46.2

— Транзит, о котором мы договаривались.

Смотрю на Феликса. Мне даже спрашивать его ни о чем не надо. И так все считываю.

— Вы заигрались, — весомо роняю. — О таких вещах, — киваю в сторону дома, — надо предупреждать. Ваши люди могли не успеть.

Теперь уже переглядываются Максим с Германом.

— За нами долг. Этих ублюдков мы пытались вывести не один год. Поверь, они все по уши в крови.

Его взгляд становится таким жестким и непримиримым, что это невольно вызывает уважение.

— Каждый раз тварям удавалось скрыться и замести следы. Твой брат был весьма изобретателен.

— Он мне не брат, — мрачно возражаю. — Что теперь с ним будет?

Я видел, как Максуда упаковали. Поймал его безумный взгляд, звериный оскал. И внутри ничего не дрогнуло. Брата я похоронил тогда, много лет назад. А этот ублюдок… Он достоин только самой жуткой смерти. И я готов вынести этот приговор.

— Пока он нам нужен, — сдержанно отвечает Герман. — Он ловко проворачивал всю схему, и нужно додавить этих выблядков до конца. Понимаю твое желание… — Мороз многозначительно замолкает.

— Тогда и понимаешь, ЧТО я хочу с ним сделать.

— У тебя будет такая возможность, — обещает Максим. — Но если не захочешь марать руки сам, у меня есть специалисты для подобного.

Я лишь стискиваю зубы, осознавая, что жажда мести просто так не угаснет.

— Мне искренне жаль, что ты и твоя женщина оказались под ударом, — продолжает Григорьев. — Но насколько я знаю, обстоятельства сложились слишком стремительно. Я понимаю твою злость. У нас тоже есть семьи, и то, что ты чувствуешь, однажды проходил каждый из нас.

— Но раз уж вы, ребята, накосячили, я, пожалуй, знаю, как это можно закрыть, — вмешивается Феликс.

Глядя на его довольную ухмылку, я уверен, он не продешевит. И хоть я и злюсь, понимаю, что не всегда ты можешь успеть везде.

Сегодня нам повезло. Максуда и его подельников взяли. Как взяли и тех моральных уродов, что пришли на торги. Как много времени потребуется кому-то еще, чтобы занять это место? Не знаю. Но тот факт, что есть неравнодушные люди, готовые бороться с подобным дерьмом, все же радует.

— Детали обсудим через неделю, — пресекаю дальнейший разговор. Бросаю взгляд в сторону машины, где меня ждет Алика. — Надеюсь, здесь вы уберете все?

— Безусловно, — кивает Герман.

Попрощавшись со всеми, иду к Але, но меня тормозит Багров.

— Что еще? — раздражаюсь от очередной заминки.

— У меня есть телефон хорошего специалиста.

— Ты о чем вообще?

Он молча указывает взглядом в сторону машины.

— После всего это может понадобиться.

Первый порыв — отмахнуться. К черту мозгоправов. Но я торможу себя. Ведь в первую очередь надо думать о том, нужно ли это Але. Что, если она сломалась там? Не вывезла и надломилась? Должен ли я отказываться от чего-то лишь в угоду своим стереотипам?

— Буду иметь в виду, — сдержанно отвечаю.

— Добро, — кивает Феликс. — И, кстати, Злата приглашала вас в гости.

— С чего бы это?

— А ты не знаешь? Они познакомились в клинике у врача.

Он подмигивает и возвращается к Герману, а я тороплюсь к машине.

Аля затравленно смотрит на меня, и стоит только сесть рядом, вцепляется так, что захочешь — не отдерешь.

— Все, родная, я рядом. Я здесь.

— Не уходи, — просит она. — Я не смогу без тебя. Просто не уходи.

— Не уйду. Не бойся.

— Я не справлюсь одна. Только не бросай меня.

Приподнимаю ее голову, мягко целую, просто чтобы успокоить.

— Ты мое сердце, Аль. Как я тебя брошу, маленькая?

Она смотрит так доверчиво, что внутри начинает щемить.

Такая нежная, такая хрупкая. Стоит подумать, что кто-то ее обидел, как руки чешутся свернуть башку каждому.

— Поедем домой? — предлагаю ей.

— Поедем, — шепчет тихо в ответ.

Уезжая все дальше от дома, где я едва не потерял себя, свою душу, я вспоминаю каждое слово брата, каждый взгляд. И ищу, где же я ошибся, когда закрыл глаза или не протянул ему руку помощи, что он настолько возненавидел и меня, и отца. И не понимаю. Ведь я порой завидовал Максуду — к нему отец был куда лояльнее и требовал с него на порядок меньше. Многое спускал, хотя меня за то же самое мог и высечь, когда были совсем детьми.

Так почему брат считал, что я — корень всех его бед? Наверное, я так и не узнаю ответ на этот вопрос. Остается надеяться, что я не совершу те же ошибки со своими детьми.

Детьми…

Аля прижимается ко мне доверчиво в поисках защиты, а я впервые понимаю, что хочу детей. От нее. От любимой женщины.

Хочу и в то же время боюсь этого. Что не смогу защитить. Что подвергну опасности. Что из-за меня они могут оказаться под ударом.

Прав был Феликс, ой, как прав. А я, дурак, тогда не понял. Не распознал. А сейчас вот от одного только ощущения, что она рядом, в моих руках, внутри за грудиной тепло разливается.

Понятно, почему Феликс такой довольный ходит. Если у него с его девочкой такая же химия и связь, то неудивительно, что Багров горой за нее.

Вижу входящий звонок от Васи, но просто сбрасываю. Не сейчас. Позже выясню все — пока же хочу просто побыть с ней. Поверить, что все дерьмо позади, а она — наконец, в безопасности.