Глава 25. Все делают ошибки

Вот вообще неважно, просто плевать была она девственницей или нет. Потому что Дэмиан знал точно: такого ни у него, ни у Рианы раньше не было. Раскрытие друг другу — до краев, до самого донышка… Сладостное безумие резонанса.

— Спасибо, — пробормотал Дэмиан, глядя в потолок, но мыслями обращаясь к той неведомой силе, которая помогла Риане преодолеть страшное прошлое. Он ведь действительно не собирался давить на нее, готов был ждать сколько угодно, хоть десять лет. Но как же хорошо, что этого не потребовалось.

Девушка в его объятиях шевельнулась

— Это ты мне?

— И тебе тоже, малыш, — демон нежно поцеловал ее в макушку. Сумасшедшая нежность раздирала душу, и Дэмиан, всегда легко и беззастенчиво проявлявший ярость, веселье или злость, пасовал перед ней, нихрена не понимая как выразить незнакомое, но такое всеобъемлющее и даже немного пугающее своей силой чувство.

— Ты — потрясающая… Ты просто… — он все же попытался и осекся с досадой и смущением. Слова пусты, глупы, за ними ничего нет. Словами не передать вот этого — острого, сладкого почти до боли, до слез. Того, что рвет грудь и просится наружу. Дэмиан уткнулся в темные пряди, как наркоман вдыхая запах Рианы.

— Я убью за тебя, — хрипло пробормотал он. — Убью, умру… Сделаю все что хочешь. Моя Риана…

— Не надо умирать, — тихо попросила она, перебирая его волосы.

— Хорошо, не буду. Все, как ты скажешь.

— Я тоже тебя люблю.

“Я знаю… Спасибо за это, малыш”

Его никогда не любили. Если бы он знал раньше на что это похоже…

Было время, когда Дэмиан баловался с “Огненной пылью”. Но когда жизнь потребовала — бросил. Не сказать, чтобы совсем легко, но как-то без особых проблем отказался от одного из самых страшных наркотиков в мире. Главное знать ради чего ты это делаешь и потерпеть физическую ломку.

Но отказаться от ощущения, что его любят, ценят, принимают он бы не смог даже под страхом смерти. Любовь — самый сладкий яд, самый мощный наркотик, никакие искусственные аналоги с ней не сравнятся никогда. Он даже в горячечном безумном бреду не представлял, что может быть вот так. Что так вообще бывает — не в мечтах и розовых девчачьих сказках, наяву.

— Я все думала: на что это похоже, когда понимаешь чужие чувства, — продолжала Риана, устроив голову у него на груди. — А оказывается, ты их просто разделяешь. Принимаешь, как свои. Но почему тогда демоны так любят пугать, разве вам нравится бояться?

— У нас все иначе, — начал объяснять Дэмиан и вдруг понял, что гладит ее, как кошку. Руки сами собой без его воли скользили по голове, спине, темным волосам, разметавшимся на плечах. — Мы отделяем свое. Чужие эмоции имеют звук, плотность, вкус… Вот ты — прямо невероятно вкусная.

— Можно подумать, ты пробовал других анхелос, — насмешливо фыркнула девушка.

Дэмиан непроизвольно напрягся и тут же расслабился, но было уже поздно.

— Что?! — она резко отстранилась и заглянула ему в лицо. — Пробовал? Но… ведь не так, как меня, как мы… — она смутилась, словно стеснялась спросить прямо: “Ты ведь не трахал ее?”

В том-то и дело, что трахал. Еще как трахал.

Был соблазн солгать, но Дэмиан давно решил, что не станет врать Риане, что бы она ни спросила.

— Именно так, малыш, — признался он с кривой улыбкой, понимая что за этим последует. Она захочет знать подробности, женщины всегда хотят знать подробности о бывших.

