ГЛАВА 24

Егор

Самолет идет на посадку, и мне закладывает уши, но не от перегрузки, а от пульса, который колотится уже где-то в висках, заглушая звуки. Я прилетел к тебе, моя девочка. Возможно, ты меня не ждешь, но я готов валяться у тебя в ногах и вымаливать прощение. Не могу без тебя… не получается. Я никто без тебя, моя принцесса.

Я сам пошел к ее брату. Потому что понял, что он имеет огромное влияние на Аниту. Приехал к их дому и два дня сидел в машине возле ворот, как побитый бродячий пес. Меня игнорировали. А я готов был сдохнуть возле их дома, потому что нет пути назад. В моей жизни только один путь, только к Аните. Я отчаянно пробовал жить без нее, я хотел вырвать ее из своего сердца или глубоко запрятать, но это утопия. Я на все готов ради нее, наизнанку вывернуться, переделать себя, стать тем, кем она хочет, лишь бы больше не испытывать ту агонию, в которой нахожусь без Аниты.

И вот в один прекрасный день ее брат все же пригласил меня в дом. Он долго смотрел на меня, изучая, пока его жена подавала нам чай.

— Спасибо, Ангел, — сначала благодарю Еву и только потом понимаю, что сказал лишнее.

Девушка отводит глаза, и я понимаю, что мы спалились. Мы с Евой переписывались все это время, и я привык называть ее Ангелом. Точнее, я ей писал, мне важно было знать, что у моей девочки все хорошо. Прости, Ангел, надеюсь, демон не сильно тебя накажет.

Давид впивается в меня темным тяжёлым взглядом, а потом обращает внимание на быстро удаляющуюся жену.

— Мою жену зовут Ева! — четко произносит он, словно я не знаю, как ее зовут. — Еще раз назовешь ее по-другому, и я вырву тебе язык!

Киваю, пытаясь сдержать ухмылку. Я бы тоже оторвал все, что можно тому, кто посмел косо посмотреть на мою женщину.

— И так, я позволю тебе быть с моей сестрой. — Хочется рассмеяться и съязвить, но я сдерживаюсь, потому что от него реально многое зависит. И если быть честным перед собой, то он спас Аниту от Севера, да и меня тоже, оставив мне горбинку на носу в напоминание об этом дне. — Потому что она очень нуждается в тебе, — его слова греют душу и заставляют часто биться сердце. — Но если ты ее обидишь или не сможешь дать все, в чем она нуждается — сверну тебе шею, а ей скажу, что ты падаль, которая испугалась ответственности. Ясно?!

Мне все было ясно. Давно ясно, что я никогда ее не отпущу, и отдам все, что у меня есть. Вопрос в том, готова ли она принять?

И вот я здесь, выхожу из самолета, прохожу таможенный контроль, зная, что моя девочка где-то рядом. Наш Ангел вновь помогла мне и предупредила, что Анита думает, что встречает ее друга. Ох, принцесса, а будешь ли ты рада такому сюрпризу?

Выхожу в зал ожидания, и ладони потеют от волнения. Сейчас я ее увижу! Даже не верится, что я, наконец, вдохну ее запах и смогу почувствовать нежность тела. Наверное, я очень самонадеянный. Но я не отпущу Аниту, даже если она будет сопротивляться.

Останавливаюсь посреди огромного зала и блуждаю взглядом по окружающим. Я никогда не был в Испании, но в данный момент мне плевать на Валенсию и ее красоты. Я ищу свою богиню, которой поклоняюсь. Я насмерть влюбленный. Я болен и повернут на одной женщине. Это ненормально, но я счастлив в своем сумасшествии. От моей болезни нет лекарства, она неизлечима.

Снимаю черные очки, блуждая глазами по залу, скидывая небольшую сумку на пол. Дети, пожилая пара, группа девушек, трое мужиков и… ОНА. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться, отбивая грудную клетку. Глаза огромные, красивые, любимые, смотрят на меня не моргая. А я тону, тону, тону в этих глазах, теряя полную картинку. Ничего не вижу, только глубину ее шоколадных глаз. Меня сковывает, в ушах шумит, будто я во сне, стоит пошевелиться и все рассеится. Опускаю глаза, блуждая по ее телу, и вижу красивый кругленький животик, под легким бирюзовым воздушным платьем. Внутри происходит атомный взрыв, и меня контузит. Нет ни одного сомнения, что это мой ребенок. У меня было много времени, чтобы прокрутить в памяти каждую секунду нашей последней встречи, и я помню, как мы сорвались и не предохранялись.

