Эпилог

Я и правда вышла замуж через неделю после того, как Камиль сделал мне предложение в душе. Стала Тагаевой и… В моей жизни ничего не изменилось. Я все так же жила с Камилем, просыпалась с ним по утрам, готовила ему завтрак, а изредка бывало и наоборот.

После всех потрясений мне хотелось просто спокойно жить. А учитывая, что из родственников у меня никого не осталось, как и у Тагаева, регистрация прошла в довольно камерной обстановке. Только мы, Василий да Феликс со Златой.

Кстати с последней мы очень подружились. Поначалу, конечно, меня немного пугал ее муж. Он умел порой пошутить так, что я не знала — а шутка ли это вообще? Но Злата так филигранно сглаживала углы и урезонивала Феликса, что я лишь удивлялась, как же ей это удавалось.

Впрочем, ее положение, похоже, лишь усиливало ее влияние на супруга — я частенько видела, как он любовно наглаживал ее растущий живот, как с гордостью рассказывал, что уже скоро у них родится сын.

В такие моменты я немного завидовала им. Совсем чуть-чуть. Понимала, что пока еще рано, и не до детей мне сейчас. Но втайне представляла, что однажды и я стану вот такой милой будущей мамочкой, которая будет чувствовать малыша внутри. После того разговора к вопросу о детях мы не возвращались. Я по умолчанию продолжала пить таблетки, решив, что надо немного подождать.

Первое время после похищения меня преследовали кошмары, и однажды вечером Камиль предложил мне попробовать сеансы с психотерапевтом.

— Если ты хочешь, — сказал он тогда. — Решишь, что это лишнее — твое право. Я всего лишь хочу помочь.

Я очень долго думала, и в итоге все же пошла на прием. Боялась, что это превратится либо в смешную пародию на то, что бывает в кино, либо будет просто потраченное время.

Но Ирина оказалась очень чуткой и понимающей женщиной. Всего несколько встреч помогли мне жить дальше, не оглядываясь. Хотя, конечно, огромной заслугой в этом было и отношение Камиля ко мне.

Он, безусловно, не стал плюшевым зайцем. Нет. Мой муж по-прежнему оставался самим собой — довольно авторитарным и в чем-то бескомпромиссным мужчиной. Но вместе с тем я всегда знала, что он рядом, что поможет и защитит. Что если я попрошу о помощи, он никогда не откажет.

Он был надежным, и с ним мне было спокойно. К тому же наше взаимное влечение только набирало обороты. Казалось бы, куда еще больше? Но наши ночи были наполнены не только нежностью, но и страстью. Безумной, обжигающей и порочной.

С каждым разом Камиль открывал для меня все новые и новые грани взрослой жизни.

С учебой вышло все довольно удачно — опять же спасибо мужу, он помог мне подтянуть материал, после чего я успешно сдала экзамены и все же получила свой аттестат. Дальнейшие планы были учиться в университете. Я хотела осуществить мечту — стать врачом. И после успешной сдачи экзаменов ходила чуть не неделю в эйфории.

А за пару недель до начала учебы Злата родила настоящего богатыря — почти четыре килограмма! В тот день я впервые видела Камиля пьяным. Он пришел почти под утро, довольный и хмельной.

— Алечка, солнце мое, — пробормотал он. — А мы вот сына обмывали.

— Сына?

— Ага, у Фели сын-богатырь! Прикинь? Классный такой — красный, сморщенный весь. Но уже пацан!

Я с трудом сдерживала смех, видя, как суровый Тагаев умилительно рассказывал про новорожденного. А еще в очередной раз убедилась, что и сам он станет отличным отцом. И вот сейчас, спустя два месяца после того случая, я смотрю на пять тестов с положительным результатом и все равно волнуюсь. Волнуюсь насчет реакции мужа.

Конечно, я не сомневаюсь в нем. Уверена, он не откажется и не пошлет меня на аборт. Но крошечный червячок сомнения, что будет не совсем рад, все равно присутствует.

Камиля нахожу в кабинете. Он частенько работает дома. Говорит, что ему так удобнее, но я подозреваю, что это все от желания держать руку на пульсе и лично контролировать мою безопасность.

