ГЛАВА 15

Егор

Быстро доезжаю до своего дома, Анита сидит рядом, постоянно всхлипывает, дышит тяжело, но не плачет, что-то пишет в телефоне, чем раздражает меня ещё больше. Хочется вырвать чертов аппарат и вышвырнуть его в окно. Но ее спасает звонок, на который она спешно отвечает!

— Да, Ева? — старается отвечать собрано, но голос дрожит. — Ты можешь как-нибудь задержать Давида? — опять слушает, кусает губы, и впервые за всю дорогу посматривает на меня. — Нет, я не скажу адрес. Пожалуйста, успокой его как-нибудь, скажи, что все хорошо и это мой друг, — практически умоляет она. — Да знаю я, что завтра будет буря. Все, скажи, что я отключаю телефон, пусть психует! — скидывает звонок.

Ее водитель какое-то время ехал за нами, но я прилично оторвался, свернул во дворы, и он встрял в пробке. Паркуюсь возле дома, выдыхаю, пытаясь себя успокоить и не жестить. Но как только выхожу из машины, открываю дверь и беру ее за руку, меня вновь срывает на эмоции. Эта падаль трогал мою девушку, прикасался к ней грязными руками! И она сама это спровоцировала!

Дергаю Аниту на себя резче, чем нужно, и тяну за собой в подъезд. Быстро поднимаюсь, открываю дверь и завожу ее внутрь. Закрываюсь на все замки, снимаю обувь, отшвыриваю куртку на пол, оставляя Аниту стоять в прихожей. Иду к раковине в кухню, умываюсь, еще и еще подставляя голову под ледяную воду. Толстовка намокает, и я ее снимаю, отшвыриваю на пол. В комнате полумрак, горит лишь подсветка над кухонным гарнитуром, и я не хочу включать свет и смотреть на красоту Аниты, от которой мне снесло крышу. Открываю холодильник, достаю полбутылки коньяка и иду к креслу. Сажусь, смахивая с лица мокрую челку, и включаю торшер.

— Раздевайся, — командую, смотря, как девочка мнется на пороге и смотрит на меня во все глаза. Подчиняется, скидывает пальто, обувь, оставляет сумочку, проходит в середину комнаты и следит за тем, как я глотаю коньяк из бутылки. — Сядь! — рявкаю, потому что все кипит на адреналине, злости и ревности.

Вздрагивает, но исполняет, садится на край дивана, вся напряжена. Я не знаю, когда это произошло: в нашу первую встречу, когда бесцеремонно присвоил Аниту себе, или в нашу первую ночь — но она моя, и только я имею право быть с ней, трогать, танцевать, прикасаться, любить… В голове нет ни одного логического объяснения, я чувствую это на животных инстинктах.

— Рассказывай, сладкая, — ухмыляюсь, вновь отпивая из бутылки, — как так вышло, что ты оказалась в этом клубе, танцевала и позволяла прикасаться к себе этому мудаку?! — стараюсь говорить сдержанней, но все равно рычу.

— Не кричи на меня! — вдруг срывается она.

— Анита, бл*дь, сейчас не в твоих интересах спорить со мной! Просто логически объясни мне, как это все случилось?! Я хочу оправдать тебя в своей голове!

Всхлипывает, но не плачет.

— Почему последние дни ты избегал встреч со мной?! — как это по-женски — отвечать вопросом на вопрос, переводя все на меня и обвиняя!

— Я, сука, последний раз спрашиваю — какого черта ты позволяла этой твари прикасаться к себе, улыбалась ему, целовала?! Что, понравился мальчик? — Все, мне опять сносит крышу от ревности. Ответы уже не нужны, я завожусь и накручиваю сам себя. — Может, я зря прервал вас и помешал?!

Сначала сжимается, а потом выпрямляет спину, распахивая огромные шоколадные глаза.

— Как ты смеешь?! — в голосе столько возмущения, будто я не видел своими глазами, как они любезничали.

— А что такое? — вкрадчиво спрашиваю я и резко поднимаюсь с кресла. — Я не прав?! — мной управляют инстинкты и сумасшествие. — Отвечай! — Хватаю ее за плечи и поднимаю на ноги, рывок — и Анита уже у стены.

— Егор! — вскрикивает, когда я всем телом прижимаю ее к стене. — Ты делаешь мне больно!

— А ты мне! Сука! Очень больно! Когда позволяешь пачкать себя разным ублюдкам!

Хватаюсь за вырез ее платья, рывок — и ткань трещит по швам, обнажая плечи и спину и сползая вниз. На ней нет бюстгальтера, и этот факт злит еще больше. Анита пытается дёрнуться, отталкивается от стены, но я не позволяю. Хватаю за хвост, наматываю на руку и дергаю к себе, а бедрами вжимаю в стену, вынуждая прогнуться.

