Глава 22. Рокси.

- Ты не можешь со мной так поступить! – кричу, ударив ладонями в дверь. – Максим!!!

- Посиди немного, тебе полезно, - отвечает он по ту сторону двери. – И если я приду в следующий раз, а ты будешь продолжатьвести себя в подобном репертуаре, второе твоё заключение будет на три дня. А третье – на неделю, и так дальше.

- Макс, пожалуйста, - клянчу. – Здесь плохо….

- Нет, там хорошо. Ты даже не осмотрелась. Плохо – я бы тебе не сделал, - говорит и уходит.

А я отворачиваюсь от двери и начинаю разглядывать то, что он называет – хорошо!

Комната огромная, сделанная в мягких тонах. По центру большая кровать с балдахином кремового цвета, возле неё две тумбочки, напротив - шкаф-купе с зеркалами на раздвижной двери, на потолку хрустальная люстра, а окна закрывали массивные портьерыбелого цвета.

Кроме того в углу размещался туалетныйстолик-трюмо с зеркалом и многочисленными выдвижными ящиками, на котором находилось всё необходимое для женщины: косметика, разнообразие туалетной воды, аксессуары для причёсок и… даже ноутбук. А так же, в спальне был высокий шкаф, полки которого былитуго набиты книгами. Всё продумал…

Невероятная красота в моём любимом стиле.Но самое удивительное, что когда я заглянула в шкаф, то нашла тамогромное количество всякой одежды и обуви моего размера.  Именно в тот момент я поняла, что дело не в прослушках, или каких-либодругих вещах, в которых я подозревала Макса. Он готовился к моему переезду. Очень давно. А значит, не всё настолько ужасно, как я себепридумала.

Возможно, он меня и не любит, ното, что я ему не безразлична, это очевидно.

Но я всё равно не оставила попыток выбраться из заключения, проверив окна на прочность, пару раз бросив в них серебряной статуэткой, которую обнаружила на шкафу. Ничего не произошло. Стекло не разбилось. Только лишьсорвала ноготь, после чего наконец-то успокоилась.

Я просидела в закрытой комнате до вечера,сходила вванную, которая прилагалась к спальне и имела в себе огромнуюджакузи. А затем переоделась в более удобную одежду, сменив узкие джинсы с топом, на свободные штаны похожие на казацкие шаровары и безразмерную футболку. После чего плюхнулась на мягкую кровать, и всё остальное время провела за чтением книг и в ноутбуке, в котором, оказывается, был даже доступ к интернету, но при этомвсё как-то выборочно. Я могла посещать только определённые сайты, и не имела возможностивойти в социальные сети или общаться по мейлу.

За это время, мне дважды приносила еду, некая женщина, пухленького телосложения, лет пятидесяти. Она не разговаривала со мной, даже не поднимала взгляд, просто оставляла столик на колесиках с едой в комнате около двери и уходила, прежде чем я успевала подняться с кровати, чтобы подойти к ней.

А вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, поскольку думала что уже к утру,Макс так и не польстит меня своим присутствием, он неожиданнопоявился в комнате, вместе с моим телефоном.

- Какя и думал, телефон тоже прослушивали уже несколько месяцев. Мои специалистыпопытались пробить кто, но это оказалось задачей не из легких. Сигнал блокируется. За этим действительно стоит кто-то серьёзный, - говорит он, присаживаясь возле меня на край кровати.

- Кому это нужно? – спрашиваю спокойно, забыв нашу утреннюю стычку. Это действительно было не важно. Всё, уже было не важным. Если кто-то за мной следит,значит, есть причина, и я хотела её знать. Но пока, я не понимала, что это может быть.

Чтобы обвинить Макса вновь в выдумке или лжи – не былодаже речи, лицо и взгляд с которым он сообщал мне об этой слежке, только подтверждали его злость и недовольство.

- Подумай хорошенько, может последнее время было что-то такое, что вызвало твоё подозрение, - помогает мне Макс, и я ему была безумно благодарна, что он вообще делится со мной этими новостями и обсуждает всёна равных.

