Глава 9. Выбор

— Деточка, я нашла кое-кого, кто может тебе помочь, — заявляет Сара с порога.

Кара приподнимается на кровати, лучи полуденного солнца играют в её волосах. На щеках цветёт румянец, бретелька спадает с плеча.

Сара закусывает губу.

— Вот так смотришь на тебя, и все мысли разлетаются, ты хорошо выглядишь, милая!

Драконья жена подходит ближе, покачивая массивными смуглыми бёдрами, садится рядом, запускает руку в волосы Кары.

— Расскажи-ка, в чём твой секрет?

Кара вырывается, едва ли не шипя, что вызывает у Сары смех.

— Понимаю-понимаю, сама такая злая, когда оказываюсь в подобном положении. Знали бы мои девочки, на сколько смертей они повлияли, сбивая мне гормональный фон! Но ты всё же будь осторожнее...

Сара заставляет сесть себе на колени. Она сильнее физически даже сейчас, в коротком пудровом платье, ткань которого сильно натягивается под натиском груди и упругой задницы.

В глубоком вырезе поблёскивает медальон, массивные серьги звенят каждый раз, когда Сара мотает головой, пальцы унизаны кольцами...

Она стягивает волосы Кары до боли и сверлит её странным, яростным взглядом. Кара чувствует какую-то непонятную, тяжёлую тревогу, которая впивается в череп тонкими иглами и мешает вникнуть в происходящее.

Она чувствует себя полной сил, хотя совсем ещё недавно боялась, что не сможет покинуть постель. Но всё же…

Сара поглаживает место, где бьётся маленькая жизнь, усмехаясь.

Кара реагирует на это так резко, что сама не улавливает, как это происходит.

Сара оказывается вжата спиной в матрас, Кара сидит на ней, её рука сжимает горло, пальцы пульсируют, шумит в ушах, глаза сверкают холодным, синим огнём.

— Да, — выдыхает Госпожа, — мне очень нравится эта позиция, и всё же...

Взгляд её становится строже, и Кара чувствует позыв отшатнуться, убрать руку, убежать подальше, но...

В дверь стучат, Сара, пряча усмешку в тыльной стороне ладони, предлагает слуге войти.

— Эм... — стопорится тот. — Господин Ангус и Господин Феликс спрашивают, можно ли им увидеть вас.

— Феликса впусти сюда, у нас встреча, Ангус пусть подождёт или зайдёт в другой день...

При упоминании последнего имени что-то в Каре надламывается, она отстраняется, садится на край кровати и опускает взгляд. По телу проходит дрожь, дыхание сбивается. Её дракон здесь... Для чего?

— Что ты, детка? Не волнуйся так, тебе сейчас вредно.

— Точно.

Спустя несколько минут без стука в комнату заходит высокий человек с золотистыми волосами, убранными в небольшой низкий хвост, в белом халате, с чёрным кейсом в руках.

— Ну, — улыбается он какой-то странной, неясной улыбкой, — и это моя пациентка?

Кара вздрагивает и приподнимает голову, чтобы взглянуть на вошедшего.

Этот мужчина — обычный человек. В нём Кара не чувствует угрозы. Да и если доверять Саре себя, то нечего брыкаться, когда в комнату входит человек, которого она же и контролирует.

Сара отсраняется и поднимается. Феликс жестом заставляет Кару раздвинуть ноги и погружает в неё три холодных пальца.

— Да, я вижу, всё отлично. Сейчас проведу осмотр.

Её заставляют принять позу, в которой всё ощущается лучше, острее; прогнувшись в спине, лёжа на животе, Кара ощущает себя уязвимой под взглядами двух человек, что оплетают её змеями.

Пальцы Феликса облачены в белые перчатки, не медицинские, кожаные. Он проталкивает руку всё глубже, поглаживает себя через брюки, натянутая ширинка которых ровно напротив глаз Кары. Она краснеет и прячет лицо в простыне, подмахивая движениям Доктора.

Холодно. Осознание прошивает колючей молнией. Ей холодно и не греют чужие ласки. И как бы Феликс ни старался, это не сравнится с тем, что делал с ней Заро истлевшей ночью.

Она всхлипывает, никак не достигая разряди, только измучиваясь от ощущений.

Доктор улавливает это и отстраняется. В воздухе повисает алеющее напряжение. Будто с раздражением она шлёпает Кару по молочной ягодице и встаёт с кровати.

Феликс, усмехнувшись, расстёгивает ширинку и приспускает брюки. Член мажет по щеке приподнявшейся Кары. Доктор вытаскивает из неё мокрые пальцы и проводит ими по члену — белая кожа касается синих, напряжённых вен, Кара прослеживает это движение помутившимся взглядом — и вскакивает с кровати, прижав ладонь ко рту.

