Глава 29.2

В этот раз не было никакого смущения, не было сомнений, только всеполглощающий горячий голод.

– А если... – я облизнула внезапно пересохшие губы, – если оно есть?

Его глаза потемнели, и я увидела, как дернулся кадык на его шее.

– Тогда, – он заправил прядь моих волос за ухо, задержав пальцы на моей щеке, – я самый счастливый человек во всех известных мирах.

Не знаю, кто из нас потянулся первым. Возможно, мы оба. Его губы накрыли мои, сначала осторожно, почти невесомо, словно он все еще боялся моего отказа. Но когда я ответила, обвив руками его шею, что-то будто сломалось внутри нас обоих.

Поцелуй стал глубже, отчаяннее. Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе, и я ощутила, как сильно бьется его сердце, в такт с моим собственным. Мир вокруг исчез, остались только его губы, его руки, его запах… Теплый, домашний, с нотками корицы и ванили от нашей выпечки.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, я почувствовала, что у меня кружится голова. Словно в пекарне стало слишком жарко, хотя печь давно погасла.

– Нина, – он произнес мое имя с таким благоговением, что у меня перехватило дыхание. В его синих глазах полыхало настоящее пламя. Глубокое, решительное, яркое. И мучительное. – Я... я очень тебя хочу…

– Я знаю, – выдохнула, чувствуя странную решимость. – Я тоже.

Я взяла его за руку и повела через кухню к лестнице на второй этаж. Пламя свечей вокруг дрогнуло от моего порывистого движения. Теперь оно отбрасывало на стены причудливые тени, словно танцующие в такт нашим шагам.

Поднимаясь по ступеням, я ощущала, как внутри растет волнение, сладкое, томительное, с примесью легкого страха. Мы с Виленом были женаты уже несколько недель, но до сих пор спали вместе только в обнимку… И именно что спали.

Наш брак был... партнерством. Взаимовыгодным союзом. По крайней мере, так я себя убеждала.

Но те несколько жарких поцелуев уже давно заставляли меня дышать чаще от одного лишь воспоминания… И сейчас, ведя его за собой по темному коридору, я понимала, насколько сильно обманывала себя. Насколько сильно хотела, чтобы он стал мне больше, чем просто партнером. Больше, чем просто мужем на бумаге.

Мы миновали комнату Дульсинеи и детскую. Там уже было тихо. Все домашние уже наверняка спали…

Лестница мансарды передо мной показалась вдруг слишком темной. Я внезапно почувствовав неуверенность. А что, если это ошибка? Что, если завтра мы пожалеем?

Вилен, словно почувствовав мои сомнения, осторожно развернул меня к себе. В мерцающем свете свечи его лицо казалось одновременно таким знакомым и таким новым. Каждая черточка, каждая морщинка в уголках его смешливых глаз… Я видела их каждый день, но только сейчас по-настоящему разглядела.

– Мы не обязаны, – мягко произнес он. – Если ты не готова, если сомневаешься... Я пойму.

Его слова, полные заботы и уважения, растопили последние крупицы моего страха. Я улыбнулась и покачала головой.

– Я не сомневаюсь, – ответила я, делая первые шаги по лестнице. – Не в тебе. И не в нас.

Он последовал за мной в комнату, и я закрыла дверь. Звук защелкнувшегося замка показался оглушительно громким в ночной тишине.

Вилен зажег свечу на прикроватном столике. Ее свет озарил скромную обстановку – кровать, застеленную свежим бельем, небольшой комод, зеркало на стене, которое Вилен недавно повесил специально для меня. Ничего особенного, но в этот момент эта комната казалась самым уютным местом на свете.

Я стояла в ее центре, не зная, что делать дальше. Ругала себя в мыслях, словно я в первый раз… Словно никогда не была с мужчиной…

Хотя в этом теле и не была. Да и сколько лет прошло с моего последнего опыта? Все равно, что впервые…

Но Вилен не позвлил мне долго пребывать в собственных мыслях, шагнул ближе.

– Позволь, – шепнул он, развязывая тесемки на моей спине. Фартук соскользнул вниз, и я машинально подхватила его, повесил на спинку стоящего рядом стула.

Вилен улыбнулся, наблюдая за моими движениями.

– Всегда такая аккуратная, – в его голосе звучала нежность. – Даже сейчас.

– Привычка, – я смущенно пожала плечами, не зная, куда деть руки.

Он взял мои ладони в свои, поднес к губам и поцеловал каждую.

– У тебя руки пекаря, – сказал он, проводя большим пальцем по мозолям. – Сильные, умелые. Я люблю смотреть, как ты работаешь с тестом. Как оно оживает в твоих руках.

Щеки залило румянцем. Никто и никогда не говорил мне таких слов. Не смотрел на меня так, словно я была самым драгоценным сокровищем в мире.

– А у тебя руки мага, – ответила я, переплетая наши пальцы. – Всегда теплые, всегда уверенные. Я чувствую в них ток силы, даже когда ты просто берешь меня за руку.

