12

Несмотря на слабость и усталость, Солус долго не мог уснуть. Боль в теле не особенно его беспокоила – стала уже привычной. Именно поэтому он не сразу обратил внимание на то, что раны стали беспокоить его гораздо меньше.

И только когда порыв ветра сорвал с петель ставню и та с грохотом обрушилась на пол, он понял, что что-то изменилось.

Не дожидаясь слуг, он вскочил с постели и бросился к окну. Ступая по хрустевшему стеклу, он снял поврежденную створку и пристроил ее под окном. И только спустя несколько секунд, возвращаясь в постель, он застыл на месте, как вкопанный. Прислушался к своему телу. И сделал еще один шаг. Осторожно, будто не доверяя своим ощущениям, сделал второй шаг. Так и есть! Нога в поврежденном бедре не просто болела меньше, а еще и слушалась лучше. Значит, и правда стены родного дома лечат.

Солус подошел к зеркалу и посмотрел на свое лицо, грудь. В полумраке, при свете звезд и ночного светила его раны все еще казались темными провалами. Он ощерился в улыбке (если, конечно, этот оскал можно назвать улыбкой). Дотронулся пальцами до израненной щеки. Он чувствовал свои прикосновения. А это значит, что его тело восстанавливается. Все-таки есть сила в родовом алтаре. Солус не сомневался, что именно этот древний камень напитывает его кровь силой и магией рода.

Соблазн зажечь магию на кончиках пальцах был слишком велик, но мужчина смог сдержаться. Пусть его сила и магия возвращаются, но все же, их запас еще слишком мал. Если восстановление пойдет такими темпами, то вскоре он сможет безболезненно отправиться на поиски своей беглянки.

Эта новость была не просто радостной, а сногсшибательной. А там, глядишь и руны, выжженные на его груди, он сможет успокоить. Но для этого нужна ОНА, его лисичка. Чресла в предвкушении заныли, вздыбились. По венам огненными всполохами заискрилось-побежало возбуждение.

А может прав его слуга? Может, вспомнить свои истоки, своих предков-драконов, и позвать свою женщину? Чем черт не шутит, а вдруг она откликнется на его зов?

Солус вернулся в постель, опустился на шелковые прохладные простыни. Какое-то время холод шелка остужал горевшее страстью тело. Огонь желания бурлил в его крови, а из груди рвался стон.

— Приди ко мне, — рычал тихо Солус, стискивая зубы от напряжения, — приди, — звал он.

Он звал и звал, не особо веря в успех, но надеясь.

Лишь перед самым рассветом он на какое-то время смог заснуть тяжелым, беспокойным сном. Ему снились огненные пряди, хлеставшие по его лицу, удивительнее глаза, вспыхивавшие фиолетовыми искрами и полные, приоткрытые в страстном порыве губы. Ладони словно чувствовали нежный шелк девичьего тела, трепетавшего под его умелыми пальцами.

Солус застонал во сне.

Совсем рядом раздался всхлип и звук глухого падения. Эти звуки вырвали его из объятий сна. Злой, неудовлетворенный, он вскочил, пытаясь увидеть, кто это посмел так бесцеремонно выдернуть его из грез.

Никого не увидев, ему пришлось встать с постели. Недалеко от кровати бесформенным кулем лежала служанка. Несчастная пришла на заре и принесла мужчине чистую одежду и кувшин с горячей водой. Где-то там, на лестнице двое мужиков тащили ведра с водой для ванной.

Неожиданный стон и глухой рык, вырвавшийся из груди спящего, как считали слуги, драга, испугал служанку. Она, всхлипнув, тут же грохнулась в обморок.

Именно этот звук и разбудил Солуса.

Откуда ему было знать, что именно в этот момент, всего в часе ходьбы от его замка, его мечта вышла из старой покосившейся калитки.

Подобрав упавшую одежду, Солус поспешил одеться. А затем, все еще сильно прихрамывая, прошел мимо подоспевших слуг с ведрами. Он решил, что не будет плескаться в тесной лохани, а пойдет к родовому алтарю, у основания которого бил родник с ключевой водой.

Солус тихо спустился по высоким мраморным ступеням, крепко держась за перила и осторожно переставляя больную ногу. Поведя рукой по холодному камню, вдруг вспомнил, как в далеком детстве, наперегонки с Митусом они съезжали по этим перилам, затем стремглав неслись через просторные комнаты, пугая слуг, а иногда и сбивая их с ног.