— Но с кем… — она замерла, глядя на него широко распахнутыми колдовскими глазами. Анхелос с внешностью демоницы, нежная девочка, которая пытается притворяться хищницей, иногда даже успешно. — Это Таисия Блэквуд, да?! Невеста твоего брата?! Это она…

— Она. Смотрю, ты собирала информацию.

— Стерва! — с неожиданной яростью прошипела Риана. — Значит, она вас стравила…

— Нет, все было не так, — перебил ее Дэмиан, пока она не успела придумать какую-нибудь слезливую историю про несчастного обиженного мальчика. — Вины Таси тут точно не было.

— Значит, Тася… — повторила она, словно пробуя чужое имя на вкус. И скривилась. — Ясно. — Риана чуть отстранилась и села. Сейчас она напоминала сердитого встрепанного котенка, и Дэмиана снова охватила эта дурацкая нежность, а еще желание подхватить девушку на руки, унести и спрятять от всего мира. Там, где никто и никогда не осмелится причинить ей боль. — Ты ее любишь?

— Я люблю тебя.

— Но ты ее любил? Раньше?

В другой ситуации Дэмиану бы польстило, что она так реагирует. Обычно роль ревнивого придурка доставалась ему. Беспомощность перед чужим выбором и страх потери сметал все разумные мысли, делал Дэмиана похожим на одержимого психа. Он ревновал — отчаянно, бешено, до готовности убить того, кто покусился на его женщину.

И именно поэтому не хотел, чтобы Риана проходила через это. Нет ничего хорошего, чтобы сходить с ума от страха потери. Тем более что ревновать его глупо. С тех пор как он ее увидел, ни разу всерьез не задумывался о других женщинах. А после этой ночи уже и не сможет.

— Так, похоже без еще одной исповеди, на этот раз с моей стороны, нам не обойтись. Насыщенная выдается ночка, во всех смыслах, — он вздохнул и тоже сел.

В принципе, правильно, что она подняла этот вопрос. Рано или поздно правда о его прошлом до нее все равно дойдет, лучше будет, если Риана узнает от него.

— Я все тебе расскажу, малыш, но пойдем на кухню. Этот разговор лучше вести под кофе.

* * *

Я злилась. Сама понимала, как глупо это выглядит и от того злилась еще больше. Дурацкое уменьшительное имя “Тася” застряло в голове и никак не желало уходить.

Понятно, что там случилось. Сначала эта девица спала с Дэмианом (моим Дэмианом!), а когда отец лишил его наследства переключилась на брата-бастарда. Стерва!

Интересно, она была лучше меня в сексе? Наверняка лучше — куда опытнее и без дурацких заморочек. От этой мысли стало совсем худо, захотелось расплакаться. Но я только ковыряла чизкейк, равномерно размазывая его по тарелке, и поглядывала как демон варит кофе.

— Вот, — он протянул мне ароматную чашку. — Есть сливки и еще пирожные.

Да, стратегический запас пирожных в холодильном шкафу я уже оценила. Их хватило бы на неделю, при условии, что я буду обжираться ими трижды в день на завтрак, обед и ужин.

В этом весь Дэмиан. Не умеет вовремя остановиться. Жениться так на принцессе, покупать пирожные, так вагонами…

— Таисия, — мрачно напомнила я. Пусть не уходит от темы.

— Да, помню. Просто… дерьмо, не знаю с чего начать, — он запустил пальцы в волосы, взлохматил пряди. — Это не та история, которой можно гордиться.

— Ты говорил, что любил ее.

— Это ты говорила, что я любил ее, — он усмехнулся. — Знаешь, мне приятно, что ты ревнуешь, но не надо. Прошлого не изменить, а мое настоящее и будущее принадлежит тебе.

— Так любил или нет?

— Не знаю… я был одержим.

Сердце упало. Не знаю на что я рассчитывала, когда затевала этот допрос. Что он скажет: “Я никого никогда не любил, кроме тебя”.