Боже! Девочка моя! Почему ты так жестока?! Ты не собиралась мне сообщать, что беременна?! Внутри нарастают тысячи чувств: восторг, счастье и злость от того, что она лишила нас этих шести месяцев. Но теперь все встает на свои места. Становится понятно снисхождение ее брата и слова Евы о том, что Анита очень во мне нуждается.

Прихожу в себя, насколько это вообще возможно, хватаю сумку и иду к принцессе, неотрывая глаз от живота, который она накрывает руками. Анита тоже приходит в себя, разворачивается и уходит, убегая от меня. Да что же такое-то?! Срываюсь с места и догоняю Аниту. Хватаю за руку и тяну на себя. Первое прикосновение пробивает током, меня моментально окутывает ее запахом. Я дома! Несмотря на ситуацию и тахикардию, мне впервые за полгода становится спокойно. Моя девочка дергается, пытаясь вырвать руку. Я бы сжал сильнее, дёрнул ее на себя, стиснул в объятьях, впился в припухшие губы, целовал, кусал, грубо сжимая тело, оставляя свои следы. Но у нее под сердцем наш ребенок, и я боюсь сделать что-то не так. Ослабляю хватку, смотря, как ее глаза наполняются слезами, губы дрожат и грудь вздымается от глубокого дыхания. Ком застревает в горле, не могу произнести и слова. Хочется молча упасть на колени, уткнуться лицом в животик и глубоко дышать, прислушиваясь к нашему ребенку.

К нам неожиданно подходит служба безопасности аэропорта, что-то говорят на испанском, хватая меня за плечи.

— Да какого хрена?! — я слишком агрессивен, дергаю плечами, не желая, чтобы меня трогали.

Анита все-таки вырывает руку, лишая меня себя. Один из охранников что-то зло спрашивает, нарушая мое личное пространство, а я сейчас неадекватен. Один из мужиков дергает меня, пытаясь куда-то увести. Никак не могу позволить им оторвать меня от моей девочки. Отталкиваю от себя одного из охранников, и он резко вынимает ствол и направляет на меня. Вашу же мать! Не могу я без эмоций и приключений! Забыл, что не в России и здесь любое сопротивление — это агрессия и угроза для общества.

В нашу потасовку вмешивается Анита. Она что-то говорит, эмоционально размахивая руками, и охрана успокаивается, пряча стволы. А я забываю обо всем на свете. Никогда не слышал от нее столько красивой испанской речи. Только в один этот голос можно влюбиться.

— Пошли, — она сама берет меня за руку и быстро выводит из аэропорта. — Пошли быстрее, пока они не потребовали документы!

— С документами у меня все в порядке, а с сердцем нет… — зачем-то добавляю я, перехватываю ее ладонь, сплетая наши пальцы.

— Свидетельство о браке тоже найдешь? — усмехается моя девочка, а я плыву от ее смеха — как я давно не видел ее улыбку.

— Что?

— Ничего, я сказала, что ты мой муж, и мы просто немного поругались. Они думали, что ты опасен.

— Ммм, ну это нетрудно организовать? Выйдешь за меня замуж? — ухмыляюсь, а сам не могу оторвать глаз от животика.

Моя девочка хмурится и ведет меня к машине.

— Егор, это не смешно! — такая строгая. Но я же сломаю эту стену!

— Так и я не смеюсь, зайка. Я за вами приехал. И не отпущу тебя никогда! И вообще, отшлепать тебя нужно! Почему я узнал последним о существовании моего ребенка?!

Анита молчит, ей не до веселья, в глубоких глазах печаль. И я затыкаюсь, поднимаю наши руки и целую ее ладонь.

— Выслушаешь меня? — шепотом спрашиваю, чувствуя, как срывается голос.