Сейчас из старых слуг никого не осталось. Никто не провожал его снисходительными улыбками, никто не отвешивал легких подзатыльников. Нынешние слуги, похоже, не просто боялись его, а содрогались от ужаса. Неужели он стал таким страшным? Или все дело в том глупом слухе о том, что он никто иной, как драг? Драгов в его землях, действительно боялись. Никто не знал, на что они на самом деле способны, ведь они редко спускались с Черных скал. А мир полнился лишь слухами да страшилками о них.

Очередная служанка вынырнула из-за угла и стала подниматься ему навстречу. Но увидев его, дернулась, едва удержав в руках стопку полотенец, и стремительно бросилась прочь. Хорошо, хоть в обморок не упала, как та девица в его покоях.

Больше на его пути никто не встретился. Краем глаза он ловил иногда мелькавшую тень, скрывавшуюся в дверных проемах. Да слышал за своей спиной едва уловимый шепоток.

Дворец за ночь преобразился. Сияли до блеска натертые зеркала. Вымытые начисто окна, растянувшиеся от самого пола и до потолка, пропускали мягкие утренние лучи. Тяжелые пыльные портьеры куда-то за ночь делись, а новые еще не успели повесить.

Ну, да сам виноват. Ворвался в замок внезапно, никого об этом не предупредив.

— Эй, ты! – Солус окликнул зазевавшегося и не успевшего скрыться при его появлении мужичка, — пришли-ка в мою спальню плотника. Пусть займется в замке окнами.

Выйдя из замка, Солус отправился по дорожке в сад. Цепляя ногой за камни, он продвигался неспешно, чувствуя спиной тяжелые, полные страха взгляды. Придется впредь вставать еще раньше, если он не хочет ловить на себе чужое воспаленное любопытство.

Только скрывшись под сенью старых яблонь, он почувствовал себя в своей тарелке. Надо же, никогда раньше его не раздражали так чужие взгляды и страх, как сейчас. Послать бы за своими слугами, но нужно соблюдать секретность. Никто не должен догадаться, что он находится в таком плачевном состоянии.

Кстати, интересно, когда братец обнаружит его пропажу? Солус представил себе обеспокоенное его исчезновением лицо брата и ухмыльнулся. Несмотря на бесконечные перепалки и показную ершистость, братья были на редкость дружны. Ни в ком так не был уверен Солус, как в своем брате. И более того, он ни минуты не сомневался, что Митус уже организовал самую настоящую поисковую облаву на его лисичку. Главное, чтобы девчонка была жива. А об остальном он позаботится при встрече с нею.

Узкая дорожка сделала крутой поворот, огибая высокий, усыпанный белоснежными шапками цветов куст. Едва глянув на Родовой Алтарь, Солус усмехнулся. У его подножия за ночь образовалась глубокая лужица. Пройдет еще несколько суток, и на этом месте будет уже небольшое озеро. Как в давние времена, как в детстве. Много лет назад не было ничего лучше для двух сорванцов королевских кровей, как плескаться целыми днями в прохладной даже в самый жаркий день воде.

Так же, как и в детстве, уверенный в том, что его никто не потревожит, он сбросил всю одежду и зашел в воду. У самого Алтаря вода едва доставала ему до середины бедра. Мужчине пришлось лечь, облокотившись головой о камень, чтобы прохладное озеро омыло все его тело. Легкая улыбка скользнула по губам, когда он почувствовал, как родовая магия медленно, будто крадучись, проникает в кровь. Их легенды и жрецы умалчивают о том, что утраченную силу можно вернуть. Главное, оказаться в нужном месте. А его Олли, оказывается, не так уж прост, раз знал об этом. Не случайно же он еще в первый день посоветовал ему навестить Родовой Камень силы.

От размеренных, ленивых мыслей его отвлекла вспышка резкой боли. Настолько неожиданная, что он даже открыл глаза. Руны на груди, появившиеся во время незаконченного обряда, будто кто ножом всковырнул. Справившись с первой вспышкой, он вдруг уловил тихие, крадущиеся шаги. А затем ощутил на себе чужой взгляд.

