13.2

Когда-то мой хороший знакомый спас шкуру этого волчары. Вытащил с того света, считай. Живучий парень оказался. Я еще тогда понял — Богдан крепкий орешек. На такого не грех сделать ставку. И не прогадал. Все эти годы мы плотно сотрудничали. У него есть нужная хватка и достаточно крепкие яйца, чтобы делать верный выбор, не дрогнув.

Матерый волчара.

И от того его визит сейчас выглядит весьма подозрительно.

— Не буду врать, что рад видеть, — отвечаю на приветствие.

Заславский ухмыляется, не обидевшись ни разу.

— Как-то хреново у тебя с гостеприимством.

— Для тебя это не новость. Зачем ты здесь?

— А я не вовремя? Ты, смотрю, не один… — Богдан многозначительно замолкает, глядя мне за спину. Резко оборачиваюсь и вижу в окне Алику. Свет горит так, что ее отлично видно. И то, как напряженно она смотрит на нас. Прищуриваюсь, считывая реакцию девчонки.

Тут явно не только простая настороженность.

— А ты притащил свой зад, чтобы проверить мой дом на наличие свободных гостевых? — скалюсь в ответ.

— Одну-то найдешь? По старой памяти.

Ясно, что просто так Заславский не свалит. Не для того забрался в такую даль. Есть, конечно, подозрения, ради чего, но так у меня для него хреновые новости.

— Найду. Идем.

Стоит нам войти в дом, как сразу чувствуется запах готовой еды. Черт, вкусно. Жрать сразу хочется так, что сводит все. В этом плане Алика, конечно, мастерица. Ни разу не было желания отказаться от ее трудов.

— Да у тебя тут полный пансион, — глумливо усмехается Богдан, косясь в сторону девчонки, которая осторожно выглядывает из-за двери.

— Руки мыть иди, — рявкаю на этого недогостя. — А ты пожрать нам накрой, — добавляю для второй. Алика испуганно кивает и скрывается за дверью.

Надо сказать, Воронова быстро ориентируется, и когда Заславский, наконец, появляется в коридоре и демонстративно поднимает руки, мол, справился, на кухне уже все готово.

Стол накрыт на двоих. Алика быстро расставляет приборы и явно собирается слинять.

— Девушка, а как же вы? — прищуривается Богдан. Та тормозит, испуганно смотрит на него, затем на меня.

— А у меня еще дела есть, — пищит тихо-тихо.

— Неужели Камиль так укатывает, что нет времени даже с гостем посидеть?

— Ешь, давай, что дали, а то обратно почешешь прямо сейчас, — рявкаю на этого наглеца. Девчонка все же сбегает, а Заславский, засранец такой, довольно лыбится.

— И откуда же у тебя такой подарочек?

— Тебе что за надобность? Или у тебя жена вдруг готовить стала херово? На чужие харчи потянуло?

Взгляд мужика неуловимо меняется. Впрочем, как и всегда, когда разговор касается Ольги. Не остыл. До сих пор. Надо же, а я ведь думал, что отпустит Богдашу-то рано или поздно. Даже отчасти завидовал ему — все-таки супруга у него такая, что многим мужикам фору даст. Бедовая, правда, девка, со слов Феликса. Но Заславскому такая и нужна — чтоб в тонусе держала.

— Ты с темы-то не съезжай, — уже совершенно иным тоном заявляет мой гость. — Ты знаешь, зачем я здесь. Когда вернешься из своего добровольного изгнания?

Блядь, ну, нормально же сидели. Какого черта начал?

— Тебя Багров прислал? Так передай этому чертяке, что решение принято.

— В городе неспокойно, в Совете тоже. Твоя епархия, Камиль. Как будешь разгребать?

— Каганович и Феликс сами порешают.

— А ты не в курсе? — расслабленно протягивает Богдан. И полностью сосредотачивается на еде.

Знаю, что он делает, и не ведусь. Ровно настолько, чтобы терпеливо ждать продолжения.

— Друг твой пропал с радаров. Так что никто не в курсе, где он.

Я лишь жму плечами.

— Меня не касается.

Вот теперь Заславский начинает злиться.

— Правда? А когда подминал всех под себя, касалось? Что такое тебя здесь держит, если не эта девка зашоренная?

— Ты, похоже, забылся, — весомо роняю. — Пришел в мой дом, Богдан. А теперь хамишь, девочку обижаешь. Зачем?

Схлестываемся взглядами. Знаю, почему он давит, знаю, чего добивается. Но на хер. Я свое решение принял. Да, болезненно, да, пиздец сложно. Но если это цена… Пусть так.

— Затем, что ты нужен там, — он тычет в сторону леса, где если по прямой, то не так уж и далеко до цивилизации.

— Тебе хвост прижали? Не поверю.

Богдан молчит, только взглядом меня буравит.

— Вот что, ты знаешь, я к тебе отношусь хорошо, но решение мое неизменно. Возвращаться не собираюсь. В Совете достаточно заинтересованных лиц, чтобы вся эта коробочка не развалилась. Дед твоей жены отлично справится.

— Каганович уже не в силе, — упрямо возражает Заславский. — Ты знаешь это.

— Значит, пришло время молодых, — усмехаюсь равнодушно.

— Почему? Просто ответь, Камиль, что ты делаешь здесь, когда рушится дело твоей жизни?

Можно было бы объяснить, что главное в моей жизни уже разрушено. Что надежды на чудо практически не осталось. Но имеет ли это смысл? Это только мой крест. И ни к чему впутывать остальных. Если есть хоть малейший шанс, что это сработает, я останусь. Поверю во всю эту мистическую херню до конца жизни. Лишь бы Марат жил, лишь бы поправился.

— Это личное, Богдан. Большего ты не получишь. На ночь оставайся, но завтра уезжай. И больше не переступай порог.

Он прищуривается и неохотно кивает.

— Я тебя услышал.

Заславский в итоге выбирает гостевую на первом этаже, я же ухожу к себе. Не к месту он всколыхнул вопросы, которые стоило бы оставить там, за порогом. Выбирая этот путь, я знал, какую цену в итоге заплачу. И готов платить. Несмотря ни на что.

Зная дотошность Богдана, отсиживаюсь в спальне, хотя ломает от потребности зайти в ту самую комнату, где я остаюсь один на один со своим личным кошмаром. Но нельзя. Не при нем.

Визит Заславского настолько выбивает из колеи, что я напрочь забываю про несчастную тушку, которую притащил из леса. Вспоминаю уже ближе к ночи. И чтобы хоть чем-то себя занять, спускаюсь вниз, чтобы освежевать и разобраться с добычей. Вот только тут меня ждет пиздец какой сюрприз — девчонка на пару с Богданом куролесят на кухне. И судя по тому, что я вижу, у них тут все в полном ажуре…