18. Сбыча мечт
Моя бывшая, филолог по образованию, говорила, что у них, у филологов, имеется такой профессиональный тост: «За сбычу мечт!». Я никогда не врубался, что в этом тосте профессионального, но запомнил на всякий случай.
И потом филологов десятой дорогой обходил.
Хотя сам тост неплохой. Даже с учетом того, что я не пью.
Потому что ну очень хорошо отражает желания.
Мечта — она не может быть одна. Их должно быть много. И исполняться они должны все.
Обязательно.
Вот конкретно сейчас мои мечты сбывались в режиме нон-стоп.
Кошка на кухонном столе, с раздвинутыми ногами.
Без трусов.
Признаюсь честно, я сначала все же хотел прояснить.
Пока ехал — хотел. Пока в дом заходил — хотел.
Потом ее увидел… И другого захотел. Разговаривал с ней, прикидывал, присматривался… И в итоге отложил разговор.
Сейчас он был не к месту.
Кошка в адеквате, в нормальном состоянии, не испуганная, не пьяненькая, не под успокоительным, не сонная.
Бинго же, бляха муха!
Если она и сейчас меня захочет… Я не буду строить из себя все понимающего придурка. И не буду больше героически относить дурную женщину на кровать и целомудренно укрывать одеялком.
Тем более, что она достигла своей цели.
Она меня взбесила и завела.
И я исполняю очередную свою мечту.
Жестко целую зарвавшуюся Кошку в податливо раскрытые губки. Мгновенно дурея от сладости и старательно пряча подальше саму мысль о том, что это может быть наёб. Игра.
Потому что, судя по её родословной, лакун, могущих повлиять на особенности ее поведения, две: период с шестнадцати до восемнадцати, когда она официально находилась под опекой дальнего родственника, и период сентябрь-октябрь, когда ей исполнилось семнадцать, и она по каким-то причинам жила в распределительном центре для трудных подростков. Скорее всего, корни как раз там.
Такие хорошенькие девочки всегда являются объектами… Для много чего. Похоже, что Кошку эта участь не обошла. Иначе с чего бы такие слова, такое поведение?
Странно, что ее брат, наверняка зная про эти ее особенности, все же отпустил сестру со мной. Не предупредив, что она может выкинуть финт.
Но, сейчас припоминая его поведение и то, насколько он сопротивлялся их разделению… Может, не хотел ворошить? Или просто понял, что по-другому никак и понадеялся, вдруг все обойдется?
Идиот тоже.
А если б я был менее быстрым, и девчонка утонула в озере?
По его, придурка, глупости!
Потому что о психологических травмах такого уровня надо предупреждать!
Я же не психолог, я не могу все знать!
И вот сейчас тоже не понимал, она крутила мной, так жарко отвечая на поцелуй? Или реально хотела?
В их парочке криминальной Кошка явно была приманкой, отвлекающим элементом. Может, ее брат еще и поощрял то, что она оттягивала внимание на себя? А каким способом может девочка, красивая до одурения, отвлечь внимание?
И еще вопрос: что не так с мужиком, который целует девочку, красивую до одурения и сладкую до темноты в глазах, а думает о том, где тут, сука, ловушка? Где наёб?
И не пора ли ему хоть немного мозги отключить?
И кайфануть уже, наконец?
А то загружусь и буду, как Вик, мозги сушить, пытаясь понять одну непонятную малявку.
Я почувствовал тонкие пальчики, судорожно вцепившиеся в хлопок моего джемпера, сгреб обеими ладонями Кошку за упругую задницу, заставляя вжаться в меня. Прямо распахнутой промежностью.
И, судя по тому, как широко раскрылись ее глазки, кое-кто такого контраста не ожидал.
Я потерся грубым швом оттопыренной ширинки по влажной мягкости, не отрывая взгляда от шальных, немного испуганных глаз. Зачем я это делал? Словно предупреждал, что вот она — грань, где еще можно остановиться.
И, если думает, или имеет что за душой… То лучше сейчас.
Разговоров не будет, Кошка. Никаких. Взрослая девочка уже, понимай так.
И она поняла. Тихо всхлипнув, потянулась к моим губам, обвила стройными ногами бедра, притягивая еще ближе.
И ерзнула по ширинке. Совершенно однозначно.
Дрожащая, раскрытая, с таким отчаянным желанием в глазах… Я сорвался. Просто сорвался, как мальчишка. Как первокурсник, попавший в общаге в постель опытной девахи.
Прихватил ее за подбородок, жестко сжал, поцеловал. Уже по-другому, глубоко и бесстыдно. Игры кончились. Совсем.
Ее податливость заводила.
Вот насколько Кошка была острой на язык в обычной жизни, такой вечно огрызающийся и царапающийся котенок, настолько она была ласковой и покорной сейчас. Готовой.
Я оторвался от ее губ и мягко, но настойчиво уложил спиной на столешницу.
