11. Ночное рандеву

К ночи дождь прекратился, но ветер стал еще сильнее. Он выл в арках и переходах, и в этом вое мне чудилась дьявольская насмешка. Мартин уже спал, но я усилием воли разбудила его и заставила встать с постели.

Впервые попав в прошлое с Маргарет, я полностью отождествляла себя с нею. И хотя была всего лишь наблюдателем, ее мысли и чувства на время сделали нас одной личностью. Потом уже было четкое разделение: вот мое сознание, а вот тело Маргарет или Мартина. Но стоило мне взять управление на себя, неуклюжее, неповоротливое мужское тело непостижимым образом становилось моим — я воспринимала его как свое. Непривычное, неудобное, но свое. При этом оно не слушалось и сопротивлялось изо всех сил. Как будто я влезла в свинцовый скафандр. Нет, даже не в свинцовый. Это была какая-то тяжелая, плотная резина, которая пыталась вернуть свою первоначальную форму при малейшем изгибе.

Почти через пять столетий я буду точно так же красться под окнами Скайхилла, пробираясь на свидание. Впрочем, нет, не буду. Потому что это уже произошло. Произошло — но стало будущим для моего нынешнего настоящего. Вот такой пердимонокль.

Пройдя через двор и поднявшись по винтовой лестнице, я чувствовала себя так, словно пробежала марафон с нагрузкой. Да, непросто нам будет добраться до Рэтби. Шла я довольно шумно, но Элис не проснулась. Впрочем, она не проснулась бы, даже устрой мы с Тони оргию прямо в ее постели.

Маргарет лежала под одеялом, прикрыв глаза, вся такая томная, нежная, воздушная. Вышитая рубашка, волосы заплетены в две косы. Был бы сейчас здесь настоящий Мартин…

Это Тони, напомнила я себе. Не Маргарет, а Тони.

Прошлепав пингвиньей походкой к кровати, я рухнула рядом с ним, даже не скинув башмаки. Отдышавшись, медленно, по-хозяйски провела рукой по его телу, словно инспектируя, все ли на месте. Потом поцеловала в лоб и грустно сказала:

— Нет, не нравятся мне эти ролевые игры. Совсем.

— Мне тоже, — хмыкнул Тони. — Наверно, я лесбиянка. Рядом симпатичный мужчина, но почему-то тянет к женщинам. И не трогай меня, пожалуйста, инстинктивно хочется дать Мартину по рукам.

— Да пожалуйста, не очень-то и хотелось. И кстати, — усмехнулась я ехидно, — завтра у них все отлично получится, гарантирую.

— Фу! — поморщился Тони. — Я даже не знаю, как обозвать такое извращение. Слишком сложно. И ведь никуда не денешься. Если, конечно, не сбежать куда-нибудь прямо сейчас.

— А смысл? В другое Рэтби мы не попадем раньше Хэллоуина. Ладно, давай рассказывай. А то язык отвалится раньше, чем до середины дойдешь.

— Ну, про кошмар рассказывать не буду. Как все это изо дня в день было у нас дома. Одним словом — кошмар. Для меня, не для тебя, конечно. Я тогда много думал, как Энни могла повлиять на тебя. Ведь все началось, когда мы зимой приехали в Скайхилл. Кстати, как выяснилось, ее предки промышляли мелким бытовым колдовством. Порча, привороты, всякие пакости.

— Да, знаю, — я коротко пересказала эпизод в комнате для слуг. — А насчет Энни… Я тоже думала об этом. Тогда, на Рождество, мы вошли в холл, и она была там. Мне показалось, что она меня ободрала взглядом. Будто когтями. Но тут никакой логики. Даже если предположить, что в Мэгги есть частица Маргарет, и это дало возможность силе Энни зашвырнуть меня в прошлое, ничего не сходится. Во-первых, я была беременна уже в конце прошлого лета, и тогда ничего не произошло. А во-вторых, почему тогда я возвращалась обратно и почему окончательно провалилась сюда, когда Мэгги выбралась из меня?

— Нет, Света, все немного по-другому. Маргарет мне объяснила. Кстати, был жуткий момент, когда я подумал, что Мэгги — это и есть Маргарет. Новое воплощение. Не пугайся, это не так. Да, конечно, в Мэгги есть ее частица. Так же, как и во мне, и в тебе. Какая мизерная, надо рассказывать? Я не очень хорошо понял детали, но дело в кольце. Когда ты первый раз попала сюда с Маргарет, кольцо на ее руке подействовало и на твою… не знаю, как это лучше называть: личность, сущность, душу? В общем, на тебя. Оно как будто связало тебя с ней и одновременно дало Энни власть над тобой — так же, как и над Маргарет. Но хуже всего, что кольцо привязало тебя к Отражению.

— Так ты знаешь об Отражении? — удивилась я.