Наверное, для любой женщины призрак бывшей — это кошмар. Особенно, если эта бывшая вся такая воздушная, идеальная. Я снова вспомнила Таисию ди Небирос. Миниатюрная блондинка с детским личиком. Нежная, изящная. Настоящая анхелос…

— Нет, давай я расскажу по порядку. Короче, мы с Мэлом тогда учились в академии и жили у Раума. Сначала хотели снять дом на двоих, но кузен сказал, что ему скучно по вечерам, а особняк слишком огромный для него одного. Он и для троих был слишком большим…

Я покивала, с особой злостью вминая остатки несчастного чизкейка в тарелку.

— Я был лидером в нашей тройке. Король академии, блистательный ди Небирос, будущий наследник миллиардов, — он горько улыбнулся. — Короче, молодой самоуверенный балбес, который считает, что весь мир — большая коробка с его игрушками. Когда я был на пятом курсе, Таисия поступила на первый — выиграла грант на бесплатное обучение. Какая-то человечка из провинциальной дыры — заношенные платья, грязь под ногтями. Обычно я не смотрел на таких девчонок даже как на вариант для одноразового перепиха. А тут зацепило. Ее эмоции… они были особенными.

— Конечно они были особенными, она же анхелос, — язвительно пробормотала я.

— На тот момент ни она, ни мы об этом не знали. Просто красивая девчонка, которую прямо до дрожи хочется зажать где-нибудь в уголке. Возбудить, напугать, развлечь — что угодно.

Я зашипела сквозь зубы, но Дэмиан этого не заметил. Он смотрел перед собой и видел прошлое.

— А потом она разбила магический преобразователь. Ну, ты знаешь, они стоят как неплохой автомобиль. И денег, чтобы возместить эту сумму у нее, разумеется, не было. Мы с братьями предложили компенсировать его стоимость, если она подпишет рабский контракт на полгода. Она согласилась.

Ох, ничего себе! Никогда не понимала рабских контрактов — для меня это сродни тому, чтобы продавать себя за деньги. Но я никогда не знала голода и нужды.

— Но ведь рабский контракт с анхелос незаконен!

— Ага. Но говорю же: никто не знал. Мы думали, что анхелос — это бабкины сказки. Просто человечка. Хорошенькая, совершенно беззащитная и с явными наклонностями нижней. Сначала это казалось игрой. Она так мило возбуждалась и так отчаянно стыдилась своего возбуждения. Никогда не спорила, не сопротивлялась, делала все, что я приказывал. А ее эмоции с каждым днем становились все ярче и вкуснее…

Он так ошарашил меня этими подробностями, что даже ревность отступила. Я уже успела придумать себе историю, и в ней все было совсем иначе. Против воли я прониклась сочувствием к Таисии. Мне ли не знать до каких крайностей могут дойти уверенные в своей безнаказанности демоны.

Контракт, конечно, защищает от явных издевательств, но все равно власть хозяина пугающе велика.

Хотя… Дэмиан же сказал, что она возбуждалась. Меня вот, несмотря на любовь к подчинению, совершенно не возбуждало все, что делал Хопеш и его дружки.

— Мы сами не заметили, как подсели — все трое. Каждый мечтал отобрать ее у других, присвоить, стать единственным. У нас с Мэлом даже дуэль случилась.

— Та дуэль на приеме? — нерешительно спросила я. Что-то не складывалось.

— Нет, та была уже вторая. До этого мы еще раз дрались, договорившись, что проигравший уступает все права на девушку победителю. Чуть не поубивали друг друга.

— И кто победил?

— Ничья, — он хмыкнул. — Для меня тогда это было очень унизительно — ничья с бескрылым. Я же считал себя сильнейшим. А закончилось все резко, когда выяснилось, что Таисия анхелос. Что анхелос вообще существуют и имеют немалую власть в империи.

— Ну прямо власть, — я фыркнула.

Дэмиан оторвался от своих мыслей и посмотрел на меня так, словно только что проснулся.

