Глава 24
Жизнь на Земле постепенно налаживалась. Новое, избранное уже честным путем правительство было за мирное решение конфликтов, и, как ни странно, людям понравилось говорить. Агрессия исчезла. Она была вытеснена интеллектуальными дебатами о возможных путях развития цивилизации. А та часть населения, которая «великим умом» не обладала, с интересом наблюдала за ходом событий и искала себя в творчестве. Что, к слову, было не менее важным для культуры нового мира. Так и учились жить, пользуясь уникальностью друг друга: кто-то решал политические задачи, кто-то изобретал новые виды технологий, а кто-то радовал публику гениальным исполнением ролей, сочинял пьесы, писал картины и наполнял жизни искусством. Я же, как и прежде, сидела в библиотеке, решив, что большую пользу принесу именно здесь. И мой мужчина не спорил. Он терпеливо ждал меня с работы, чтобы потом отвезти домой, набрать ванну с пеной и обсудить за ужином уходящий день.
— Ему памятник поставить нужно, — поседевший за время восстаний профессор, устало потер глаза.
— Уже стоит, не переживайте, — усмехнулась я, нехотя отрываясь от страницы древнего фолианта.
— Шла бы ты… — мистер Диккенс потянулся к пустому стаканчику, на дне которого коричневым ободком засох кофе, и разочарованно вздохнул, — по-хорошему прошу.
— Вот так, значит, — наигранно возмутилась, презренно сощурившись, — я в университет такой эксклюзив раздобыла, а меня посылают…
Профессор улыбнулся, и подойдя сзади, по-дружески обнял мои плечи. Наши шуточные перепалки помогали немного отвлечься от работы. И хоть мы были безумно счастливы стать причастными к истинной истории человечества, ограничение круга людей, которым это было дозволено, не позволяло расслабиться. Да и не хотелось, если честно.
— Твоя работа бесценна, девочка! — он поцеловал меня в макушку и отстранился, — но, давай ты не будешь наглеть и пойдешь домой! Никуда твои книги не денутся.
Профессор подтолкнул платформу с древнейшей рукописью к полке и развернул мой стул спинкой ко столу.
— Имей совесть, Малена. Когда вижу твоего мужа, чувствую себя рабовладельцем, удерживающим тебя в пыльной библиотеке круглосуточно! Иди, пожалуйста, и удели время любимому человеку. Иначе, он передумает.
— А-а-а! Так вот оно что! — засмеялась я! — вы не обо мне беспокоитесь, а о том, что книги заберут обратно!
Он ничего не ответил, только окинул взглядом часть зала, отрезанную от основного помещения библиотеки лазерной решеткой. Настоящая история Земли хранилась теперь здесь, и осознание этого каждый раз вызывало трепет.
Я вытянула затекшие ноги, долго, с наслаждением потянулась, и только сейчас поняла, как сильно устала.
На часах около десяти. Я снова задержалась дольше положенного. Но то, что моя любимая работа помогает отвлечься от страшных мыслей, делало ее любимейшим занятием последних месяцев.
«Ты бежишь от реальности. Хватит», — неустанно твердил профессор. «Я бегу от прошлого», — отвечала ему, не желая даже думать о том, что случилось.
Но со временем тревога уходила, боль растворялась. Но исчезать полностью не хотела.
Рэй, так вовремя нашедший меня и спасший из лап своего сумасшедшего брата, сделал все, чтобы помочь мне вернуться к прежней жизни. Лучшие доктора боролись за мое здоровье, подорванное резким перемещением в пространстве и истощенной нервной системой.
Шед, не имеющий права соваться на Землю, ловко заманил меня на свой корабль, который в последние секунды перед ловушкой Хранителя успел покинуть пределы Солнечной системы. Подобные путешествия печально сказываются на неподготовленных телах, и организм, получивший встряску и сильнейшую дозу радиации, стал постепенно сникать. Не говоря уже о психологической травме, нанесенной мне его безумными выходками.
По сути, в тот момент он не совершил никакого преступления. Я сама сдалась ему на милость, хоть и не знала, на что иду. Поначалу Шед действовал в рамках межгалактического закона о доброй воле, но все же не смог удержаться и стал принуждать меня к сексу. На этом и сыграли мои защитники.
Чудом Хранитель не убил его там, на месте. Только благодаря хладнокровию своего элементаля Денри, он не взял на душу еще одно убийство, которое могло бы повлечь кару на всех нас.
Шеда судили, предоставив выбор наказания Рэю, и он был беспощаден. Энергия Луны, скопившаяся за время ее пребывания в энергетической ловушке, была одномоментно послана старшему брату. Он умирал в страданиях, испытывая разом все те эмоции, что пил из людей. По сути, получая именно то, чего так страстно добивался. И когда его мозг уже отказывался воспринимать энергию боли, его тело было умерщвлено и закупорено в сосуд, для того, чтобы стать напоминанием о жадности и низости, которые не должны быть присущи людям высшей расы.
Но я не радовалась подобному исходу, считая себя виноватой в произошедшем, не меньше, чем Шед.
