1. Алика

— Мама, это неправда! — мой голос дрожит, а щека все еще горит от пощечины, которую она только что влепила мне.

— Неправда? — шипит она на меня, наступая. — Неправда, что ты крутила задницей перед Эдиком? Неблагодарная дрянь! Я тебя растила, одевала, обувала, и так ты мне отплатила?

— Но я ничего не делала! — пытаюсь хоть как-то донести до нее, что отчим лжет! — Я не…

И тут же получаю еще одну оплеуху, отчего в глазах слегка плывет.

— Ты малолетняя шлюха! Пошла вон из нашего дома!

Ее лицо некрасиво искажается, и я не могу поверить, что это моя мама. Женщина, которая родила меня, и которая должна всегда быть на моей стороне.

— Мам… — всхлипываю, прижимая ладонь к горящей щеке. — Клянусь, я бы никогда…

— Пошла вон!

Перевожу взгляд ей за спину — там стоит отчим и насмешливо скалится. Все случилось так, как он и обещал — она мне не поверила. А ведь я была уверена, что мама ни за что не ударит меня, ни за что не посчитает предательницей.

Я же ничего не делала! Наоборот — старалась не пересекаться с этим неприятным человеком, который появился в нашей жизни не так давно.

Мама влюбилась как кошка, хотя мне этот Эдуард сразу не понравился. Но она отмахивалась от всех моих просьб быть осторожнее. Что-то он такое делал с ней, что она его буквально боготворила.

Я не понимала, за что! Эдуард был весьма неприятным типом. До моих восемнадцати лет он особо меня не трогал. Только довольно жестко пресекал любые прогулки с друзьями. Мама, которая раньше была довольно лояльна ко многим вещам, во всем с ним соглашалась, и в итоге, кроме учебы, я не знала совершенно ничего.

Я очень злилась, даже пару раз сбегала из дома в пику запретов матери и отчима. Как итог — после я получала еще более жесткое наказание. Доходило до того, что он высек меня ремнем, а мама… Она тогда сказала, что я обязана слушаться главу семьи. И что я позорю их тем самым.

Но все же между нами не было все настолько плохо — отчим довольно часто отлучался в командировки, и тогда жизнь становилась на порядок лучше. Мама будто вспоминала о своих обязанностях родительницы, вела себя куда мягче со мной. Правда, постоянно твердила при этом, что мужчина — глава семьи, и женщина должна уметь слушаться. Уговаривала быть терпимее к Эдику — ведь он просто хочет вырастить меня хорошим человеком.

Так мы и жили до моего восемнадцатилетия.