Она исчезает за дверью в туалет и кидается к унитазу.

Из комнаты доносится лёгкий смех Госпожи.

Кара слышит плохо, ей не до этого, мысли плавятся, но всё же она улавливает: «Думаешь, стоит сделать это сейчас?».

— Детка, скажи, что ты планируешь делать дальше с ребёнком?

Кара замирает, опираясь о стену, глядя на Сару и Феликса плавающим взглядом.

И качает головой.

Понятно, что если она всё ещё раба, а это как ни крути так, то и дети её такие же слуги. А как это коснётся ребёнка, что будет одним из них?

Они его заберут?

Если попытаются, то только через её труп. И это не осознанное решение. Просто Кара понимает, что если уже сейчас её инстинкты будто бы выкручены до максимума почти всегда — что будет дальше?

Кажется, эта беременность в любом случае закончится для неё...

— Упс, — Сара смеётся с таким колким холодом, что Кара вздрагивает и принимает такую позу, чтобы удобнее было броситься первой, если что вдруг.

Все мысли обращаются к Ангусу. Быть может он, он...

И тут же рассеиваются из-за того, что происходит дальше.

Феликс достаёт из своего кейса, всё теми же белыми перчатками, что касались Кару, бьющиеся в его руке, сочащиеся голубой слизью, сердце. Сердце в тёмных венах, живое, тяжёлое и манящее.

Кару начинает трясти, температура поднимается, связь с Ангусом сразу осыпается на пол розовой пылью, блёстками с глаз Госпожи.

— Есть несколько способов узнать пол ребёнка, моя дорогая, — комментирует Сара, её голос слышится будто сквозь шум водопада. — Но на твоём сроке лучше всего подходит вот этот. А ждать более подходящего времени, более... — переводит взгляд на Феликса, — цивилизованных методов, ну... такое. Не в моём случае, уж точно.

Сердце зовёт Кару к себе. Ближе, ближе, ближе.

Оно будто что-то напевает с каждым ударом, с каждым мерцанием тёмных вен, в которые заключена часть ночи с тьмой и звёздами, и Кара пытается прислушаться, а для этого нужно подобраться...

ближе,

ближе,

ближе...

Сердце оказывается в её горячих пальцах, по запястьям стекает слизь, пульсация сливается с дыханием. Кара становится единым целым с...

— Может не стоит? — Феликс отходит в сторону. — Ценный материал, можно вполне себе вернуть владельцу. И использовать ещё раз. А с ней и так всё ясно.

— Дело такое, убедиться надо. К тому же, это полезно, пусть продолжает.

Кара падает на колени, теряя контроль и вгрызается в сердце, которое с каждым укусом придаёт всё больше сил.

— Что это? — спрашивает, на мгновение поднимая взгляд на Госпожу.

— Сердце единорога, — улыбается Сара. — Его особенно любят молодые драконы, ещё не появившиеся на свет.

На пол спадает голубая вязкая капля, мерцающая золотом.

— Не бойся, — улыбается Феликс, — это вредно разве что только для единорога. Ешь.

И Кара вгрызается в последний кусок.

Кара многое понимает, но не может ничего сделать, поддавшись эйфории.

Сердце единорога? Разве они ещё существуют? И неужели она только что убила одного из них?

Такие слабые, прозрачные, ни во что не окрашенные мысли, слишком яркое всё остальное...

— Ну, теперь-то она кончит... — резюмирует Феликс так, будто пришёл сюда только за этим. Хочу помочь, — подходит к ней Феликс, и Саре не остаётся ничего другого, кроме как устроиться на кровати удобнее и приласкать себя.

— Милая, доверься мне... — шепчет Феликс. — Я просто хочу, чтобы каждому из нас было хорошо...

Он поглаживает бёдра Кары, ведёт пальцами выше, целует ту, которая даже не может ответить от того, что испытывает.

Кара беззвучно стонет, запрокинув голову, когда доктор отстраняется.

Он вводит пальцы глубоко и плавно, стоя на четвереньках, нагнувшись так, чтобы Саре открывался лучший обзор.

В запертую дверь ломится Ангус, и Кара будто трезвеет, одновременно бурно кончая. Глаза её начинают мерцать, голова резко поворачивается, будто кто-то дёрнул за нитку.

— Тшшш, — Сара касается её волос, — я твоя хозяйка, и я хочу помочь тебе. А он тот, кому всё это время было плевать, помнишь?

— Помочь?

— Да. Как насчёт свободы?

И на этом поднимается, чтобы открыть дверь для Ангуса, но загородить ему проход.