И хоть близкие люди убеждали меня в том, что человек не может предусмотреть все, я искренне корила слепую уверенность в собственной правоте. И это чувство мешало дышать. Лишало нормальной жизни меня. И ЕГО.
Но сегодня с самого утра со мной происходило нечто необъяснимое. Я будто ждала сама, не понимая, чего. Уверенность в том, что что-то скоро обязательно случится, никак не покидало.
«Я закончила. Заберешь меня?» — мысленно послала сообщение и тут же услышала ответ.
«Уже жду»
Набросив на плечи пальто, я быстрым шагом пошла по пустым коридорам старинного университетского здания. Тусклый свет и стук каблуков, эхом отражающийся от стен, вовсе не пугал. Наоборот, волшебное чувство предвкушения чего-то особенного нахлынуло с такой силой, что ноги сами понесли меня быстрее. Вприпрыжку и кружась, я напевала под нос незнакомую мелодию, похожую на колыбельную, и улыбалась чему-то прекрасному, новому, а может, давно забытому старому, но, наконец, проснувшемуся.
Стоило толкнуть тяжелую дверь, как меня окатило теплым вечерним воздухом. По спине побежали мурашки, и сердце быстро забилось. У самых ступеней стоял он. Мой Хранитель.
Бегом, я спускалась по каменным плитам, придерживая пальцами пальто, а он, не отрываясь, смотрел на мою улыбку, пряча свою за бутоном роскошной бордовой розы.
Будто впервые я смотрела на этого мужчину, чувствуя, как боль отпускает, остается позади, отрезанная от меня нашей любовью.
Болезни тела исцелить легко. Душевные лечатся временем и любовью. И Рэй терпеливо ждал, окутывая меня заботой и нежностью.
— Устала? — шепнул, сводя с ума поцелуем, который неожиданно открывал во мне какие-то новые, неисследованные грани. Я готовил тебе сюрприз, но если хочешь, можем отложить…
— Нет! — замотала головой, нехотя отрываясь от своего мужчины, — мы и так слишком долго откладывали.
Его глаза заблестели, и Рэй сосредоточился, чтобы пройтись своим сознанием хотя бы по краешку моих мыслей, но вовремя остановился, выполняя договоренность.
Надо сказать, что выдержка его, как обычно, была на высоте. И дело не только в считывании. После моего спасения мы не занимались любовью ни разу. Любое прикосновение к интимным местам отзывалось болью и судорогой, настолько сильно события той ночи отпечатались в моем сознании. Но, кажется, сегодня мне начало становиться легче.
— Объясни… — улыбнулся он, а в глазах читалась явная надежда.
— Хочу сюрприз! — подмигнула я, поторапливая застывшего на месте мужчину.
Открыв передо мной дверь зеленого спорткара, он усадил меня в низкое кресло, поглядывая на меня через лобовое, обошел автомобиль и сел за руль, даже не пытаясь сдержать улыбки.
— Что? — рассмеялась я, и тут же мой рот закрыли поцелуем.
— Пристегнись! — и сам защелкнул ремень безопасности.
Несколько минут мы ехали молча, наслаждаясь звенящей, искрящейся тишиной между нами. И можно было не говорить. Впервые за эти месяцы мы оба были счастливы, но, наверное, все еще боялись, что прошлая тяжесть может вернуться.
— Куда мы едем?
— Летим, — поправил Хранитель, въезжая в марево, взявшееся из ниоткуда.
Теперь-то я уже знала, что именно так выглядит его замаскированный шаттл.
После признания его власти на Земле, Хранитель спокойно передвигался по планете, открыто посещал правительственные собрания и несколько раз выступал перед народом. А еще настаивал на том, чтобы представить свою первую леди миру, но я, чувствуя себя виноватой перед людьми, отказывалась, умоляя перенести эти смотрины на «когда-нибудь потом». Конечно, всем было интересно узнать, какая женщина стала избранницей самого Хранителя, но, как ни странно, жители планеты проявляли тактичность и не устраивали слежки за ним. Поэтому, мое имя оставалось в тайне.
— Вчера ночью на юге Австралии произошел разлом, — он нарушил тишину, взяв меня за руку.
— Погибли люди?
— Нет. В том месте никто не живет. Сейчас не живет.
Он погладил пальцы, обводя обручальное кольцо, а я не понимала, к чему он клонит.
— Но жили пару тысяч лет назад.
Я моргнула, так и не догадываясь о смысле сказанного.
— Ты же у меня странная девушка… — усмехнулся он, а по моим плечам побежало тепло от произнесенного вслух «у меня», — статус, драгоценности, самолеты и деньги для тебя ничего не значат…
— Господи! Да говори уже! — взорвалась от нетерпения, что даже взмахнула руками.
— В разломе видны останки древнейшего города…
— А… — из меня вырвался невнятный звук, потому что не было слов, описать мое воодушевление.
— Ты назначена главой археологической группы.
— А-А-А!!! — и теперь уже мой счастливый вопль оглушил нас обоих.
