22. Дела рабочие
Вот правильно говорят, всему свое время.
Как там в «Ветхом завете»? Время собирать и разбрасывать?
Я раньше, несмотря на увлечение восточными медитативными техниками, которые только и позволяли бешеный нрав усмирить, как-то мимо пропускал все набившие оскомину сентенции из старых книг.
Соглашаясь, но не особо вдумываясь.
А сегодняшним утром прямо просветление случилось.
Когда проснулся, ощущая под боком хрупкое, измученное мною за ночь создание. Разглядывал ее, убирал волосы от лица… И с трудом сдерживался, чтоб не начать опять делать то, что делал с ней.
Кошка лежала, уткнувшись лицом в мой живот, по-собственнически обхватив рукой поперек тела. И только что не мурчала.
И не подходило ей в этот момент прозвище «Кошка». А вот трансформированное мною мягкое «Коша» — очень даже.
Я бездумно водил пальцами по тонкой коже шеи, спины, кайфуя от сиюминутности. И от неведомого раньше чувства спокойствия. Я такого даже во время медитации не добивался.
И думал про приятеля своего, Вика, совсем недавно сидевшего со мной в сауне и, с зубовным скрежетом и плохо скрываемой тоской в глазах, рассказывающего о феерическом попадании с одной маленькой, но очень холодной Снегуркой. Которая, наверняка, не была Снегуркой в постели, раз такого мужика, как Вик, сумела распалить.
Тогда я смотрел на него снисходительно.
И думал о том, что со мной такое уже было. И больше никогда. Ни за что. Потому что не дурак. И женщин насквозь вижу. И Снегурку его, кстати, тоже видел. Ну, как мне казалось. Хотя, они еще настолько мало знакомы, что мои слова и мои мысли по ее поводу вполне могут оказаться верными.
А в тот момент я смотрел на своего, нихрена не понимающего друга, угодившего в стандартную медовую ловушку, только более тонкой настройки, и говорил какие-то умные вещи. Которые очевидны любому опытному здравомыслящему человеку. Тем более, нашей с Виком профессии.
Мне казалось, что все правильно говорю.
Понятно, что Вик мало что воспринял, по нему видно было, что, пока своего не добьется, пока не получит горячую Снегурку в свою постель, не угомонится, но… Там я сделал все, что мог.
Постарался открыть глаза.
Мне всегда казалось, что, если глянуть на ситуацию со стороны, отстраниться от нее, то легко можно соскочить. И принять правильное решение.
По крайней мере, у меня самого всегда получалось.
До недавних пор.
Вот как так, а?
Ну как так возможно, вообще?
Я же все прекрасно понимаю, все вижу!
Я все ее манипуляции просекал с лету! И каждый взгляд, каждый выгиб изящной брови замечал, каждую тень, в глазах кошачьих мелькающую!
Все понимал, все анализировал, выводы правильные делал…
А все равно залипал. Как дурак. Как глупый мотылек в паутину. Чтоб потом позволить себя сладко сожрать.
А в том, что она меня сожрет, сомнений не было никаких.
Говорят, если понимаешь, что это вредно, что тебе впоследствии будет плохо, но все равно делаешь, то это значит, что подсознательно стремишься к саморазрушению.
Хорошо, если ты это осознаешь.
Или, наоборот, плохо?
Вот мне, например, понимание, что, связавшись с дерзкой Кошкой, я только умножу проблемы, хоть как-то помогло? Отвратило от нее?
Нифига.
И получение кайфа не испортило, не задержало.
Но значит ли это, что и дальше буду вот так, с закрытыми глазами, погружаться? Нет!
Я медленно, аккуратно перевернулся, оставил сладко чмокнувшую во сне Кошу на кровати и приступил к своим привычным делам.
Утренняя разминка на улице, в специально оборудованном спортивном уголке, растирание снегом, душ, быстрый завтрак овсянкой с ягодами. Планирование рабочего дня.
Вчера я с полудня уехал домой и провел время бессмысленно, хоть и невероятно хорошо.
Сегодня предстояло наверстать.
Хотел уйти, как в прошлый раз, без прощания.
Но не ушел.
Остановился возле кровати, поизучал спящую девочку. Наклонился, чтоб просто поцеловать, сказать, что ухожу, а она…
Замурлыкала, выгнулась, перевернулась плавно прямо в моих объятиях…
И я пропал.
Опомнился, уже прижимая покорную Кошку к кровати и всаживая в нее болезненно стоящий член.
Потом опять потерялся.
Кошка извивалась, стонала, мурчала и вскрикивала. Текла мне на пальцы, сжимала член внутренними мышцами, изнемогая от желания.
Еле оторвался.
Буквально силой себя выдрал из этой медовой ловушки.
Выбежал, практически, из дома, впрыгнул в машину.
И, пока ехал, периодически подносил пальцы, побывавшие в ней, к носу. Вдыхал и остаточный кайф бил в пах прицельно и сильно.
Все понимал. Все. Почему, что, откуда.
А сдержаться, остановиться… Не мог. Не хотел, потому что.
На работе словил испуганный взгляд Фокина, потер лицо, с усилием сжимая губы, расплывающиеся в довольной усмешке.
Ну да, страшно, когда начальство приходит на работу злым. Это может означать что угодно.
Но гораздо страшнее, когда начальство приходит на работу с улыбкой. Это может означать только грядущий пиздец.
Работа закрутила, но как-то все по лайту было.
Собранные на внеплановую оперативку сотрудники удивленно таращились и даже не особо зевали. По делам и документам все было штатно, то есть привычно херово. Ну, в нашем ведомстве только так и бывает. Хорошо — никогда. Есть просто жопа, есть глобальная жопа. Привычные рабочие состояния.
Есть еще полный пиздец.
Когда он наступает, глобальная жопа кажется чем-то легким и милым.
Пока что состояние дел было средним.
Если не произойдет ничего из ряда вон… То, может, и сегодня пораньше срулю домой?
У меня там — Коша. В постели. Лежит и ждет, гладкая и сладкая.
На дыхательные упражнения и укладывание члена в нормальное положение потребовалось несколько минут.
А затем в кабинет постучался предвестник возможного глобального пиздеца.