— Мне помогала наша дружба, но теперь в моём доме ты нежеланный гость, прости, — вздыхает. — Вся ваша семейка вводит наш народ в смуту, ещё одна попытка ворваться сюда, и ты покойник. Совет поддержит моё прошение... избавиться от тебя.

Кара понимает, что Сара не блефует и поднимается на дрожащих ногах с испачканным в синеве лицом, чтобы взглянуть на Ангуса.

— Уходи, не хочу тебя видеть!

— Я всё знаю, — Ангус сверлит её взглядом. — И хочу помочь.

Сара смеётся:

— Ты её не выкупишь, не потянешь. И мёртвым ей тоже не поможешь. Да, сбежать тоже не выйдет. Если Заро ещё ищут спустя рукава, потому что многим он был друг, то если прибавить к его вине ещё и твою немилость... Вы же сами себя потопите. Поверь. А что тогда будет с вашей бедной Карой?

— Мне не нужна твоя помощь, — добавляет Кара. — И ты мне не нужен.

Она отчаянно не хочет снова портить кому-то жизнь.

Боже. Вот бы всё просто закончилось. Вот бы всё забыть.

Потому что злиться и злорадствовать тому, как всё оборачивается для тех, кто вредил ей, сил тоже нет.

— У тебя будет сын, — Ангус вдруг улыбается. — Просто позволь...

— Что? — Кара чувствует, как по щекам бегут горячие слёзы. — Ты только сделаешь хуже. Слишком поздно.

Кара чувствует, как больно сделала ему своими словами, как это ударило по их связи, какую вину он чувствует за то, что пришёл только сейчас.

Он не сумел оставить прошлое, его право, Кара правда может понять, хоть это и неприятно. Может быть, у них просто не было нормальных условий, не было времени. Не будь она чужой рабой, не будь просто девочкой без имени, она могла бы завоевать его своей заботой и дружбой, приходить в его дом, играть в шахматы, отогревать сердце, стать новым смыслом.

Постепенно, ведь он тоже человек, со своим хрупким душевным равновесием, с потрёпанными чувствами, с болью утраты, до сих пор кровоточащим сердцем.

Но судьба распорядилась так, что несмотря на всё это, ему нужно было либо преодолеть себя, либо допустить то, что происходит сейчас.

И выбор сделан.

Из-за ребёнка связь с Ангусом приглушается, сейчас Кара может заставить себя быть выше этой огромной больной любви.

Отпустить и отдаться шансу на... что?

Она не знает.

И если выживет после всего, найдёт ли её Ангус для того, чтобы совершить тот ритуал, о котором говорил?

Тогда она окончательно будет свободна.

Дурацкие, глупые мысли. Она так и осталась наивной дурочкой, что верит в сказки, только теперь её мечты стали куда приземлённее — выжить, не выть от тоски по тому, кто тебя не любит, не становится причиной смертей.

Разве так много хочет?..

Ангуса выводят. Он мог бы этому противиться, податься в бега, но чем это закончится для Кары?

Он не хочет сделать хуже, и всё же не выдерживает, чувствуя каждую крупицу страха своей истинной, вырубает двух охранников, рвётся назад, но появившийся на коридоре Клаус его останавливает. Завязывается драка.

Кара не знает об этом, могла бы почувствовать, но связь заглушает съеденное сердце единорога.

За закрытыми дверями Сара объясняет ей суть. И само это успокаивает, ведь зачем говорить с рабой, если и без того можешь взять всё, что необходимо.

— Я буду растить твоего ребёнка, точнее, я его выношу, и он станет моим. От тебя, от его отца, кем бы он ни был, мало что останется... Ему будет хорошо здесь. Честно говоря, я даже не представляю ситуацию, где ему могло бы быть лучше среди драконов.

— Почему ты объясняешь это мне?

Сара улыбается:

— Потому что ты мне нравишься. Ну, и нужно твоё согласие, это же не так просто — высунул, всунул, драконы — не люди. Мы свяжем его со мной. Ты дашь клятву, навсегда отречёшься, как мать дракона. А я, как одна из их рода, поклянусь дать тебе свободу и покровительство. Ты можешь уехать подальше от всех, куда-нибудь к морю, денег хватит до самой смерти, за это не волнуйся. Можешь остаться. Но видится с ребёнком не будешь, он не будет иметь к тебе никакого отношения, дорогая.

Кара всхлипывает, будто сын её всё слышит, ей становится невыносимо, физически больно от одной мысли, что придётся расстаться с ним. Ведь все её инстинкты теперь направлены на то, чтобы защищать малыша.

Она кивает, из носа течёт кровь.

— Я согласна.