— Ты занят? — заглядываю к нему, предварительно постучавшись.

— Немного, но ты заходи.

Тагаев выглядит устало — последнюю неделю у него какой-то проект с кем-то из соседней области. Пока он мало что рассказывает — говорит, вот как подпишут документы, тогда можно будет и отметить. И как следствие, частенько засиживается допоздна.

Однако, несмотря на это, всегда находит время для меня.

— Да, ты знаешь, у меня тут новость образовалась.

— Прямо-таки образовалась? — приподнимает он брови.

В университете я нашла новых подруг. Со старой жизнью было покончено — в родной город я больше не возвращалась. Лишь иногда созванивалась с Марианной. Мать про меня тоже вспомнила лишь раз — после того, как Эдик пропал надолго. Но звонила она только с одной целью — обвинить меня в том, что он бросил ее ради меня.

И иногда девчонки собирались и ходили вместе в кафе или клуб. Камиль подобное выносил… плохо.

Хотя, если откровенно, вообще не выносил. То есть клубы и ночные собрания отсекал сразу. Может, кто-то бы и возмутился, а я напротив — ценила. В памяти было довольно свежо все, что произошло, и безопасность и спокойствие были куда важнее всех прогулок, вместе взятых.

Так вот сейчас Тагаев смотрит на меня так, как каждый раз, когда слышит, что мне надо задержаться или пойти куда-то с одногруппниками.

— Ага, маленькая такая пока. Но это временно, — киваю и кладу перед ним целый набор тестов.

Первая эмоция, которую я ловлю — неверие. Затем шок.

— Аль, скажи, что это не шутка, — хрипло просит муж. — Скажи…

— Не шутка, — подтверждаю вслух то, во что он попросту боится поверить. — Я беременна.

Камиль чертыхается, вскакивает на ноги, подойдя со спины, кладет ладони на живот.

— Я пиздец как рад, Аль. Знаю, ты хотела учиться, и все такое, но… Давай, может, позже, а?

— Боишься, что не вытяну?

— Боюсь. Но не этого. За тебя боюсь. За него.

Я понимаю его страх. Отчасти даже разделяю. Но я усвоила важный урок — страху надо смотреть в лицо. Это не значит, что стоит безрассудно бросаться в омут с головой, пытаясь доказать, что ты можешь все и ничего не боишься. Вовсе нет.

Страх можно победить, если ты не один. Если вы вместе.

А нас теперь вообще трое.

— После обязательно восстановишься, пойдешь снова учиться. Но ведь ребенок — это не так просто, — продолжает уговаривать меня муж. — У Феликса Злата вон с токсикозом сколько мучилась.

— А ты откуда знаешь? — удивляюсь подобной осведомленности.

— Да пришлось, — неохотно сознается муж. — У Багрова тогда тоже крыша подтекала чуток.

Фыркаю, представляя, как это было в реальности. Хотя сомневаюсь, что Злата наматывала нервы мужа на кулак. Не такой она человек.

— Я согласна.

— Правда? Знаю, что ты еще молода, и, может, тебе кажется, что рано…

— Я тоже рада, — перебиваю его и, развернувшись в любимых руках, встречаюсь взглядом с Камилем. — Правда.

— Ты лучшая, родная, — мягко улыбается муж. Склоняется, осторожно целует. Будто боится ко мне теперь прикоснуться. — Ты не пожалеешь. Обещаю.

— Я знаю.

Его ладони снова ложатся на мой живот, а сам Камиль завороженно смотрит, словно уже представляет или обдумывает.

— Как мы его назовем?

— Его? Ты так уверен, что будет сын? А если дочь?

— Тогда назовем ее, — легко соглашается он, а я смеюсь из-за его серьезного тона.

— Я пока не знаю, — развожу руками. — Но у нас достаточно времени, чтобы придумать.

Камиль все еще пребывает в каком-то потерянном состоянии, то и дело гладит мой живот и смотрит на него так, словно произошло какое-то чудо. Хотя учитывая его прошлое, в некотором смысле так и есть.

Спустя восемь с половиной месяцев у нас родится очаровательная дочка Дарина, и в сердце Камиля Тагаева будут жить уже две любимые девочки.

Конец