— Конечно, ты не знала? Это не афишируется, но разве не очевидно, что вся борьба за права людей, которую поддерживает дом ди Астар, это лобби анхелос? И многие другие законы — тоже.

Я пожала плечами. Как-то никогда не задумывалась об этом. У меня власти точно не было, с моим мнением отец никогда не считался.

— Контракт потерял силу, Таисия стала свободна, а я вдруг обнаружил, что просто не могу без нее. Мы все трое не могли. Я пытался добиться ее, ухаживал, готов был жениться, но она заявила, что не хочет меня видеть. А потом сошлась с моим братом.

Он стиснул кулаки, скрипнул зубами.

— И я сорвался. Психанул, ушел в загул. Девки, наркотики, дуэли, пьянки, карты… Забил на учебу, на бизнес, на себя. Мне просто нравилось лететь на полной скорости по дороге саморазрушения. В итоге отец решил, что бескрылый бастард справится с ролью наследника лучше, чем окончательно потерявший тормоза придурок. Думаю, он был прав, но тогда я этого не оценил и страшно обиделся. Последней каплей стал прием, на котором Мэл официально был представлен гостям, как будущий наследник, а Таисия, как его невеста. Я вломился на него незваным и облапил Тасю, заявив на нее свои права. Естественно, Мэл не стал этого терпеть. Мы сцепились снова…

— И ты проиграл? — закончила я за него.

— Нет, я выиграл. Он бы умер от ран, если бы Тася не спасла его. Анхелос умеют исцелять тех, кого любят.

Я слышала про это, но всегда считала просто красивой легендой.

Дэмиан вздохнул и устало растер лицо. Он выглядел измученным. Похоже, ему этот рассказ нелегко дался.

— После такой демонстрации скрывать существование анхелос больше было невозможным, и император объявил о программе государственной защиты. Ему нужен был пример устрашения, чтобы всем было ясно — кара за малейшее покушение на светоносных станет жестокой. И я стал таким примером: меня судили за попытку изнасилования и отправили сначала в психушку, а потом на каторгу.

Да уж, невинной жертвой его точно не назовешь. Но при этом сказать, что он заслужил настолько суровое наказание язык не поворачивается. Десять лет каторги за приставания к девушке — все-таки чересчур.

Или каторга была наказанием за издевательства во время рабского контракта? Тогда получается несправедливо: в развлечениях участвовали трое, но Раума не тронули, Армеллин получил девушку, статус, капиталы и только Дэмиан — пытки и каторгу.

Нет, что-то не сходится. Дэмиан упомянул, что Таисия возбуждалась, значит ей нравилось. Мне вот точно нравилось все, что он делал, даже когда я злилась на него… И она отказалась свидетельствовать против него в суде. Значит, не винила, не считала насильником. А потом вышла замуж за его брата. Я вот в страшном сне не могу представить, что выхожу замуж за любого из той четверки. Да меня до сих пор скручивает от ненависти, как подумаю о них…

Тут точно что-то другое. Но не уверена, что хочу знать подробности.

— Вот оно как… — пробормотала я, не зная что еще сказать.

— Говорю же: тут нечем гордиться. Я был самоуверенным избалованным мудаком, — он с тревогой посмотрел на меня. — Но я изменился, Риана. Прошло шесть лет.

Шесть лет… А ведь если подумать этот скандал всего через год после моего побега с Дантаром. Отец к тому времени уже знал до какой крайности могут дойти демоны в своем стремлении вывести донора на эмоции. Не оттого ли вынесенный судом приговор был так несправедливо суров?

Странно, но я не могла осуждать Дэмиана за то, каким он был. Мы все оступаемся. Никому не удавалось прожить жизнь и не наделать ошибок. Но я была с ним единым целым, слышала его эмоции и точно знаю, что со мной Дэмиан не повторит этих ошибок. Никогда.