26

Чувствовала я себя чертовски плохо. Причём, вот уже несколько дней. «Приключение» не прошло для меня даром. Едва только я пришла в себя, как меня замутило. Слабость и головокружение были такими сильными, что проблематично было даже с кровати подняться.

А тут к физической слабости ещё и психологический раздрайв добавился. Солус, к которому я уже привыкла, исчез. Вместо ослабленного недугом и ранами мужчины появился сильный воин, от которого так и фонило силой, магией и властностью. Он так сильно изменился, что я стала бояться встреч с ним. И безбожно спекулировала своим состоянием. Каким-то чудом я стала предугадывать его совершенно беззвучное появление. Тотчас же валилась в постель и имитировала если не обморок, то глубокий сон. Огромных усилий мне стоило не потянуться к его неизменно ласковой ладони, опускавшейся мне на лоб, не ответить на осторожное прикосновение его губ к моим. Я понимала, что без конца избегать его общества мне не удастся. Но отсрочить неминуемое объяснение все равно пыталась.

Несколько дней назад ко мне спешно призвали местную лекарку, которая в замешательстве развела руками. Затем появился дремучий старец, в конце концов скрипучим голосом заявивший, что «такие» болезни он не лечит. Даже бабушка Фойя заглянула ко мне, несмотря на все ещё мучившую её слабость. Она покатала рядом со мной свой клубок судьбы, поболтала со мной ни о чем, а затем вдруг резко наклонилась ко мне, и шепнула на ухо:

— Не мучай ты его, детка. Он и так весь извёлся. Слуг всех, окружающих тоже извёл. Да и его внимание к тебе в твоём состоянии никак не повредит.

— Н-не понимаю, о чём вы.

— Всё ты понимаешь. Просто поговори с ним. Он ведь ничуть не изменился. Только силы немного добавилось. И всего то.

Я шумно сглотнула. Состояние, как состояние. А внимание его… Я была не против его внимания, но и одновременно боялась его. Почему-то всего пару дней назад мне казалось всё простым и ясным. А после того, как я чуть не стала причиной его гибели, все изменилось. Жару в огонь добавило и обращение к нему появившихся откуда ни возьмись подданных.

Они называли его Повелителем! Да он и был им всё это время. Даже когда был искалечен, лишён магии и силы. Причём, искалечен по моей вине. Правда Радуга, которая вдруг решила, что вправе критиковать меня и подвергать сомнению мои суждения, нагло вмешалась в мои думы:

— Сам виноват. Нечего было на несмышлёныша набрасываться.

Это я то – несмышлёныш?!

Радуга вообще в последние дни осмелела. Я почему-то вдруг решила, что буду считать её девочкой. И она, кстати, была не против этого. Она перестала скрываться и стала видима окружавшим меня людям. Мне очень хотелось узнать мнение Солуса о ней. Но ведь для этого нужно было хотя бы поговорить с ним.

И как же этот Повелитель царственно и как нечто само собой разумеющееся принимал всеобщее преклонение и почитание. Это только я всё время была, словно слепой котёнок. Сначала приняла его за банального бандита и насильника. Затем окрестила его драгом. А после всего и вовсе чуть не свела его в могилу.

Чувство вины и странного смущения не давали мне смотреть ему в глаза. Заставляло трусливо прятаться и избегать его.

Фойя ушла, а вместо неё ворвалась счастливая Инимис. Сговорились они, что ли? Дежурство у моей постели устроили?

— Эль, ты представляешь, ОН сделал мне предложение. Мы теперь с тобой не просто подругами будем, а настоящими сёстрами.

— Оу, — только и смогла я выдавить из себя и вдруг горько разрыдалась.

— Эль, ну чего ты? Почему плачешь? Ведь всё хорошо закончилось. Даже лучше, чем можно было предполагать.

— Да что ты понимаешь, Ини.

— Послушай, милая. Все в твоём состоянии ведут себя… странно.

Опять речь о моем состоянии! Да что же все такие понятливые, только я ничего-то и не понимаю.

