Глава 8.

Алёна Вишнякова

Я просыпаюсь от ощущения пустоты… Резкого, будто кто‑то выдернул из‑под меня простынь... В комнате темно, только бледный свет уличного фонаря пробивается сквозь роскошные шторы…

Сначала не понимаю, в чём дело. Ведь засыпала-то я рядом с Глебом, а проснулась, кажется, одна… Лежу, моргаю, пытаюсь уловить знакомый ритм его дыхания рядом. Но тишина нагнетает меня… Такая густая, тревожная. Ни шороха, ни движения.

Протягиваю руку и, действительно… постель холодная. Его нет.

Сажусь, оглядываюсь. В темноте контуры мебели кажутся чужими, непривычными. Сердце стучит быстрее, чем обычно.

– Глеб? – шепчу я, но голос теряется в темноте.

Встаю, смотрю на кота, свернувшегося калачиков снизу кровати. Он даже не шелохнется…

Выхожу в коридор. Пусто. На кухне темно. В гостиной тихо. Я иду, прислушиваясь к каждому шороху, к биению своего сердца, которое, как назло, оглушает. Пальцы невольно сжимаются, будто ищут опору. На секунду мне кажется, что это какой-то кошмар и сейчас из-за угла на меня накинется какой-нибудь бабайка или слендермен…

– Ну и где ты? – бормочу я, обращаясь то ли к нему, то ли к коту, который сонно потягивается в ответ…

Он не отвечает. Кот, как ни странно, тоже.

Когда я присматриваюсь, дверь в прихожую оказывается чуть приоткрыта. Мне страшно идти, но я хочу проверить… Я толкаю её и выхожу на лестничную площадку…

Он стоит у окна. В одной футболке и спортивных штанах, с сигаретой в пальцах. Дым поднимается к потолку, растворяясь в полумраке. Его силуэт чёткий в тусклом свете, но лицо спрятано от меня в тени.

Я замираю на пороге.

– Глеб… – начинаю я, но он не оборачивается сразу.

Только через секунду медленно поворачивается. В его глазах нет обеспокоенности, что он меня обманул. Что-то отстранённое. Будто он где‑то далеко, за тысячи километров от этой площадки, от меня.

– Будешь? – спрашивает он, протягивая окурок.

Ээээм…

– Нет… – я хмурюсь, делаю шаг назад. – Что происходит?

– Как тебе здесь? Нравится? – он бросает взгляд в сторону квартиры. – Будто это не просто бетонная коробка... Всё это… слишком пафосно, да? Декор, цветы, стены, покрытые этим дорогущим напылением. Б-р-р-р… – ёжится он.

Я молчу. Не знаю, что ответить. Это его квартира, его пространство, которое ещё вчера казалось мне уютным. А сейчас, будто чужое. Будто я впервые переступила этот порог. Да и он так выражается… Мне казалось, ему здесь комфортно.

– А как давно ты куришь? – спрашиваю я, сама не зная, зачем. Вопрос вырывается, как будто живёт отдельно от меня. Потому что я понимаю, что он врал мне. А тут я его просто спалила… И он не оправдываться начал, а завёл какой-то странный диалог.

– Это имеет значение? – он поднимает бровь. – Тебе не нравится?

– Нет, я так не говорила… – бормочу я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Договорить не успеваю.

Он резко шагает ко мне, хватает за талию и усаживает на узкий столик у окна. Я вздрагиваю, но не сопротивляюсь… Слишком неожиданно, слишком странно. Его пальцы холодные, но хватка такая крепкая, что я и вздрогнуть нормально не могу, чтобы обозначить, что этот контраст мне неприятен…

Он наклоняется. Его лицо так близко. Он вдыхает мой запах, будто принюхивается. Это щекочет, вызывает мурашки, пробежавшие по спине. Я невольно сжимаюсь, улыбаюсь, пытаюсь отстраниться, чтобы взглянуть ему в глаза, но он держит.

А потом без предупреждения его пальцы скользят между моих ног. Я вздыхаю, инстинктивно сжимаю колени.

– Погоди… Глеб… Не надо, ты чего… – шепчу я от неожиданности. Голос дрожит, слова путаются.

Но он держит. Смотрит в глаза. Не разрывая зрительного контакта. Его дыхание с привкусом табака, горькое... Непривычное…

– Наверное, тут соседи… – я оглядываюсь на камеры у лифта, пытаюсь найти опору в привычных деталях. – Они могут по камерам увидеть… Неприятно…

Я уже молчу про то, что я говорила… Я девственница. Я не собиралась с ним так быстро спать…

Он молчит. Только смотрит. Его зрачки расширены, в них ни намёка на улыбку, на нежность, к которой я привыкла. Может, ему кошмар какой-то приснился… Или просто чем-то огорчен…

Моё сердце ускоряется. Не от желания, а от тревоги. Ладони потеют, пальцы сжимаются в кулаки. Я пытаюсь понять, что происходит, но мысли разбегаются…

Тишина давит. Слышу только своё напряженное дыхание и его, такое ровное, спокойное… Будто ничего не происходит, но…

Его пальцы всё ещё там, между моих ног, но теперь они не двигаются. Просто лежат, будто ждут чего‑то. Я чувствую их тепло там…

– Глеб, – снова шепчу я, голос срывается. – Ты… Может не надо, а… Я ведь говорила…

Он медленно поднимает руку, проводит пальцами по моей щеке. Прикосновение острое… Заставляет меня вздрогнуть перед ним…

– Не надо… – переспрашивает он тихо, почти шёпотом. – Не хочешь меня?

Эти слова для меня, как удар пол дых. Я замираю, не в силах ответить.

– Я…, – наконец выдавливаю я. – Я хочу, наверное… Просто не готова… Ты же знаешь…

– Ага… Знаю… – он чуть склоняет голову, не отводя взгляда.

– Что-то случилось? – спрашиваю тихонько. – Ты можешь мне рассказать. Всё. Что-то на работе до сих пор? Что тебя так тревожит?

Он смотрит на меня долго, будто взвешивает каждое слово. Потом резко отстраняется, делает шаг назад и щурится...

– Ладно, – наконец говорит он, взяв меня за руку. – Пошли в дом. Тут холодно, и ты вся дрожишь.

Он тянет меня к себе... И я следую за ним, как послушная собачонка. Ноги подкашиваются…

Мы возвращаемся в квартиру. Он закрывает дверь и поворачивается ко мне. Ещё несколько секунд смотрит на меня…

Касается моих волос и уголок губ еле заметно приподнимается.

– Я сейчас вернусь… Иди в постель… – бросает напоследок и исчезает в ванной комнате… Заставив меня недоумевать о том, что это вообще только что такое было…