- Не знаю…как по мне, так ничего не происходило. Хотя, первые полгода после смерти отца,я ходила по улице, насторожившись…

- Почему? – подхватывает Макс. - Несколько лет назад, мой папа взял кредит и в конце погашения, не смог выплатить какую-то там мизерную часть. Заболел. А когда бросился решить это дело, оказалось, что договор по кредиту выкупила, до сих пор мне неизвестнаяколлекторская кампания, которая взяла нас «в оборот». Целый год нам не давали жизни, а проценты росли с неимоверной скоростью. Потом были какие-то штрафы, пеня и всё настолько запутанно и обдуманно, что даже моя старшая сестра со своей подругой у которой была юридическая фирма, не могли подкопаться к этому делу. В итоге, отец умер, и всё как-то резко затихло, - вспоминаю я, грустным голосом. – Я думаю, это из-за того, что бабушка всё же подала в суд на тех типов, и они испугались, хотя ход делу в суде так и не дали. Но я рада, что тот кошмар завершился, и больше не поднимала этого вопроса, чтобы не сделать ещё хуже.

- Странное завершение, - задумчиво говорит Макс. – Я знаю эту махинацию с липовым банком. У нас в городе как минимум двадцать таких группировок, которые составляет в себе,целую сеть подобных авантюр.

 - Но они ведь не проявляли себя целый год! – напоминаю.  - Именно это и странно. Тем более после того, как ты осталась сама с квартирой инаследством бабушки. Прости, я проверило тебе всё, - добавляет, увидев мой удивлённый взгляд. – На твоё имя оформленаквартира отца и дом в поселке «Солнечное», а на имя Милены Ерофеевойесть дарственная на квартиру, которую ей завещала ваша бабушка. Вы получаетесь лёгкой добычей и лакомым кусочком с хорошей наживой.- Милену сюда не впутывай, - обрываю его. -Она вряд ли знает об этих всех проблемах и заботах. Она бросила нас, в самый трудный момент, когда коллекторыокончательно перекрыли нам кислород, и укатила в Париж со своим парнем. Даже на похороны отца не соизволила явиться…, - обиженно говорю я.

Вспоминать этот момент было тяжело, но я всё равно хотела вернуть сестру и наладить с ней отношения. Каждый ошибается в жизни, и если Милена выбрала побег, вместо борьбы, то это её выбор. Коллекторы тогда изрядно вытрепали нам нервы, и сказать по правде, я тоже не всегда выдерживала. Подольше задерживалась на работе, чаще ночевала у Леши, в общежитие, с которым у настогда, тольконачались отношения. В итоге, папа подолгу оставался сам с собой, с чувствомвины,изводил себясамобичеванием и его сердце, просто напросто не выдержало. И кто из нас больше виноват: я или Милена – не знаю, потому что сама вела себя не всегда правильно.

 - Ладно, не грусти. Я узнаю всё и разберусь сам! А ты отдыхай и не волнуйся. Тебе противопоказано…, - почему-то говорит он, и я поднимаю на него взгляд.

- Ты забыл о моих планах? – спрашиваю, и его взгляд темнеет от злости. – Я хочу покончить с этим как можно быстрее…, - прошу, а он протягивает мне, мой телефон и сразу меняет тему.

- Можешь звонить куда надо, но не говори ничего лишнего. Мои парни прослушивают тебя, и если услышат что-то подозрительное, заблокируют, - холодно говорит. – Окно бронированное, так что не теряй зря силы, - добавляет, а я машинально оглядываюсь, замечая на потолку несколько небольших камер и вновь расстраиваюсь. Он неисправим. – Ты не заключенная, но для твоей же безопасности, побудешь пока с некими ограничениями, пока я не удостоверюсь, что могу тебе доверять.

- Ты за мной подглядываешь? – уточняю, хотя и так знаю ответ. - Пришлось. Ты у меня девочка темпераментная, а я не хотел, чтобы ты навредила себе.

- А в ванной? – спрашиваю то, что больше всего интересовало. Ведьсовсем недавно нежилась в огромной джакузи.

- Я не извращенец, - лишь отвечает он, подымаясь на ноги.  - Извращенец! Ещё какой! – возражаю. – А кто недавно просил целую ночь секса, взамен на защиту?

- Не сегодня так завтра, ты всё равно окажешься в моей кровати, поэтому привыкай - я буду часто играть нечестно, -предупреждает он и уходит.