Она кивает, мы подходим к представительской тачке высокого класса, возле которой стоит водитель. Я, конечно, не нищий, но моя квартира, доля в автосервисе и спортивная машина — ничего по сравнению с капиталом ее семьи. И большой вопрос, захочет ли моя девочка отказаться от этой роскоши и жить со мной в шалаше. Анита что-то говорит водителю, и он уходит в кафе напротив, а мы садимся в машину.

В салоне меня ждет очередное потрясение, на грани восторга и щемящей нежности. Между нами на сидении стоит белая люлька, а внутри куча детских вещей. В этот момент до меня окончательно доходит, что у меня будет ребенок. Это не что-то далекое и эфемерное, а настоящее. Он живой, он уже есть под сердцем моей любимой девочки! У нас будет ребенок! Мы связаны стальными цепями. Мы будем всегда, у нас есть продолжение. Прикасаюсь к крошечным детским пинеткам с божьими коровками, аккуратно вожу пальцами по нежной ткани, и глаза начинает щипать от подступающих слез. Последний раз я плакал в детстве. Зажмуриваю глаза, откидываю голову на спинку сиденья, пытаясь подавить эмоции. Я наизнанку вывернусь, но дам моей девочке и ребенку все самое лучшее!

— У меня не было тогда другого выбора… — начинаю я, так и не открыв глаза, потому что не хочу, чтобы она увидела мою слабость и боль или, скорее всего, боюсь увидеть в ее глазах разочарование и недоверие.

— Не нужно… — тихо останавливает меня. — Я все понимаю, у тебя другие приоритеты, мама, и нужно было как-то выживать. Но почему за мой счет?

А вот это удар под дых. Такой ощутимой удар, от которого хочется кричать.

— Нет, сладкая, все не так, совершенно не так. Выслушай меня, пожалуйста… — она молчит, и я принимаю это за согласие. — Когда увидел тебя впервые возле твоего магазина, я сошел с ума. Ты была невероятно красивая, женственная, нереальная, мне так хотелось попробовать тебя на вкус… Я полюбил тебя, когда впервые вдохнул твой запах и поцеловал. Ты перевернула все мое мировосприятие, жизнь, наверное, разделилась на до встречи с тобой и после. Я отгораживался от тебя только потому, что хотел сначала выйти из банды и только потом начать новую жизнь, но судьба, сука, сталкивала нас снова и снова, при таких обстоятельствах, что я не мог пустить все на самотек. Ты стала моей зависимостью, моей болезнью, моей душой, моим раем посреди ада. Мы так летали, помнишь? — не жду ответа, но слышу ее рваные всхлипы. — Как ты могла подумать, что это все не по-настоящему?! Ты как яркая вспышка в моей непроглядной тьме, что-то чистое посреди грязи. Боже… — стону, закрывая лицо рукой, не в силах выразить свои чувства в словах. Мне проще говорить ей о любови прикосновениями, поцелуями, нежным шепотом, взглядом и даже грубостью. Но сейчас нужно говорить…

— Я очень тебя люблю, моя принцесса. Нет, это больше чем любовь, это что-то глубже, до раздирающей боли в груди, до хаотичного стука сердца, до безумия, поклонения и одержимости. То, без чего невозможно жить, — глотаю воздух, пытаясь отдышаться, но открыть глаза и посмотреть на Аниту по-прежнему боюсь. — Я очень не хотел, чтобы Север узнал, что мы вместе, но так вышло, что я подставился, и мне выдвинули ультиматум — либо я похищаю тебя лайтово, либо они, но жестко. И не было выбора. Ну не мог я рассказать все тебе и твоему брату, я и так сделал все, что было возможно. И Давиду я позвонил, рискуя собой и матерью… Я, наверное, виноват, определенно виноват… в том, что не рассказал тебе правду, не объяснил все изначально… Идиот, глупо полагал, что справлюсь сам. Твой брат знает правду и может подтвердить…

Выдыхаю, больше не в силах произнести и слова. Дышу… дышу вновь, зажмуривая глаза. Вот он я, весь перед тобой, малышка, вывернулся наизнанку, прими меня такого как есть, я ведь не смогу существовать без тебя. Я чертов эгоист, мне нужно все до последней капли.

