, женщин, детей, стариков? Ты эту ересь из головы своей дурной вытряхни, или я еще разок постучу! Могу и чем потяжелее!

Вилен на меня круглыми глазами таращился. Дрогнули губы его в улыбке. А потом он и вовсе рассмеялся. Глаза теплом наполнились.

Вот, так уже лучше.

– Давай приведем здесь все в порядок, – по деловому заговорил. – Что-то я к себе в мансарду заберу, а остальное, может, в приют снесем или еще куда. Будешь уже сегодня на новой кровати спать.

Я кивнула, тоже уже улыбаясь.

– И с окном, – я подошла к окошку двустворчатому и распахнула его настежь.