Глава 48 "Подарок на прощание"

— Как долго вы уже состоите в отношениях? — поднял на меня взгляд мой новоиспечённый психотерапевт, к которому меня послал Уилен через день после банкета и очередного подобия на БДСМ.

Лет на пять старше самого Хэммела он напоминал мне: то ли хиппи-дровосека, то ли французского художника. Тёмные волосы, густая, но аккуратная борода, широкие брови, полосатая рубашка, жилетка болотного цвета, коричневые, слегка зауженные брюки и целая куча безделушек на руках и шее.

И теперь смотря на него, понимая, что к такому человеку Уилен бы обратился только в самую последнюю очередь, так что он наверняка должен был быть более чем крутым профессионалом.

— Чуть дольше месяца, — сделала глубокий вдох, натягивая рукава, на пальцы.

— Регулярный?

— Около четырёх раз в неделю.

— Вы получаете удовлетворение после каждого акта? — снова поднимает он взгляд, отрываясь от своего блокнота, и я готова провалиться под землю от стыда.

— Да.

— Значит, вас не устраивают сами способы, при которых ваш партнёр добивается оргазма, — констатировал доктор Гремм, откинувшись на спинку кресла, и я снова сжала рукава, словно он на самом деле мог увидеть мои синяки.

— Да.

— Не стоит смущаться, Анна. Вы далеко не первая кто пришел ко мне с проблемой секса. Обычно, сначала все идут к сексопатологу, считая, что камень преткновения их собственное тело, а потом, когда оказывается что с телом-то как раз всё в порядке, приходят ко мне, — улыбнулся тот, стукнув себя карандашом по голове. — Вот, в чём самая главная проблема. Так что можете не переживать, скоро мы выясним причины, по которым вы не можете расслабиться и постараемся найти выход.

Больше ничего не говоря, он поднялся со своего места и убрал со стоящего передо мной столика декоративный сад камней. Я наблюдала за тем, как доктор Гремм заваривает чай, словно в этом было что-то дикое. Сама не понимаю почему вся эта ситуация казалась такой неправильной и неловкой.

Словно вот-вот должна была произойти очень тяжелая, хирургическая операция. И этот бледно-голубой японский заварник с зелёным чаем и крошечной чашечкой, должны будут стать именно теми: анестезией и скальпелем, с помощью которых доктор Гремм начнёт расчленять мою душу, добираясь до самой сути её злокачественной опухоли.

— Спасибо, — улыбнулась ему, принимая горячую чашку, без какой-либо ручки.

— Сахар насыпьте сами.

— Я не ем сахар, — подула на дымящуюся жидкость, наблюдая за ошмётками разорванного отражения. — Не люблю, когда он перекрывает настоящий вкус чая.

— Скажите, Анна…

— Можно просто Энни или Эн. Не люблю, когда ко мне обращаются так официально.

— Заметили, что уже дважды использовали словосочетание «Не люблю»? — наклонил тот голову на бок, наблюдая за мной испытывающим взглядом.

— Думаете, это что-то значит?

— Всё о чём мы говорим — что-то значит. Сейчас ваше подсознание выдаёт именно это устойчивое выражение. Так что позвольте, поинтересоваться: Вы любите своего партнёра?

Могла ли я ответить на этот вопрос?

Не знаю.

С одной стороны Уилен и без того знал что не любила и никогда бы не смогла полюбить. Но с другой же… Вот так вот просто сказать об этом вслух, да ещё и совершенно чужому человеку — всё рано что выставить на всеобщее обозрение то, что касалось только меня и его. Ведь сейчас, моя к нему ненависть, была чем-то не менее интимным, чем секс или любовь.

— Не переживайте, Энни, то, что звучит в моём кабинете умрёт сразу же после того как вы отсюда выйдете.

— Я не знаю, — прижалась к чашке, обжигая губы жасминовым кипятком.

— Хорошо, — не стал настаивать доктор Гремм, делая вид, что это совершенно перестало иметь какое-либо значение. — А в ваших прошлых отношениях всё было так же?

— Нет.

— И как же тогда? Вы не замыкались и всегда получали необходимую разрядку?

— Я… — замешкалась, пытаясь вспомнить, как именно это было с Дэваном. — Всё было намного легче и проще. Я не смущалась. Не боялась и не замыкалась.

— А как насчёт оргазмов? Они были такими же бурными, как и с вашим нынешним партнёром.

И снова ступор. Да, с Дэваном было лучше. Да, с ним было естественней. Но… Каждый мой оргазм куда скорее напоминал взрыв воздушного шарика, а то время как Уиленом, он превращался настоящий ураган.

— Вы не понимаете, — сглотнула, посмотрев на своего психотерапевта, и тут же запнулась, не зная как именно донести до него свои мысли.

— Более чем. Вам было хорошо, но не так как сейчас. Я прав?

— Думаете это странно?

— Отнюдь, — отпил он чай, словно в его крошечной чашечке была сама бесконечность. — Это вполне частое явление. Любовь нашего тела отличается от любви нашего сердца. Я бы обозначил их как Агапе — любовь мягкая, жертвенная, нисходящая. И Эрос — любовь-страсть, выжигающая без остатка. Ваше тело реагирует на него намного эмоциональней, чем ваши эмоции. Осталось понять «Почему?» Если это, конечно же, имеет смысл, — приподнял он брови. — Вы уверены в том, что готовы бороться за ваши отношения?

«Нет!»

— Конечно. Я собираюсь жить с этим человеком и готова на всё, чтобы положить конец всем нашим проблемам.