Мы стояли так, держась за руки и глядя друг другу в глаза, пока Вилен не притянул меня ближе и не поцеловал снова. И на сей раз уже без той пылкости, но это было куда как более будоражуще. Глубже. Теснее.

Его ладони скользили по моей спине, по плечам, очерчивая контуры тела через ткань. Я же обвила его шею руками, с удовольствием запускала пальцы в волосы на его затылке, пропускала между пальцев короткие жестковатые пряди.

– Можно? – спросил он, касаясь первой пуговицы на моем платье.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Одна за другой, пуговицы поддавались его пальцам, и платье постепенно раскрывалось, обнажая нижнюю рубашку. Я стояла, затаив дыхание, пока он не закончил. Платье соскользнуло с плеч, и я осталась в одной рубашке, чувствуя себя одновременно уязвимой и странно освобожденной.

– Ты так красива, – прошептал Вилен, и его взгляд был таким искренним, что сомнения растаяли вконец.

Я потянулась к застежкам его рубашки. Мои пальцы слегка дрожали от переизбытка чувств, но он терпеливо ждал, пока я справлюсь с каждой. Наконец, ткань разошлась, открывая его грудь – сильную, с редкими темными волосками и шрамом, пересекающим правую сторону.

– Откуда это? – я осторожно коснулась рубца.

– Старая история, – он поймал мою руку и поцеловал запястье. – Еще с войны.

Я провела пальцами по шраму, чувствуя под ними неровность кожи.

– Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– А мне нет, – покачал головой Вилен. – Каждый шрам, каждый поступок, каждая ошибка привела меня к тебе. К этому моменту. Я бы прошел через все заново, если бы в конце пути была ты.

Его слова тронули что-то глубоко внутри меня. Я обвила руками его шею снова и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла выразить словами.

Мы медленно опустились на постель, не разрывая объятий. Свеча на столике отбрасывала мягкий свет, превращая наши тени в единый силуэт на стене, и мне показалось это дико символичным.

Вилен лег рядом со мной, приподнявшись на локте, и просто смотрел, словно хотел запомнить каждую черточку моего лица.

– Я никогда не думал, что снова смогу чувствовать так, – признался он, проводя пальцем по моей щеке. – После всего, что было, после всего, через что я прошел... Я думал, эта часть меня умерла. А потом появилась ты.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением. Повернула голову, поцеловала его ладонь. Шероховатая чуть, все еще с запахом муки.

– Я хочу кое-что рассказать тебе, – вдруг произнесла я. Это решение показалось мне сейчас таким правильным. Таким верным…

– Ммм?

– В том мире, в той, моей прежней жизни, я прожила ее достойно, как мне кажется, но у меня не было того, с кем мое сердце билось бы чаще.

– У тебя не было семьи?

– Семья… была. Но я одна поднимала детей. Тот человек, что был их отцом… – я чуть нахмурилась, но Вилен быстро стер пальцем морщинку между моих бровей. – Я уже плохо помню все это, воспоминания сильно притупились.

– Нина…

– Нет, все в порядке, – я чуть мотнула головой. – Я уже почти не помню его. Но он был нехорошим человеком. И отказался от меня и детей.

Вилен нахмурился.

– Но вообще-то я хотела сказать не об этом, – я снова мотнула головой и тут же поддалась порыву, крепко обняла Вилена обеими руками, прижилась щекой к его груди. Он обнял в ответ, тесно, крепко. – В тот момент когда меня уже не было там, но еще не было и здесь, я услышала голоса.

– Голоса?

– Да… Они сказали, что дадут мне второй шанс.

– Для чего?

– Потому что я хотела любви.

Я подняла голову, нашла его глаза. И увидела в их отражении, что он понял. Все понял.

– Я тоже люблю тебя, родная, – его губы снова нашли мои, и все остальные слова стали не нужны.

Наши тела говорили на своем языке – языке прикосновений, вздохов, тихих стонов. Каждое движение, каждый поцелуй был исполнен такой нежности, такого трепета, что на глаза наворачивались слезы.

Лунный свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях, смешивался с теплым светом свечи, создавая вокруг нас особый, волшебный мир. Мир, где существовали только мы двое. Мир, где не было прошлого с его болью и потерями, а было только настоящее с его теплом и обещанием будущего.

В руках Вилена было столько трепета, что у меня щемило сердце от каждого его касания. Не знаю, в какой момент мы оказались полностью обнажены, это уже было не важно. Это было естественно. Это было правильно.

Тяжесть его тела на мне была ровно такой, как нужно, а его движения внутри меня заполнили всю ту пустоту, что была лишней столько времени. Теперь-то мне все стало предельно понятно.

Я пришла в этот мир, чтобы быть с ним.

Эта мысль взорвала нас обоих сладкими фейерверками. Раз, а потом еще один, и еще…

Я не знаю, сколько времени прошло, минуты или часы. Знаю только, что когда мы наконец затихли в объятиях друг друга, что-то внутри меня изменилось безвозвратно. Словно последний кусочек головоломки встал на место, и картина наконец-то стала целой.