— Но нужно взять себя в руки. Он ведь горы ради тебя готов свернуть. А тебе-то и нужно всего лишь поговорить с ним. А дальше Солус уже сам справится!

Ну что же. Они все правы. Рано или поздно нам, действительно, придётся поговорить. А мне вот совсем не хотелось говорить! Я хотела, что бы он сгрёб меня в свои объятия, как раньше. А не осторожно, будто смертельно больную, касался лишь кончиками пальцев. Отстраняясь, стоило лишь мне сделать какое-то движение. Я хотела, чтобы он смял мои губы поцелуями, а не по-братски касался губами лба.

Наверное, и впрямь придётся поговорить. Потребовать. Настоять.

Медитация и самовнушение ни к чему не привели. Я всё ещё смущалась и боялась предстоящего разговора.

Я обречённо вздохнула, вытерла ладонью мокрые щеки и прошептала:

— Ини, ты поможешь мне одеться?

— Да конечно! О чём речь! Даже в комнаты Солуса провожу тебя. А то мало ли…

Наверняка, она хотела сказать «сбежишь», но вовремя прикусила язык.

Ини вынула из сундука комплект яркого синего цвета. Потом пристально, с прищуром на него посмотрела. Оценивающе глянула на меня…

— Нет, не пойдёт. Ты и так слишком бледная. А синий вообще тебя в мышь превратит.

И тут же выдернула невесомое, из нежнейшего алого шёлка платье.

— Вот. Это как раз подойдёт.

Слишком яркое. Слишком невесомое. Слишком воздушное и слишком прозрачное.

Но я даже спорить не стала. Позволила ей облачить себя в это яркое платье и с удивлением заметила, глядя в зеркало, что алый цвет действительно несколько нивелировал мою бледность. Ну, по крайней мере, отвлекал на себя внимание.

Плотный корсет туго обнял мою грудь. Я даже попыталась несколько её утрамбовать, смутившись того, какой пышной она вдруг стала казаться из-за этого наряда. Но, поняв бесполезность моих попыток, махнула на это рукой, прикрыла глубокое декольте несколькими прядями волос и отправилась вслед за Ини. Невесомая ткань алым облаком обнимала мои бедра, струилась по ногам, путаясь и мешая идти. А может, это просто ноги от слабости и нерешительности отказывались передвигаться.

Я ничуть не удивилась, обнаружив сразу за дверью моей спальни верного Олли. Конечно же, он совершенно случайно проходил мимо и просто остановился у моей двери. Отдохнуть решил, а вовсе не подслушивать.

— Повелитель с братом беседуют на малой террасе, — тут же доложил он.

— Спасибо, — кивнула я, смутившись его странно умильного взгляда. Что это с ними со всеми?

Ини что-то тараторила легкомысленное, крепко держа меня под локоток. Она действительно не отступила от меня ни на шаг, пока мы не добрались до террасы.

Я лишь мельком заметила окружавшую нас красоту. Цветущие растения в кадках, облака, запутавшиеся в вершинах деревьев, порхающие бабочки и распевающие песни птицы.

Всё это потеряло значение, едва я увидела его. Увидела, и тут же чуть вновь не разрыдалась.

Обретя свою магию, он словно стал выше, раздался в плечах. Волосы шелковистой копной обрамляли на первый взгляд резкое, но такое красивое лицо. Высокие скулы и квадратный подбородок были гладко выбриты. Черные брови хмурились над сверкающими ониксами его глаз. Нос с горбинкой отбрасывал тень на такие чувственные губы.

— Мне теперь кровь из носу нужно найти яйцо Тантума. Но я понятия не имею, где…

Он замолчал на полуслове, едва заметил меня. Вздрогнул. Несколько раз моргнул, будто не верил своим глазам. И всего в два шага оказался рядом.

Я понимала, что вовсе ему не ровня и, скорее всего нам вскоре придётся расстаться. Но как же я обрадовалась его порыву. Как же было уютно в его руках, которые тут же бережно взяли меня в кольцо.