Наклонился, ощущая, как она обвивает меня ногами теснее, заглянул в глаза. Мятущиеся, испуганные, возбужденные. Этот коктейль — убийца любых, даже самых правильных мыслей.
Положил ладонь на горло, Кошка тяжко медленно сглотнула, погладил большим пальцем тут же пошедшую пупырышками кожу. Кааайф.
Выдохнул в губы, уже больше для полного успокоения и осмысленности происходящего:
— Хочешь меня, Кошка?
Не то, чтоб мне это надо было… Кажется, скажи она сейчас «нет», я просто усилил бы напор. И соблазнил. Заставил. Но с некоторых пор я — правильный чувак. И то, что спросил, было правильным.
— Хочу… — тихо, на грани слышимости шепнула она, опять сглотнула, когда я, не отводя от нее взгляда, дернул свободной рукой молнию и коснулся ее влажности головкой напряженного члена.
Только задрожала сильнее. И пятки мне в спину вдавила.
— Ну держись тогда.
Я смотрел ей в глаза, когда входил.
Еще одна мечта в копилку выполненного.
И вот клянусь, ни у одной женщины такого выражения не видел.
Тесная, горячая, влажная, она обхватывала меня перчаткой, приходилось прикладывать усилия, чтоб войти до конца.
В итоге я не выдержал. Последние сантиметры — рывком. До упора.
— Ах… — Она непроизвольно прогнулась с талии, пятки вдавились в меня сильней, пальцы сжались на ткани джемпера, — большой какой…
Ну да, не маленький, что тут скажешь… Всем всегда нравилось. И тебе понравится, Кошка.
Я не стал комментировать ее восторгов, не особо похожих на восторги. Просто вышел и врубился опять. Не жалея, по проторенной дорожке, наслаждаясь тем, как она раскрывается, как ее плоть сжимает меня, сильно и ритмично.
Мазнул губами по скуле, утешая, выпрямился, оставив руку на горле, полюбовался инсталляцией…
И двинулся, наращивая амплитуду, сначала мягко, неторопливо, но с положенным в таких танцах финальным четким движением, в котором и есть вся суть происходящего. Затем все сильнее и сильнее.
На каждый мой рывок она тихо ахала, уведя руки за голову, вцепившись в край столешницы, выгибалась так, что поверхности касалась только бедрами, плечами и затылком.
А я смотрел и не мог глаз отвести. Настолько она была сейчас естественна, настолько открыта. Как никогда до этого. И если она и сейчас умудрялась играть… То ей, сука, Оскара надо.
Но можно научиться изображать секс, нельзя научиться кайфовать от него.
А она кайфовала. Это было видно даже такому дуболому, как я.
Затуманенный потерянный взгляд, периодически скользящий по моему напряженному лицу, раскрытые в стоне губы, тяжелое дыхание, пальцы, царапающие столешницу…
Она была нереальная. Просто нереальная. Дикая Кошка, неожиданно решившая подарить мне себя.
Свою ласку. Свое тело.
И я от такого подарка ни за что не откажусь.
— Ах… Быстрее, еще, еще, еще…
Кошка, неожиданно сильно сжав меня бедрами, решила покомандовать. Мало тебе, горячей штучке?
Сейчас добавим!
Я окончательно перестал сдерживаться, усилил напор так, что не каждая моя любовница выдерживала, обычно все скулить начинали и выползать из-под меня. Но Кошка только сильнее завелась, уже безостановочно крича, прижимая лодыжки и пятками словно понукая двигаться сильнее, сильнее, еще сильнее!
Она порывалась приподняться, но я прекратил самоуправство, сжав грубее ладонь на трепещущем горле, машинально немного придушив, отчего глаза ее сначала распахнулись, затем закатились, и моя бешеная Кошка затряслась в самом красивом оргазме, который я когда-либо видел.
Я и сам недолго задержался, слишком горяча она была.
Только и успел на финале выйти и залить спермой плоский красивый животик.
Смотрелось это охерительно.
Я задумчиво провел ладонью по нежной дрожащей коже, словно втереть себя хотел в нее. Свой запах.
Навсегда оставить на ней.
Возникла мысль о презервативах. И еще о том, какой я все же дурак. Ну, или она — мастер своего дела.
Последнее заключение показало, что мозги постепенно становятся на место.
И это, наверно, было хорошо. Потому что теперь все пойдет более-менее гладко.
Без такого дикого накала, как в первый день.
Но тут Кошка, придя в себя, зашевелилась, приподнялась на локтях и перевела ноги вперед, упираясь мягкими розовыми пятками мне в плечи.
Поймав себя на том, что уже машинально целую эти гладкие ноги, трусь о них щетиной, кайфуя от мягкости и нереального аромата ее кожи, смешанной с моим запахом, я понял, что выводы преждевременные.
И появились еще мечты, которые требуют немедленной сбычи.
Например, проверить, насколько крышесносно Кошка будет смотреться в естественной позе.
То есть, на четвереньках.