— Не поверишь, я догадался. Конечно, это было только предположение, но потом все подтвердилось. Мы уничтожили кольцо в настоящем, а в Отражении его уничтожить невозможно. Даже если какая-то внешняя сила, например, мы, что-то изменит, все очень скоро восстановится.

— Да, сестра Констанс сравнила это с камнем, брошенным в лужу. Сначала по воде идет рябь, а потом Отражение снова становится прежним.

— Очень верное сравнение, — кивнул Тони. — Так вот, кольцо в Отражении больше не имеет никакой власти над Маргарет, но теперь оно тянет к себе тебя. Сначала это притяжение было очень слабым, но чем дольше ты была связана с Маргарет, тем прочнее становилась ваша связь. И тем сильнее тащило тебя кольцо.

— Но ведь Маргарет больше не призрак, — не поняла я. — Разве мы по-прежнему с ней связаны?

— Света, хотя она уже не призрак, но связаны вы по-прежнему. Навсегда. Точно так же, как я теперь связан с Мартином. Впрочем, теперь я уже и не знаю, кто с кем связан. Возможно, мы все четверо… Да, и вот какая странная вещь. Именно Мэгги удерживала тебя в настоящем. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. С каждым месяцем кольцо все больше притягивало тебя, но и Мэгги росла в тебе, становилась сильнее. Это было такое шаткое равновесие. А когда мы приехали в Скайхилл, и Энни оказалась рядом с тобой, ее сила словно подтолкнула тебя назад. Мэгги уже не могла удержать тебя, но все-таки ты еще возвращалась. А когда она родилась…

— Тони, но ведь это значит, что я никогда не смогу вернуться, — всхлипнула я в ужасе. — Если, как ты говоришь, кольцо в Отражении невозможно уничтожить, — я покосилась на его руку, — оно не отпустит меня обратно!

— Подожди, не реви, — поморщился Тони. — Дай мне закончить, а потом уже будешь вопить. Питер и Люси предложили привезти тебя и Мэгги в Скайхилл — они сами туда собирались. Сначала я категорически отказался, а потом подумал: вдруг именно там найдется что-то, что сможет нам помочь. По правде, я даже не думал о Маргарет, это Эйч предложил позвать ее.

— Эйч, — улыбнулась я. — Как он там?

— Нормально. Хотел бы сказать, что он передавал тебе привет, но нет, не передавал. Так вот, мы поехали в Скайхилл — мы втроем и Вера, твоя сиделка.

— Ничего себе, у меня еще и сиделка есть!

— А что делать? Надо же кому-то водить тебя в душ, доставать одежду из шкафа и ставить перед тобой еду, пока меня нет. Мод отказалась, она только по хозяйству.

— И как сиделка? — с подозрением спросила я. — Молодая? Красивая?

— Сорок четыре или сорок пять, не помню. Симпатичная. Русская, кстати. По-русски разговаривает — и с тобой, и с Мэгги. Но это все равно что сама с собой. Так вот, поехали мы в Скайхилл. А там оказалось, что кто-то пытался вломиться к Агнес. И в это время в Скайворте видели Хлою.

— Эта зараза так и не успокоилась? — удивилась я и кое-как повернулась, чтобы лечь поудобнее.

— Мои слова, — хмыкнул Тони. — Только это была не она, а, скорее всего, Энни. Эти две жабы каким-то образом спелись.

— Чем дальше в лес… — пробормотала я, по-русски, разумеется.

— Тем толще партизаны, да.

— Ты бы что-нибудь еще выучил, что ли, для разнообразия.

— Я знаю десять страшных русских ругательств, — обиделся Тони.

— С ума сойти! Ладно, дальше давай.

— Короче, боюсь, что-то от них еще будет плохое. Да, а Питер, как оказалось, все знал — и про кольцо, и про дракона. И даже был там, в Рэтби. Но об этом я тебе как-нибудь в другой раз расскажу, хорошо?

— А Люси знала?

— Нет. Он был уверен, что она все равно не поверит. Ну а мне ничего не говорил, потому что считал, что это дела семейные. Так что мы с ним и с Джонсоном устроили военный совет и все друг другу выложили. И тогда Эйч предложил позвать Маргарет — мол, она же обещала за нами присматривать. Я не думал, что получится, но потом сел рядом с тобой, взял тебя за руку, позвал ее — и она пришла. Правда, я ее не видел, только слышал, как будто издалека… — Тони с трудом перевел дыхание. — Света, извини, но я больше не могу. У меня будто кирпич во рту.

— Ты издеваешься?! — возмутилась я. — Это что, сериал? На самом интересном месте!

