16. Определенно что-то есть…
Да…
В этом определенно что-то было.
Я, после развода, вообще не рассматривающий вариантов совместного проживания с женщиной на одной территории, да что там проживания? Даже проведения ночи! Секс — это дело пусть и долгое бывает, но явно недостаточный повод оставлять у себя даму на ночь. И уж тем более оставаться у нее.
Смотрел на мерно покачивающиеся длинные гладкие ножки, с аккуратными такими пальчиками, на едва прикрытую футболкой (моей, кстати, вот наглая Кошка!) задницу. Аппетитную очень задницу, не сильно большую, но и не маленькую. Самое оно, чтоб положить обе ладони, сжать, потискать.
Шлепнуть.
Черт…
Я еще с прошлого нашего поцелуя, так и не перешедшего в секс, помнил, что она упругая у нее, крепкая…
И вот о чем ты сейчас думаешь, товарищ подполковник? О чем? Какие картинки проносятся в твоей башке?
Она лежала, смотрела какой-то треш по телеку, листала журнал, что-то грызла, покачивала ножками. И не замечала меня, застывшего столбом в дверях.
А я, вместо того, чтоб как-то обозначить свое присутствие, жадно разглядывал открывшуюся передо мной картину.
И думал, что зайти в дом и увидеть на диване в гостиной красивую, полуобнаженную женщину, занятую своими делами, обустроившуюся у тебя, обжившуюся… В этом что-то есть. Какая-то доля уюта.
Кошки придают уют. Да, я где-то об этом слышал.
Заводить животное, когда есть риск не появиться дома в течение нескольких дней… Неразумно.
Но Кошки обычно не спрашивают твоего разрешения.
Они сами заводятся.
Вот и у меня, похоже, тоже… Завелась.
И не то, чтоб я был против.
И не то, чтоб я был против продолжения того, на чем мы остановились…
Даже после получения сегодняшней информации. И собственных умозаключений, основанных на личном опыте, ее поведении… И изученных документах.
Вот только сначала все же требовалось прояснить пару моментов.
И, чем скорее я это сделаю, тем скорее мы… Достигнем взаимопонимания. Полного.
Я осознавал, что, после вчерашнего фиаско, надо все по-новой восстанавливать. Но Кошка меня заинтересовала, тут смысла лукавить не было, перед собой — тем более.
А если так, то чего терять время?
Его не так уж и много. Пройдет две недели, мы с Виком по-любому решим вопрос с Росянским, и брат и сестра Курагины запросто укатят из города. Правда, в любом случае, они будут под колпаком, а потому делать что-либо незаконное, а я не сомневался, что это имело место быть, больше не смогут. Ничего, поживут честно. Тоже опыт.
А, пока они здесь, пока Курагин отдыхает в санатории, неплохом, кстати, причем по квоте ФСБ, а это другие деньги и другое отношение, что бы там ни вопили смежники про всеобщее равенство, его сестра пусть отдохнет у меня.
И, если по дороге домой я еще сомневался в своем решении, прикидывая, насколько я готов влезать в ее жизнь, выяснять обстоятельства имеющейся у нее психологической травмы, а она точно была, и вообще, надо ли мне это…
То теперь, разглядывая шикарную картину, которую, наверно, каждый мужик не против наблюдать в своем доме, хотя бы недолго, я понимал, что решение, пожалуй, принято.
Вот только выяснить…
Но сначала надо Кошку согнать с теплого места.
Я кашлянул, Кошка дернулась и, чуть крутанув сочной попкой, села на диване, уставилась на меня огромными наивными глазами, стыдливо натягивая на бедра футболку так, что она задралась еще больше.
Переигрывала, в общем.
Я, само собой, помнил, что у нее не осталось вещей, ни белья, ни какой-либо одежды. То, в чем была, когда из озера ее тащил, я просто выкинул. Все равно для носки не пригодно.
То есть, сейчас под футболкой на ней ничего нет.
И теперь, прекрасно понимая, что девчонка отлично слышала, и как я заходил, и как я стоял и пялился, все равно не мог не повестись.
Красивая до безумия девушка. Сидит на моем диване. Без трусов.
Черт…
Ну я же не евнух!
Одновременно с досадой на свою животность выступало на передний план… Пожалуй, даже восхищение ею.
Таким образом манипулировать, находясь в заведомо проигрышном положении… Учитывая ее прошлый несчастливый опыт… Это невероятная сила духа. И смелость.
Потому что…
Ну вот на минутку представить, что я — животное. И наброшусь сейчас на нее. Что она сможет сделать?
Даже если успела, по своему обыкновению, какой-нибудь столовый прибор для самозащиты спрятать в подушки дивана.
Ничего. Совершенно ничего она мне не сделает.
А вот я — могу.
И это будет безнаказанно. Потому что… Мы одни. В огромном доме. Моем доме. Вокруг лес. Она никуда не уйдет, никуда не денется. Захоти я сейчас взять ее силой… Препятствий не будет. По большому счету — она у меня в плену.
И сама это понимала.
И все равно играла на нервах. Словно испытывая терпение, словно ожидая, когда меня сорвет.
Бесстрашная Кошка.
— Добрый вечер, — она скромно опустила раскосые ведьмовские глаза, прикусила губку.
Переигрываешь, девочка.
— Добрый. Как день прошел?
Я шагнул в комнату, по пути стягивая с себя куртку и оставаясь в одном тонком свитере. Бросил одежду на кресло, заглянул на кухню.
В принципе, я видел по камерам, что она ничего не готовила, да мне ее готовка и не нужна была. Я соблюдаю режим, и лишнего не надо.
Но вообще, это был бы признак одомашнивания. Бывшая жена, да и все остальные женщины, если удавалось задержаться в моем доме хотя бы на пару часов, начинали почему-то готовить. Все. Без исключения.
Пока женат был, я терпел. Даже ел, то, что мне готовили. Пытался, по крайней мере.
Но потом…
Все эти блинчики-хуинчики, котлетки, пирожки и что там еще мне умудрялись приготовить мои временные пассии, летело в мусорное ведро.
Кошка за весь день питалась подножным кормом, таская из моего холодильника готовую еду, но для меня даже чай не подумала заварить.
— Нормально день прошел…
Она встала, пошла следом за мной.
Футболка распрямилась чуть ли не до колен. Я мазнул по ней взглядом, с трудом заставляя себя забыть про отсутствие нижнего белья.
— Удобно?
— Ой… Простите, что взяла… Но мне в халате неудобно, а вещей своих не нашла…
Она очень натурально покраснела, прикусила губу.
Подойти. Посадить на стол. Раздвинуть ноги. Рвануть на себя. Уложить спиной на столешницу. Ладонь на горло, чтоб не дергалась. Смотреть в испуганные зеленые глаза, пока вхожу. Одним движением.
Бляяяяя…
— Ничего, носи. И, я думаю, мы вполне можем перейти на «ты». После вчерашнего.
А вот теперь она покраснела по-настоящему. И, кажется, разозлилась.
По крайней мере, взгляд был такой интенсивности, что мог запросто прожечь насквозь.
Правда, длилось это долю секунды, а затем опять смущение. Наигранное. Хорошо наигранное.
— Да… Я хотела сказать спасибо… Что вы… Не стали… Я была не в себе… И мало что помню…
Ой ли? Даже так? Мало что помнишь?
Напомнить тебе?