Я ерзала в кресле, не в силах дождаться момента, когда я смогу увидеть тот город, о котором слагали легенды. И только наш шаттл завис над темной пропастью, я припала к стеклу авто, рассматривая дикую природу, окрашенную восходящими лучами солнца.
Рыча и оставляя за собой клубы красной пыли, мы подъехали к краю разлома. Только вот вместо бодрости я почувствовала тоску. Не мою. Выйдя из машины, я молча обняла мужа, не зная, какие слова подобрать, чтобы объясниться.
— Рэй… — подняла глаза на мужчину, который делал все, чтобы я стала счастливой.
— Мне нравится, когда твои глаза горят, — будто оправдался он, но грусть в его взгляде стала гуще, — но мне тебя не хватает, малыш.
Пальцы прошлись по волосам, убирая их с лица, и замерли на затылке. Мы смотрели друг на друга, а ко мне приходило осознание того, что я, убегая от своих прежних ошибок, стараясь спрятать чувства поглубже, уничтожала нашу жизнь в моменте здесь и сейчас, делала больно себе и тому, кто любил меня больше жизни, лишала нас драгоценного времени, которое мы могли проводить наедине, сливаясь в единое целое.
— Рэй! — я положила ладони на его лицо, и он прикрыл глаза. Сердце сжалось, и по груди растекся огонь, не дающий ни думать, ни говорить.
Пальто слетело с моих плеч, пуговицы с треском оторвались от строгой блузки. Его рубашку постигла та же участь, и как только наши обнаженные тела соприкоснулись, весь мир перестал существовать.
Горячие метки обжигали шею, заставляя тело льнуть к мужчине, что страстно целовал. Грудь, так долго не знавшая ласки, томительно изнывала от нежных прикосновений, требуя не останавливаться. Я не могла насытиться ароматом его кожи, вдыхала его, чувствуя, как пьянею, слабею.
Запутавшись в пуговицах его штанов, я недовольно рычала, а Рэй сдавлено хрипел, помогая мне. И оба были на грани.
Стоило пальцам почувствовать гладкий шелк освобожденного члена, как я, не раздумывая, опустилась на колени. Я хотела сделать своему мужчине приятно, надеясь, что не растеряла навыка за долгое время воздержания.
Проведя кончиком носа по длинному стволу, я вдыхала нежный терпкий запах, и урчала, прикрыв глаза от удовольствия. А Рэй смотрел, не сводя глаз, и нежно массировал мою голову.
Стоило представить, как эта нежность резко сменится на неудержимый порыв, и он силой вгонит член в мое горло, удерживая затылок рукой, как все мои внутренние мышцы сжались, предвкушая скорую разрядку.
— Фален! — выдохнул Рэй, с трудом удерживаясь на ногах от моих фантазий.
— Не подглядывай! — возмутилась тому, что он прочел мою самую непристойную мысль, и, облизнув губы, вобрала крупную розовую головку в себя.
Неразборчивое ругательство вырвалось из его рта, и ударив ладонью по крыше авто, Рэй вцепился в него.
— Моя девочка… — нежно шептал пересохшим горлом, пока внутри него бурлил ураган. Я знала, что он сдерживается, чтобы не напугать меня, не сделать больно, в то время, как моя фантазия была легкой сказкой, по сравнению с тем, как он в действительности желал брать меня.
По мере того, как мои движения становились размашистей, его член и мой подбородок блестели от слюны, пальцы все крепче стягивали волосы в хвост, и бедра напрягались сильнее. Он толкался мне навстречу все резче, и с каждым таким толчком член проникал глубже, готовя мое отвыкшее от подобных игр горло к вещам посерьезнее. И когда уже две его руки легли на мой затылок и силой вжали лицо в его лобок, меня унесло.
Шок от невозможности вдохнуть за секунду сменился рвотным рефлексом, но и он прошел тут же, раскрывая мое горло шире. Член мягко скользнул еще глубже, и на секунду замер, после чего легкая пульсация, пробежавшая по нему, отчетливо передалась мне, и горячая сперма потекла внутрь меня.
Его тело еще продолжало подрагивать, когда Рэй освободил меня от такой сладкой пытки, подтягивая под мышки к себе.
— Прости, не смог удержаться… — поджав губы, будто и правда считал себя виноватым, он всматривался в мои глаза с рефлекторно выступившими на них слезами.
— Мне понравилось, — вытерла промокшие уголки и улыбнулась, — надо тренироваться чаще!
— Ты дьяволица! — рыча, легко подбросил меня, и усадил на крышу низкого авто, открывая мою блестящую от смазки промежность своему взору.
— Богиня! — возмутилась, выставляя вперед руки, шутливо сопротивляясь.
— Главное, моя!
С рассветом начиналась наша новая жизнь. Будто оторвав лист календаря, мы уничтожили все плохие воспоминания, отравлявшие нашу любовь. И в очередной раз она спасла две души, наконец, обретшие друг друга, и нашедшие покой в этом светлом чистом чувстве.