— Тогда давайте поговорим о ваших отношениях с.. Дэваном, верно?

— Да, — дернулась от звука его имени, не имея ни малейшего желания вспоминать, как именно у нас с ним было.

— Как долго продлились ваши отношения?

— Семь лет, — снова втянула воздух, проглатывая его с жадностью выброшенного на берег дельфина.

— Довольно продолжительный срок,- поджал губу, качая головой. — За столько времени вы, наверное, уже и знали друг друга намного лучше, чем кто-либо ещё?

— Дэван был моим первым мужчиной. Я влюбилась в него ещё до того, как погибли мои родители, — немного расслабилась, потупив взгляд на полупустом столе. — А потом мы стали жить под одной крышей. Я знала, что он любит есть. Что любит слушать. Какие вещи носить. Знала его любимые фильмы. Знала игры, в которые он играл.

— А как же вы? — перебил меня доктор Гремм. — Что любишь ты?

— Не поняла? — улыбнулась, нервно мотнув головой.

И моё тело начало напрягаться, чувствуя, как остреё невидимого скальпеля упёрлось во что-то болезненное и толстое, готовясь поддеть его, отделяя от здоровой плоти.

— А что тут непонятного? Какую музыку ты слушала, когда Дэвана не было рядом? Какие блюда готовила для себя? Какие фильмы смотрела?

— Не думаю что это существенно, — сработал защитный механизм, не позволяя доктору Гремму продолжить свою операцию. — Я пришла, чтобы обсудить свою жизнь с Уиленом, а не с Дэвом, — отпив остывший чай, не зная, куда подевать глаза, я отставила чашку и снова начала натягивать рукава на пальцы.

— Вам больно говорить о нём или о себе? Ведь сейчас речь шла не о вас с ним, а вас конкретно. Понимаю, что об этом не хочется говорить, но рано или поздно, а вам всё равно придётся посмотреть на всё со стороны.

— Знаете, — прикусила губу, зажёвывая её до кровавых ранок. — У меня на сегодня назначена ещё одна встреча. И если я сейчас же на неё не поеду, то мне придётся её переносить, — поднялась с дивана, пятясь к вешалке со своими вещами. — Так что давайте продолжим нашу беседу в следующий раз. Хорошо?

— Вы здесь главная, Энни, — улыбнулся доктор, следуя за мной. — И вам решать, когда стоит закончить, а когда продолжить.

— Спасибо за понимание. Простите, я такая растяпа, — быстро натянула на себя пальто и обмоталось шарфом, отказываясь от его помощи.

Не знаю, что именно это было, но меня будто выталкивали из этого кабинета. Выталкивали. Выгоняли. Тянули прочь, вопящие в голове голоса, напоминая тревожную сирену.

Они твердили, что я ещё не готова. Что ещё не то время и не то место! И я шла на них словно на пение сирен, манящих меня прямо на острые скалы.

— У меня есть свободное окно в пятницу на три часа. Вам удобно? — открыл он дверь, позволяя выйти

— Конечно-конечно… — пробормотала наотмашь, только бы убежать отсюда как можно быстрее.

Выскочив на улицу, я ещё некоторое время вдыхала прохладный воздух, наблюдая за падающими снежинками. И во всей этой кутерьме, лицо Уилена было самым отчётливым и ярким. Таким живым, что я практически поверила в то, что он рядом.

— Куда сейчас, мисс Кларк? — посмотрел на меня водитель, открывая авто.

— В ресторан Per Se, — впереди у меня ещё была встреча с Мартой, на которую я собралась, гораздо раньше положенного.

— Как скажете.

Я запрыгнула в салон, настолько сильно погруженная в противоречивые мысли, что далеко не сразу обратила внимание на сидящего возле меня мужчину. Сначала я решила что это — всего лишь тень. Какой-то смутный обрывок непонятного видения, а потом испуганно дернулась, когда мой взгляд врезался в пожирающего меня взглядом мужчину. Совершенно чужого, с убранными назад русыми волосами и в чёрном пальто, поверх серого костюма.

— Двигай, Курт, — приказал он шафёру, пожевывая вишнёвую жвачку, и я тут же услышала звук защелкивающихся замков, не позволяющих выйти из машины. — Ну вот мы и познакомились, куколка, — улыбнулся незнакомец, наполняя салон какой-то, на удивление, знакомой аурой безумия.

И пусть я всё ещё никак не могла вспомнить, где именно его, видела, вот только инстинкт самосохранения уже начал завывать перепуганным щенком, видя в его серо-голубых глазах своё дрожащее отражение.

Лёгкая полуулыбка, наклоненная на бок голова, слегка опущенные веки и неприкрытое высокомерие, которым он елозил по мне, словно я сидела перед ним абсолютно голая, предлагая взять меня прямо здесь и сейчас.

— Кто вы такой? — вжалась в дверь автомобиля, обнимая себя за плечи. Искать помощи у Курта было так же бесполезно, как если бы я попросила об этом привязанный к ноге камень.

Искать помощи у Курта было так же бессмысленно, как если бы я попросила об этом у камня, что тянул меня ко дну.

Именно он впустил его сюда. Именно он меня запер. И теперь находясь один на один с этим чужим и жутким незнакомцем, я больше всего на свете хотела, чтобы рядом со мной оказался именно Уилен.

— У нас с тобой есть один общий знакомый, куколка, — раздавил тот жвачку, перекатывая её на другую сторону. — Вот о нём мы сейчас и поговорим.