Слышу шорох, чувствую ее движение, а потом сердце просто разрывается, когда Анита ложится на мою грудь, обвивает руками, и так тепло становится, хорошо, умиротворенно и одновременно хочется кричать от счастья. Какое-то время просто чувствую этот момент, а потом зарываюсь в шелковые волосы, утыкаюсь в них лицом и дышу уже полной грудью.

— Прости меня, моя сладкая, — шепчу дрожащим голосом, поднимаю ее голову, дотягиваюсь до пухлых губ и пью мою любовь, а потом отдаю ей свою. Целую. Целую, то нежно лаская, то терзая ее губы, ловя рваные вдохи. Замираю, глотая ее дыхание, а потом ее начинает трясти, и я чувствую соленый привкус на губах, отстраняю Аниту от себя и вижу глаза полные слез.

— Ну нет, не плачь, моя сладкая, — стираю большими пальцами кристально чистые слезинки, а потом собираю их губами, зацеловывая глаза, водя по дрожащим ресницам.

— Ты тоже плачешь, а мне нельзя? — улыбается сквозь слезы и прикасается теплыми пальчиками к моим щекам, и я только сейчас замечаю, что мои щеки мокрые. Не заметил, как отпустил эмоции настолько, что все вылилось наружу.

— Мне так тебя не хватало… нам не хватало. Я умирала от тоски… Я… и ты тогда… — пытается что-то сказать, но постоянно всхлипывает, гладя мое лицо пальчиками. Ловлю ее руки, целую нежные пальчики. Веду вниз по телу и замираю над животом, боясь прикоснуться к маленькому чуду. — Я люблю тебя. Мой любимый, — шепчет моя девочка. У нас будет мальчик, я еще не придумала ему имя. Наверное, ждала тебя.

Улыбается, утирая слезы, и вновь прижимается ко мне. А меня трясет от эмоций. Никогда не испытывал такого восторга и всепоглощающего счастья. Ничего больше в жизни не нужно, кроме ее любви и нашего сына. Сын! У меня будет сын! Часть меня и Аниты!

— Тихо… — прикладываю палец к ее губам, и все же накрываю ладонями живот, аккуратно, невесомо глажу его и не дышу. Сползаю вниз и прикладываю ухо к животу, продолжая аккуратно поглаживать. Анита замирает. Полная тишина, слышно только ее дыхание. А потом явный толчок в мою руку.

— Ты чувствуешь? — спрашиваю Аниту и улыбаясь, как идиот.

— Конечно, чувствую. Он уже слышит голоса и может их различать.

— Привет, — шепчу я, целуя живот, а потом оглядываюсь, замечая тонировку на стеклах, и вообще сползаю на пол.

Задираю ее легкое платье и целую голый животик, глажу, вожу губами и замираю, когда чувствую, как отзывается мой сын. Это самое замечательное и самое оглушительное, что со мной случалось. Вот так выглядит настоящее счастье. Вот так выглядит наша любовь.

Не знаю, сколько мы вот так просидели, я на коленях, не отрываясь от живота, а Анита зарывшись пальчиками в мои волосы. Мы долго разговаривали обо всем что случилось, когда не были рядом, смеялись и грустили, пока не высказали друг другу все. Пока не стало спокойно, и мы оба не осознали, что это не сон.

— Поехали домой, мама будет переживать, — Анита не прекращает меня касаться, топя в своей нежности.

— Может, сначала в гостиницу? — усмехаюсь я, сажусь на сиденье и вновь укладываю Аниту на грудь. — Не готов я еще знакомиться с тещей.

— А она уже давно готова, — смеется Анита. — Не бойся, моя мама тебя не съест, поругает немного, но будет счастлива от того, что я счастлива, — моя принцесса на полном серьезе звонит водителю и просит его отвезти нас домой.

— Пришло время знакомиться с королевой матерью? — шучу я.

— Что?

— Ты принцесса, соответственно твоя мама — королева. Ева — Ангел, а брат твой — демон. Веселая семейка.

— А ты кто?

— А я простой бандит с большой дороги без рода и титулов, который посмел влюбиться в принцессу… Вот такая сказка.