Глава 40. Макс

«Не перегибай», — звучат набатом в моей голове слова Алекса.

Блядь, я уже перегнул! Уже! Смотрю в глаза, полные слез, и каждый орган внутри выворачивает наизнанку от злости. Не только на нее, на себя, на Дениса. Но с последним за такой косяк я еще разберусь. Но, сука! У него не бывает ошибок. Кто-то среди своих подгадил. Найду — убью!

Я из окна увидел, как Ксю переходит дорогу, как замирает, глядя на мот, что несется прямо на нее. Как летят в стороны эти чертовы сумки, а она падает… и не поднимается. Я к ней, но меня поймал Алекс. Он тоже видел и уже отправил медиков, готовясь принимать ее тут в случае чего. Но все обошлось, только мне не стало легче.

Сердце стучит в ушах, чертова слабость не дает нормально мыслить и ярость… Бесконтрольная, требующая выхода, распространяется по венам, разжигая огонь в каждой клетке. Благодарен другу, что не стал вмешиваться. Я должен сам взять ее под контроль, но поставить девчонку на место тоже необходимо. Я говорил! Я, твою мать, говорил ей, что слушаться надо! Неужели так сложно?! Я и так слишком много позволил, надо это прекращать.

Нацепив на девушку свой ремень, затянул так, чтобы она могла дышать, но не могла сопротивляться. Она замерла, стоя на четвереньках на грязном полу. В красивых медово-карих глазах страх. Пусть так. Я предупреждал! Она хотела знать, каким я могу быть? У нее получилось. Не уверен только, что она рада этому.

— Правила простые, — произнес вибрирующим от злости голосом. — Я говорю, ты делаешь. Я приказываю, ты подчиняешься. Если меня все устраивает, я тебя поощряю, нет — наказываю. Сейчас крайне не советую злить меня еще больше! Если тебе все понятно, просто кивни.

Ксю кивает и прячет глаза. Напоминаю:

— Не забываем про еще одно правило.

Знаю, что его усвоить она уже успела, потому малышка вернула свои красивые глазки на меня, взмахнув длинными пушистыми ресницами.

— Вопросы?

— Не надо… — шепчет она. — Макс, ну пожалуйста, — голос срывается. — У меня и так все болит, — по щеке катится крупная слеза. Всего одна, но она выдает ее состояние и внутри меня что-то ломается.

Снял ремень с ее шеи, сам поставил на ноги и прижал к себе. Она разревелась в голос, больше не сдерживаясь. Перебираю ее волосы, пропуская прядки между пальцами. Сегодня от нее пахнет карамелью. Непривычно, но мне нравится.

Я, не отпуская свою малышку, шагаю вперед, ей приходится отступать. Еще шаг… Снова… Ксюша упирается попкой в подоконник и больше не плачет. В зареванных красных глазах начинают зарождаться искорки. Ей страшно, но еще больше интересно, что я сейчас предприму, ведь очевидно, что будет что-то новое.

Внутри меня еще бушует ураган. Он не хочет успокаиваться, требуя выхода. Эта девчонка постоянно нарушает равновесие. Она все время выводит меня из себя, нащупывая новые границы дозволенного. Не выйдет! Больше не позволю!

Отбросив за грань сознания не покидающее ощущение противной слабости, приподнял девчонку за ягодицы и усадил на край подоконника.

— Посмотри на меня.

Во рту давно пересохло. Ксюша поднимает глазки, и я тону в них, наклоняясь для поцелуя. Замираю, едва не коснувшись губ, довольно улыбаюсь.

— Не заслужила!

Она вздрагивает от резкой смены тона голоса, но я крепко сжимаю ладони на тонкой талии и не даю девушке отодвинуться. Расталкиваю ноги коленом, устраиваясь удобнее, одной рукой задергиваю жалюзи. Здесь высоко, никто не увидит, но так гораздо комфортнее.

В полумраке палаты, не торопясь и контролируя каждый свой выдох, чтобы не сорваться, медленно раздеваю красивую перепуганную девочку. Одежда, белье, все летит в сторону, оставляя для меня обзор на небольшую красивую грудь. На моих глазах ореол сжимается, розовые горошинки сосков призывно торчат.

Снова вдох… Выдох… Не сорваться… Не покалечить… Не сломать… Но научить. Сделать так, чтобы запомнила.