— Я ж не говорю, завтра, — пробормотал Тони. — Дай хоть немного передохнуть. Просто полежим. Представим, что ты — это ты, а я — это я. Настоящие…

Я думала, что могла бы, наверно, вот так лежать с ним рядом до скончания века. Ничего не делая, просто лежать и знать, что он здесь, со мной. Главное — не открывать глаза.

— Возможно, я и задумался бы о смене ориентации, если б от тебя так не воняло грязными чулками… — сказал Тони. — Столько времени провел в Мартине, но так и не привык. Маргарет, по крайней мере, моется и пахнет духами.

— Так что она сказала тебе? — улыбнулась я.

— Рассказала, что произошло с тобой. И еще сказала, что помочь тебе может только сестра Констанс. Даже если она сама ничего не знает, все равно как-то сможет.

— Это правда. Она не знает. Но во Франции — в другой Франции, параллельной, — есть маленький женский монастырь, где хранится еще одно кольцо и книга о них. О кольцах. В этой книге может быть что-то важное для меня. Сестра Констанс сказала, это мой единственный шанс.

— И как же ты собиралась туда попасть?

— Она дала Маргарет какую-то отраву вместо вина и выпустила меня.

— Убила ее? — не понял Тони.

— Нет, как ее можно убить, сам подумай! Просто я вышла из ее тела. Стала призраком, духом. Знаешь, это было здорово. Единственное — болталась в воздухе и не знала, куда себя пристроить. Если бы я представляла, как выглядит тот монастырь, могла бы мгновенно туда перенестись. Но я не знаю. А даже если бы и знала? Как бы я читала эту книгу? Поэтому нужно было тело, которое смогло бы туда добраться. Сестра Констанс — живая. Женщины, которые владели кольцами, но отказались от женского счастья, обречены до скончания века снова и снова проживать в Отражении часть своей жизни. Ту, которая связана с кольцом. Они более или менее свободны, но привязаны к тем местам, где должны находиться. Сестра Констанс не может даже до Рэтби дойти, только до опушки леса.

— Подожди, кажется, догадываюсь. Тебе понадобился Мартин? А почему не Маргарет?

— Я тоже об этом спросила. Засада в том, что я не могу управлять ее телом. Возможно, это тоже как-то связано с кольцом.

— Тогда почему могу я? — Тони приподнял руку и посмотрел на сияющий астерикс.

— Спроси что-нибудь полегче! — хмыкнула я. — Ты — не я. И в конце концов, ты мне расскажешь, как оказался здесь, или нет?

— Если будешь перебивать — нет. А ты, если уж начала, закончи, пожалуйста. Каким образом ты должна была попасть в тело Мартина?

— Исключительно эротическим. Перебраться в момент их первого совместного оргазма. Видимо, образуется какой-то энергетический канал, черт его знает. Тони, — горько пожаловалась я, — ты знаешь, я люблю секс, но для меня это никогда не было самым главным. Важным, нужным, но не единственным. И вдруг оказывается, что моя дальнейшая судьба зависит от чужой половой жизни. Это уже, извини, перебор.

— Мой отец раньше был хирургом. Попал в аварию, сложный перелом руки. Больше не оперировал, стал преподавать. Но я вырос на страшных медицинских историях. И точно могу сказать: иногда судьба зависит от еще более приземленных вещей. Например, заработают ли после операции почки, не будет ли непроходимости кишечника.

— Я согласна зависеть от собственного кишечника, но не от чужой… письки.

— Человек на больничной койке тоже думает: как унизительно зависеть от своего кишечника. Не от полета мысли, а от движения каловых масс. Расслабься. Люди в катастрофах теряют руки, ноги, зрение — но как-то приспосабливаются. Мы — надеюсь, временно — потеряли свои тела и свою жизнь. Приходится приспосабливаться к чужой жизни, к чужим телам и зависеть от чужих писек, хочешь ты этого или нет. Анахита, насколько я помню, — богиня плодородия?

— Ну, если не вдаваться сильно в детали, то да, — ответила я. — Воды и плодородия, но у них там никакого плодородия без воды не могло быть.

— Так чему ты тогда удивляешься? Все, что связано с ее культом, крепко завязано на тело. Возьми эти кольца. Что они дают женщине? Любовь и материнство. Физическую любовь в первую очередь. Что отнимают? То же самое — в обмен на длинную унылую жизнь-пустоцвет. Что они отнимают у мужчины? Возможность продолжения рода.

— Парадокс в том, — усмехнулась я, — что Маргарет и Мартин теперь бестелесные призраки. Но нам все равно приходится зависеть от их тел. Ладно, так что там у тебя было в Скайхилле с Маргарет?

— Маргарет позвала Мартина. Он был где-то рядом, но я его не видел — как и ее. Я написал записку Питеру, потом призрак Мартина вошел в меня, и мы вдвоем оказались в Зульцбурге.

— В Зальцбурге? — не поняла я. — Почему в Зальцбурге?