— Руки на стену! — рычу ей в ухо и прикусываю мочку, намеренно причиняя боль. Девочка замирает, словно осознает, что сейчас лучше не злить меня и подчиняться. Она послушно опускает руки на стену на уровне головы и тяжело дышит, закрывая глаза. — Отвечай! — хрипло требую, несдержанно водя носом по ее щеке, продолжая удерживать волосы. Ревность и злость трансформируются в дикое неконтролируемое возбуждение, и мне нужно снять это напряжение. — Не зли меня, зайка, — наклоняюсь, целую ее плечо и тут же кусаю, вызывая ее всхлип.

— Диана пригласила меня послушать музыку и немного развлечься. У меня здесь нет друзей, и я накрутила себя из-за того, что ты не хотел со мной встречаться.

Она, бл*ть, накрутила себя, а я подставился! Но об этом я буду сокрушаться потом, завтра, когда меня накроет реальностью.

— Развлеклась?! — отпускаю волосы и обхватываю тонкую шею, немного сжимая и фиксируя.

— Егор, отпусти меня, давай поговорим. Ты пугаешь меня, — просит дрожащим голосом.

— Нет, сладкая, за свои поступки нужно отвечать! — ухмыляюсь я. — Не бойся, Анита, я всего лишь накажу тебя за то, что ты флиртовала и спровоцировала Игоря! — Задираю платье на пояс и замечаю на ней чулки с кружевной резинкой. Красиво, мать ее! Очень красиво. Под невинным нежным платьем прячется пошлость и разврат. — Для него старалась?!

— Егор, — жалобно хнычет, хватаясь за мою руку на шее.

— Руки! — Слушается покорно, возвращая ладони на стену. — Не трогай меня сейчас, не усугубляй! — веду ладонью по ее шее, обхватываю скулы и проталкиваю ей в рот один палец, затем второй.

— Соси, — требую. И, как ни странно, ее губки обхватывают мои пальцы и всасывают. — Вот так, еще, сильнее. Старайся, детка, — шепчу ей на ушко и провожу по нему кончиком языка.

Возбуждение зашкаливает, член болезненно дергается, и я ни в чем себе не отказываю. Расстёгиваю ремень, спускаю джинсы вместе с боксерами. Дергаю ее платье вниз, до конца разрывая. Несколько секунд рассматриваю красивые черные трусики и упругую попку. Обхватываю ее запястья, завожу руки за спину, жёстко их фиксируя, смотря, как по ее плечам идёт россыпь мурашек.

— Гор, не надо, я не хочу так, — всхлипывает, но не сопротивляется. — Я не хотела с ним танцевать, просто не могла отказать!

— Безотказная, значит?! Вот и не сопротивляйся! — рычу я, одной рукой удерживаю запястья, к другой ныряю в трусики, раскрывая горячие складочки. Мокрая, мать ее! Очень мокрая и возбуждённая, хоть и сопротивляется. — Да ты течешь, сладкая! Нравится пожестче?

— Не-е-т, — мотает головой и тут же закатывает глаза, когда я начинаю массировать клитор.

Усмехаюсь ей в ухо, упираюсь членом в попку, немного потираюсь и хрипло стону.

— Да-а-а, моя девочка, тело не обманывает, — вынимаю мокрые пальцы из трусиков и впихиваю их ей в рот.

Мне нужно сейчас жестко и быстро, до самого конца, тормоза не работают. Особенно когда она слизывает собственное возбуждение, уже не скрывая его. Открывает пьяные глаза и смотрит умоляюще. Надавливаю на спину, вынуждая прогнуться, сдвигаю трусики, прижимаюсь к мокрым складочкам, врываюсь в ее горячую тесноту и почти взрываюсь под ее вскрик. Застываю, наклоняюсь, покусываю плечи, меня трясет от перевозбуждения и желания выплеснуть сегодняшний день. Ее тоже трясет крупной дрожью, и это желание, которого Анита пугается. Но тело ее предает, она сама двигает бедрами, вынуждая меня продолжать.

— Плохая девочка.

Поднимаюсь, тяну ее за руки и начинаю двигаться быстро, несдержанно врезаясь очень глубоко, до конца. Каждый мой толчок — это ее вскрик и сексуальный стон. Жарко, горячо, мокро, болезненный кайф ударяет в пах. Слишком быстро, но Аните мало, она только вошла во вкус грязного секса. Останавливаюсь, выхожу из нее под ее протестующий стон, не даю опомниться и разворачиваю к себе, подхватываю под бедра, насаживая на себя, и прижимая к стене. Замираю, смотря в ее пьяные глаза. Впиваюсь в сладкие губы, кусаю, насилуя рот, начиная вновь медленно двигаться, чувствуя, как твердые соски трутся о мою грудь. Разворачиваюсь вместе с ней, сажаю на комод возле стены, разбивая пепельницу, но мне плевать, я подхватываю бедра и вбиваюсь в нее глубокими грубыми толчками. В глазах все плывет, вспышка — и тело простреливает первая судорога оргазма. Анита выгибается, резко поднимается ко мне, цепляется за мои плечи, расцарапывает их к чертовой матери и кончает, судорожно сжимая мой член. На это можно смотреть вечно и получить оргазм только от того, как она содрогается, стонет и начинает плакать. Так бывает, это выплеск эмоций, которые уже невозможно сдержать. Резко выхожу из нее, сжимаю головку и обильно кончаю ей на живот, смотря, как белые вязкие капли окропляют ее кожу. Я извращенец, мне хочется схватить телефон и запечатлеть этот момент. Ее дрожащее тело, разведённые ноги, слезы и моя сперма на животе.