Он был безоружен, практически лишен магии, и вряд ли сможет оказать достойное сопротивление при нападении. Поэтому он опять закрыл глаза и притворился спящим. Если кто то замыслил против него что-то недоброе, пусть подойдет поближе, чтобы Солус смог дотянуться до него голыми руками.

Но вокруг все замерло, стихло. Ни шага, ни дыхания, ни звука. Только руны на груди горели почти нестерпимо. И взгляд, ощущаемый им сейчас так остро, словно перышко порхал по его лицу, груди.

Совсем недавно Солус с лёгкостью мог предугадывать действия врагов, элементарно улавливал их мысли, страхи, побуждения. Сейчас же его лишённые магии чувства молчали.

Хотя, нет…

Мужчина замер, и даже задержал дыхание. Страх. Он почувствовал чужой страх. И тотчас же волна интереса перекрыла это древнее чувство, будто чужое любопытство, наконец-то побороло тот пресловутый страх. Солус скорее догадался, чем ощутил, как замерло дыхание того, кто «тайно» наблюдал за ним.

А затем, едва перекрываемый шумом листвы до него донёсся судорожный вздох. Руны на груди вспыхнули огненной болью с новой силой. Не может быть… Этого просто не может быть… Неужели его зов был услышан?!

Мужчина так боялся ошибиться в своих предчувствиях, что так и застыл, не открывая глаз, боясь вздохнуть и пошевелиться. Он боялся. Боялся ошибиться, боялся спугнуть ее, свою лисичку.

Или, все же, это лишь видение? Результат его воспалённого воображения? Вопль неутолённого желания?

Пора развеять сомнения. Мужчина глубоко вздохнул, почувствовав, как приподнявшуюся над водой горящую грудь овеял утренний прохладный воздух. И медленно, открывая глаза, повернул голову.

Кусты вздрогнули, скрывая непрошенного гостя. А едва слышный испуганный возглас, раздавшийся из чащи сада, заставил его кровь забурлить. Сердце пропустило удар, а виски заломило от предвкушения. Не отдавая себе отчёта в том, откуда у него взялись силы, резко вскочил и ринулся на звук. Правда, смог сделать всего несколько шагов. Резкая боль прошила его ногу насквозь. Яростно рыча от бессилия, мужчина рухнул на землю. Превозмогая адскую боль, он двинулся вперед, опираясь на руки и здоровую ногу. Его сил хватило лишь на то, чтобы добраться до дорожки. Он замер, следя ошарашенным взглядом на изящную девичью фигурку, исчезающую в этот момент за поворотом.

Он не ошибся! Это она! Грива цвета темной меди огненным облаком развевалась вокруг хрупкой фигурки. Ему хотелось орать от радости и рычать от бессилия. Но как же так? Она буквально сама явилась к нему руки, а он так бездарно ее упустил. Опять! Сотрясая землю кулаками, он повалился навзничь.

Девчонка снова сбежала. Только обжигающая пульсация на груди подтверждала то, что это было не просто видение. Она пришла. А это значит, что он вернёт ее, и больше никогда от себя не отпустит. Сцепив зубы, Солус поднялся на ноги и поковылял к куче промокшей насквозь одежды.

— Призвать Тантума, поднять на ноги челядь и слуг… — поспешно одеваясь, мужчина на ходу набрасывал план действий. Но вдруг понял, что потеряет слишком много времени если будет самостоятельно ковылять к замку.

Поэтому он сделал то, что позволял себе делать лишь в самых крайних случаях. Мысленно отдал своему слуге Олли приказ немедленно явиться к алтарю. Солус знал, что слуга может слышать его на расстоянии. Это он, Солус, с потерей магии потерял такую возможность. Обычно Олли молча выполнял приказы, потому, услышав в голове взволнованный голос слуги, Солус удивился. И обрадовался. Он не ошибся — и его магия возвращается. Ведь в противном случае он не услышал бы ответа слуги. А удивился, потому что Олли отказался подчиняться.

— Не могу, повелитель. Но Вас попросил бы поторопиться. У Вас посетитель, и кажется, дело не терпит отлагательств.

Зло выругавшись, да так, чтобы слуга прочувствовал его гнев, Солус отправился к замку. Кажется, сейчас не поздоровится и строптивому Олли, и тому нежданному гостю.