— В Зульцбурге, — поправил Тони. — Это крохотный городишко в Верхнем Бадене. Тогда Баден еще не поделили официально. За несколько лет до рождения Мартина его дед, Кристоф I, начал потихоньку впадать в маразм и добровольно передал власть в маркграфстве троим сыновьям. Эрнст, отец Мартина, обосновался в Зульцбурге, построил замок. Там родились пятеро его младших детей.

— Подожди, ты сказал, что вы оказались там вдвоем — он что?..

— Нет, сейчас его здесь нет. Он ушел в тот день, когда мы с тобой встретились. То есть, когда он встретился с Маргарет. Ну, ты поняла. И в тот же самый эротический момент я должен был перетащить тебя из ее тела к себе. В Мартина. Но не вышло. Ты как будто выпихнула меня на свое место.

— Мама дорогая! — простонала я. — Слава богу, что не вышло. Ты вообще себе представляешь, как бы мы оказались вдвоем в одной башке? Помнишь, ты говорил, что не из тех, кто сидит с женщиной на диване перед телевизором, взявшись за ручки.

— Не ври! — возмутился Тони. — Сколько раз мы с тобой сидели на диване перед телевизором?

— Ну, тебя хватало максимум на один фильм. Да и то больше не смотрели, а… сам знаешь что. А тут вдвоем в одном теле. Даже подумать страшно. Андрогин[25], да еще в чужой мужской шкуре. Нет, лучше уж так.

— Ну… может, ты и права, — согласился Тони. — Но это же не я придумал. А теперь расскажи, что мы будем делать дальше и как доберемся до Рэтби. Тут хоть и недалеко, но верхом — полдня, а то и больше. А я, пока по лестнице спустился и поднялся, чуть не сдох.

— У нас еще есть время подумать. Например, ты можешь без труда попасть туда следующей осенью вместе с Маргарет. Правда, для этого тебе придется родить нашего сыночка Мэтью.

— Ты смеешься?! — Тони аж подкинуло, но он тут же шлепнулся обратно на подушку.

— Ну а что? Будешь единственным в мире мужчиной, который не понаслышке знает, что такое беременность и роды. Да еще родишь своего предка. Вообще фантастика!

— Нет, Света, ты не смеешься, ты издеваешься, — вздохнул Тони. — Не собираюсь я никого рожать. Так что придумай что-нибудь поинтереснее.

— Ну, если точно не хочешь, тогда надо убраться отсюда не позже начала сентября. Вот только где мы будем два месяца болтаться — не знаю. Или другой вариант — мы остаемся здесь до конца октября, но нам придется управлять Мартином и Маргарет двадцать четыре часа в сутки. И есть еще одна очень мутная вещь…

Тут я задумалась, пытаясь отчетливо сформулировать проблему, которая сильно беспокоила меня в последнее время. Сестра Констанс на мои вопросы ответить не могла, потому что ничего об этом не знала.

— Ты о том, как будут вести себя тела в автономном плаванье? — спросил Тони, раздраженно стряхивая с плеча растрепавшуюся косу. — Я тоже думал об этом.

— Да, — поморщилась я. — У сестры Констанс все по-другому. Она в своем теле, и тело подстраивается под нее. Что бы она ни сделала — это всего лишь та самая рябь Отражения, которая ничего не меняет. Мы — другое. Такие внешние захватчики-паразиты. Сколько мы тут с тобой уже — часа полтора, два?

— Где-то так. И сейчас они оба спали бы. Не думаю, что несколько часов без сна им сильно повредят, но в принципе-то? Они же как биороботы, им надо пить, есть, спать, ходить в туалет, причем по четко заложенной программе. Что будет, если эту программу нарушить? А что будет с другими, с теми, кто замрет? У них обмен веществ остановится? Света, они тут все, конечно, безмозглые, но им должно быть больно, холодно и неудобно так же, как и нам.

— Нет, Тони. Ты правильно сказал, они тут все безмозглые. То есть формально мозг у них, конечно, есть, но сами по себе они не чувствуют ничего. Мартин и Маргарет, как и все остальные, едят, пьют или идут в туалет не потому, что хотят, а потому что делали это в настоящей жизни. Зато все их бывшие телесные ощущения и желания испытываем мы. Вместе со своими. Потому что мы — живые. Ну, во всяком случае, мне так кажется. Знаешь, что мы сделаем? — я приподнялась и с трудом подперла голову рукой. — Пойдем эмпирическим путем. Попробуем и посмотрим, что будет. Возьмем еды и уйдем в лес на целый день.

— Мы можем просто сидеть в парке у всех на виду, — возразил Тони. — Заодно будем и за другими наблюдать. Прямо завтра.

— Вместо полянки? — усмехнулась я.

— Вместо полянки, — отрезал Тони.