Чёрт! Опираюсь кулаком в комод, пытаясь прийти в себя. Я мудак! С ней так нельзя! Анита не успокаивается, продолжая беззвучно плакать. Но ей ведь тоже было хорошо? Она же словила со мной этот кайф?

— Зайка? — обхватываю подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

Зажмуривается и из-под закрытых век брызжут слезы. Это стресс и эмоции. Подхватываю ее на руки и несу к кровати. Срываю одной рукой покрывало, отодвигаю одеяло и укладываю мою принцессу. Анита отворачивает от меня голову, прикрывая рукой лицо. Сейчас она мне кажется такой маленькой, уязвимой, ранимой девочкой. Я ее обидел. Не смог сдержать свой выплеск агрессии. Нужно было отпустить ее домой и пережить все самостоятельно. Меня отпустило, а принцессу накрыло.

Иду в ванную, переодеваюсь в серые спортивные штаны, смачиваю в горячей воде чистое полотенце и иду в комнату. Анита лежит в той же позе с рукой на лице. Обнаженная, в одних чулках, пахнущая нашим бешеным сексом. Сажусь перед ней на колени, начиная медленно обтирать животик. Наклоняюсь, целую его, лаская губами, и откидываю полотенце, нависаю над Анитой, отнимаю руку от лица, наклоняюсь, начиная сцеловывать слезы.

— Прости, сладкая, — шепчу в соленые искусанные губы. — Я очень виноват. Сорвался… — голос предает, и я хрипло шепчу. — Увидел тебя с этим ублюдком, и крышу снесло. Со мной такое бывает, я импульсивен. А потом увидел, как ты испугалась, когда он тебя зажал, вообще сорвало все планки.

Молчит, но уже не плачет, смотрит на мои исцарапанные плечи и аккуратно прикасается к ним пальчиком. Переворачиваю нас, ложусь на подушку, а ее укладываю сверху. Пусть молчит, главное — рядом, и я чувствую ее тепло.

— Моя красивая девочка, моя принцесса. Пойми, я уже присвоил тебя себе. Ты же моя? — Ответа не получаю, но мне достаточно поцелуя в шею. Приятно. Видимо, я прощен. — Но если еще раз ты позволишь прикоснуться к себе любому из мужчин, я накажу тебя жёстче!

Я наглею, за что получаю шлепок по груди. Принцесса хочет скатиться с меня, но я сжимаю ее сильнее, скользя губами по ее виску.

— Мне понравилось, — шепчет мне в шею.

— Что тебе понравилось? — усмехаюсь.

— Наш секс… — признается, не поднимая головы.

— Что именно? — хочу вытянуть из нее это, пусть раскроется.

— Все, с момента, когда ты прижал меня к стене. Меня сначала это испугало, а потом…

— Что потом? — веду пальцами по ее обнажённой спине, наслаждаясь приятной тяжестью ее тела.

— Со мной никогда такого не было. Какое-то дикое возбуждение до боли низу живота, и слезы в конце как всплеск, вспышка, а теперь так легко, и по телу разливается слабость, — у нее такой бархатный голос, и ее акцент ласкает слух.

— Ты просто прелесть, сладкая. Такой секс иногда необходим. Могу еще отшлепать, — предлагаю, поглаживая ее попку.

— Нет, спасибо, — усмехается принцесса. — Где ты был? Я скучала и думала…

Каждое ее слово сопровождается маленьким поцелуем в мою шею, моя девочка ластится ко мне, как кошка. Мой нежный котеночек.

— Я тоже скучал, сладкая. Много работы, хотел решить все дела, — отвечаю, не желая думать, что будет завтра.

Похоже, я никогда не выйду из банды или меня завтра же закопают. Если разбирать по понятию, то я, конечно, прав, Игорь зажал девочку, я заступился. Но… мне не спустят это с рук. Я показал свое уязвимое место, и мне теперь опять нельзя видеться с принцессой. Хочется волком выть. Как я без нее выживу? Вот поэтому я и хотел выйти, чтобы жить полной жизнью.

— Меня брат, наверное, ищет и найдет, — вздыхает она. — Я, наверное, поеду домой, чтобы у тебя не было проблем. — Хочет подняться, но я не отпускаю.

— Пусть ищет и пусть найдет, останься пока со мной. У меня опять дела, и мы можем снова долго не увидеться.

Её брат по сравнению с тем, что меня ждет, сейчас кажется пустяком.

— Почему? — поднимает голову, в ее глазах плещется столько чувств и эмоций.

— Так надо, сладкая. Пожалуйста, не встречайся больше с Дианой, она тебе не подруга. Пообещай мне, — обхватываю ее подбородок, тяну к себе, целую уголки распухших губ.

— Обещаю, — шепчет в ответ и вновь утыкается мне в шею, щекоча теплым дыханием.