Провожу большим пальцем по соску, вжимаю его в грудь, растираю. Она морщится. Знаю, больно. Но вместе с тем приятно, ведь искорки из глаз никуда не делись. Обхватываю вершинку ладонью, начинаю массировать. У меня сносит крышу от того, как она на меня смотрит. Морщится, когда сдавливаю сильнее, но не отводит взгляда. Второй рукой, едва касаясь, провожу вдоль позвоночника вверх, затем вниз. По ее нежной коже побежали мурашки. Моя кошечка выгнула спинку и получила первое предупреждение.

— Не двигайся.

Замирает. Только грудь маняще поднимается вверх от глубокого вдоха. Наклоняюсь и провожу по соску высунутым языком, максимально пошло, максимально откровенно. Ее тело откликается, меня это заводит еще сильнее. Втягиваю в рот сосок вместе с ореолом, захватив и часть груди. Она охает и отклоняет голову назад, нарушая мой приказ. Звонко шлепаю девушку по ягодице, понимает и выпрямляется.

— Моя умница, — хвалю и переключаюсь на второй сосок.

Ее ноги раздвигаются сами подпуская меня ближе. Открытая, горячая, вся для меня.

— Шире, — шепчу, касаясь губами мочки уха.

Она раздвигает ножки еще больше открываясь и позволяя моим пальцам спокойно войти внутрь. Сжал ладонь на ягодице, шлепнул, снова сжал. От каждого звонкого удара она вздрагивает, но выполняет простую команду, сидеть спокойно.

Когда большим пальцем надавил на клитор, девушка снова застонала, довольно улыбнувшись, не приказал, попросил:

— Сама… — и вновь подарил ей настолько нежный поцелуй, насколько я вообще на это способен.

Чуть зацепив зубами нижнюю губу, оттянул и прервал поцелуй. В ее глазах читается вопрос, который она не произносит в слух.

Точно! Я же сказал молчать.

Решил не портить себе удовольствие. Взял ее за ладошку, положил на раскрытую киску и слегка надавил сверху своей, погружая наши пальцы во влажное лоно. В это момент я пожалел, что у меня нет сейчас доступа к любимому ящику с игрушками. Вибрирующий зажим бы очень пригодился.

Убрал свою руку, чтобы она могла сама ласкать себя дальше.

— Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты кончила от своих ласк, а я помогу.

Улыбнулся девушке и вновь переключил свое внимание на аппетитные вершинки с торчащими сосками. Ощущаю, как моя девушка двигает рукой и тихо, сладко стонет, когда мои зубы в очередной раз осторожно оттягивают сосок и резко отпускают.

Понимая, что больше не могу сдерживаться, беру ее за руку, убирая от сочащейся желанием промежности, вылизываю влажные пальцы, свободной рукой направляя член.

— Да, детка! — рычу, когда острое удовольствие достигло мозга. — Держись.

Ксюша упирается обеими руками в подоконник, сидя на самом его краю. Отклоняется назад, открывая для меня потрясающий обзор. Затем сама опускает ладошку вниз и ласкает себя, прикрыв глаза. Откидывает назад голову, длинные волосы водопадом рассыпаются по подоконнику.

— Такая красивая, такая… М-м-м… — мой стон, когда девчонка касается пальцами члена. — Еще! — мне понравилось.

Она пробежалась по стволу острыми ноготками, и сама толкнулась мне навстречу, вызвав самодовольную улыбку.

А ведь хотел наказать! Реально хотел!

Ксюша вздрогнула и прижалась ко мне теснее, обхватывая обеими руками за шею. Я на грани. Эта невозможная девчонка трется об меня клитором и дрожит от накатившего оргазма. С рыком вцепился в ее плечо зубами, она вскрикнула, а я кончил, вжимаясь в нее бедрами, делая еще несколько коротких толчков и замирая, уткнувшись влажным от пота лбом в ее плечо.

— Ты все же умеешь, — тихо шепчет моя малышка.

— Что? — не поднимая головы, интересуюсь.

— Быть нежным… — выдыхает Ксюша. — Спасибо.

Молчу, потому что мысленно уже обматерил себя за эту слабость. Теперь она сядет на шею и будет припоминать мне этот секс при каждом удобном случае. Но тут я слышу то, что ввергает меня в ступор.

— Я люблю тебя, Макс. Я тебя люблю.