Я не удержалась и провела ладонью по скуле, идеально ровной скуле, которую ещё недавно разрезал уродливый шрам. От него сейчас не осталось ни следа. Равно как и от его хромоты. Его собственная магия, в разы усиленная подчинившейся магией мерзкого колдуна излечила его. Я знала из разговоров слуг, тихо журчавших рядом, пока они думали, что я сплю, что теперь Солус был одним из сильнейших повелителей Ириды. Силой с ним могли тягаться только драги, жившие уединённо в горах. А такой могучий и влиятельный человек должен со временем передать собственным потомкам свою силу, власть, влияние. Тем самым потомкам, которых я ему подарить не смогу.

Но я смогу освободить его от себя. А ещё, вернуть то самое утерянное яйцо. Для его сына.

На второй день после того, как меня вырвали из лап колдуна, мне приснился сон.

Маленький, пухлый малыш, так напоминавший мне Солуса, на неуверенных ножках приближается к тому самому яйцу, которое я спрятала в пещере за водопадом. Правда, оно почему-то во сне было гораздо больше того, которое помнила я. Стоило малышу подойти к яйцу, дотронуться до него крошечными ручонками, как на кожуре появляется кружевная сетка трещинок. С каждым мгновением трещины всё увеличиваются и расширяются, сотрясая яйцо и, наконец, раскалывая его на две половинки. Чёрный, как смоль юный дракончик с алыми глазами с интересом уставился в тёмные глазки малыша. Малыш задорно смеётся и тянется к только что вылупившемуся взъерошенному монстрику. Так похожего на грозного Тантума…

Я шумно сглотнула. Как же мне больно! Как же я хочу иметь такого же пухлого малыша! Как две капли воды похожего на своего отца!

— Нам нужно поговорить, — шепчу я. – И я знаю, где спрятано яйцо.

— Не переживай, моя Эль. И ни о чём не беспокойся. Я найду то яйцо. Наш сын не останется без дракона.

Солус не успевает вытирать мои слёзы. Рыдания сотрясают меня, мешая видеть, слышать, говорить.

— Ты не понимаешь, Солус. Я не могу иметь детей. Ты должен меня отпустить. Я не хочу лишать тебя…

— Тсссс, — его губы накрывают мои, заставляя замолчать, — Ты сама не знаешь, о чём говоришь, моя девочка.

Он разворачивает меня, прижимая к себе спиной. Руки его накрывают мой живот. Ласково, нежно оглаживают его.

— Ты так ничего и не поняла, глупышка, да?

Его тихий смех у самого уха дразнит меня, заставляет ёжиться.

— Закрой глаза и прислушайся, — шепчет на ухо.

Закрыть глаза легко. Даже очень. А вот прислушаться… Что я должна услышать?

— Я тебе покажу, — отвечает на мой мысленный вопрос.

А я и забыла, что мы можем слышать мысли друг друга. Главное, не закрываться, не отгораживаться.

Я замерла, прислушиваясь к его мыслям, к трепету его сердца, бившегося так близко.

— Я люблю тебя. И никуда. Никогда. Тебя не отпущу. Моя Эль.

Ну, эти слова я готова слушать вечно. Моё сердечко пропустило удар и забилось ещё сильнее. Шум ветра стал затихать, стих шёпот деревьев, умолкли птицы. Только моё сердце и его…

И вдруг… Будто слабый, невесомый пульс, зазвучало тихое, робкое: «Тук. Тук, тук-тук». У меня… под сердцем!!!

— Слышишь его, Эль? Это наш ребёнок. Мальчик или девочка…

Так вот, откуда взялись эти умильные взгляды, разговоры о моём загадочном «состоянии». О моей беременности знали все, кроме меня.

Моя беременность. Моё крошечное сердечко. Моё самое неукротимое желание. Мой ребёнок.

— Сын. У нас будет сын, мой Солус.

— Сын. Наш сын…

К О Н Е Ц