5. Карты на стол

Тони залпом выпил бренди, поставил бокал на стол. Питер продолжал рассматривать огонь сквозь янтарную жидкость, потом сделал глоток и повернулся к нему.

— Кто тебе сказал? — хрипло спросил Тони. — Она?

— Джонсон.

— Вот сволочь…

— Ну почему же? — пожал плечами Питер. — Возможно, сейчас, зная тебя, он этого не сделал бы. Он Идеальный Дворецкий Ти-Эм[5], но не доносчик. Ты тогда только начал здесь работать, насколько я помню. Конечно, вы с ней на тот момент оба были свободны, но ты прекрасно понимаешь, какие иногда бывают последствия. Никогда не стоит пакостить там, где живешь. Джонсон просто предупредил меня.

— Но как он узнал?

— Элементарно. Его мать была больна, и он пришел ее навестить. А живет она прямо напротив матери Энни. Которой, как я понял, в ту ночь дома почему-то не было.

— Да, она куда-то уехала, — кивнул Тони. Ему было стыдно так, как будто все произошло вчера, а разговаривал он не с Питером, а со Светой.

— В общем, Джонсон утром увидел, как ты выходил из ее дома. Но даже если бы и нет. Неужели ты до сих пор не понял, что в этом доме невозможно что-либо утаить? Наука подсматривать и подслушивать здесь оттачивалась веками. Я не стал тебе ничего говорить, тем более, никаких осложнений не последовало. Мало ли что бывает между взрослыми людьми.

— Осложнения последовали, Питер, но несколько иного плана. Все случилось только один раз, я приехал в Стэмфорд, заглянул в бар. Она была там с подругой. Я подсел к ним, подруга потом ушла. Глупо звучит, но я этого совсем не хотел.

— Действительно глупо, — фыркнул Питер. — Ты же не женщина, которую изнасиловали.

— Перестань, — поморщился Тони. — Ты знаешь, что я имею в виду. У мужчины желания головы и другого места не всегда совпадают. Она мне совсем не нравилась, но я здорово набрался, у меня давно никого не было. Она предложила поехать к ней, я согласился. Утром понял, какую глупость сделал. Тогда же сразу и сказал, что продолжения не будет. Она разозлилась и стала по-мелкому пакостить. Я не стал ждать крупных пакостей, пообещал, что найду повод, и Люси выгонит ее без рекомендаций. Она, вроде бы, угомонилась, но смотрела всегда на меня так, как будто я ее бросил с тремя детьми. И Свету, похоже, глубоко возненавидела.

— Странно это, — задумчиво сказал Питер. — Когда женщина сама тащит мужчину в постель, она должна отдавать себе отчет, что вряд ли он наутро сделает ей предложение. Впрочем, мне не понять. У меня за всю жизнь было всего две женщины. И на обеих я женился.

— Горничная в тринадцать лет, конечно, не в счет…

— Горничную обязательно надо было упоминать? — смутился Питер.

— Мне показалось, тебе немного жмет нимб, — усмехнулся Тони. — Да, ты идеальный, а я — самый обыкновенный засранец и бабник. Но скажи, а почему ты заговорил об Энни? Я вообще-то совсем о другом хотел…

— Потому что Энни, похоже, спелась с Хлоей. Как ты понимаешь, Хлоя была бы счастлива нагадить нам обоим, а если Энни может ей в этом помочь, то они будут счастливы обе. Я позвонил преподобному и спросил, во сколько он видел Хлою в Скайворте. Он сказал точное время, потому что как раз в тот момент часы отбивали четверть. Четверть седьмого. Именно в это время, ну, может, плюс-минус пять минут, Мэри вернулась из деревни. Она услышала звон разбитого стекла и увидела, как кто-то лезет в окно. Закричала. Человек удрал через ограду. Мэри сказала, что он был в черных брюках, темной кофте и в бейсболке. Непонятно, мужчина или женщина.

— Графиня вызвала полицию?

— Нет. Ничего же не пропало. Джонсон утром сходил к ней и кое-что нашел. Смотри.

Питер достал из кармана клочок трикотажной ткани невнятного цвета: не черного, не коричневого, а что-то между ними.

— На ограде висело. Салли сказала, что у Энни есть такая кофта. Но это не все. Вчера вечером, часов в шесть, Салли ходила в деревню на почту и решила проведать Энни. Та утром сказала, что заболела, и ушла домой. Так вот, мать Энни сказала, что ее нет. И очень удивилась, узнав, что дочь якобы больна. Выходит, Хлоя к Агнес влезть не могла. А Энни — вполне. А пока я тряс Салли, пришел с повинной Томми, лакей. Видимо, Джонсон ему пинков надавал. Сказал, что в прошлом году видел, как Хлоя разговаривала с Энни. Это когда нас здесь не было, а она заявилась. И что Энни пошла в сторону библиотеки, а потом вернулась и что-то ей отдала. Понимаешь, что?

— Страницу из альбома. С гробами в склепе. А у графини она, видимо, хотела добыть остальные дневники лорда Колина.

— Вот! И как тебе это?

— Как Света говорит, твоя бывшая — убитая из пушки в голову прямой наводкой. Хотя после игрушечного пистолета я уже ничему, наверно, не удивлюсь. Есть множество прекрасных способов отравить человеку жизнь, если поставить себе задачу. Простых и надежных. Но ей подавай хренову мистику.

Тони в упор посмотрел на Питера, наблюдая за реакцией. Тот слегка прищурился, но нисколько не удивился. Кивнул пару раз головой, словно соглашаясь со своими мыслями, посмотрел на часы.

— Уже десять. Люс теперь рано ложится, не высыпается. А Света?

— Тоже. Мэгги вообще спокойно спит, но вот животик…

— И у нас. Пойдем, загоним всех по постелям и вернемся сюда. Разговор будет долгий. И Джонсона позови. Хватит разводить конспирацию.

Своих жен они нашли в жральне. Люси лежала на диване и читала журнал, Света сидела в кресле и смотрела в стену.

— Девочки, пора спать, — Питер нагнулся и поцеловал Люси в лоб.

Тони за руку отвел Свету в их комнаты. В спальне горел ночник. Миссис Уиллер уже принесла Мэгги и уложила в кроватку. Малышка дремала, лениво посасывая большой палец.

Снимая с кровати покрывало, Тони краем глаза поглядывал, как Света медленно и неуклюже раздевается в ванной. Совсем не похоже на стриптиз, но… Он отвернулся, стараясь дышать ровно, однако мягкие очертания ее слегка пополневшего после родов тела так и стояли перед глазами. Опять будут неприличные сны и подростковые конфузы. Сколько еще, интересно, он сможет это терпеть?

Когда Тони вернулся в библиотеку, Питер и Джонсон уже были там.

— Ну, с чего начнем? — спросил Питер, разлив бренди по бокалам. — Кто первый? Ладно, тогда я.

Он пристально посмотрел на Джонсона, затем на Тони, и тот почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Очень уж не похож был его друг на привычно мягкого, спокойного Питера.

— Прошлым летом, Тони, ты сказал мне: Хлоя прочитала в дневнике, что кольцо с портрета находится в склепе, и решила его украсть. И что дневник ты вернул Агнес. Ты вообще понимаешь, насколько глупо все это звучит?

Тони молчал. Еще бы ему было не понимать! Но что тогда он мог сказать Питеру?

— Я прекрасно знал, что дневник остался у тебя и что кольцо уничтожено. И что дед не писал о том, что оно в склепе.

— Питер…

— Помолчи! — жестко сказал он, остановив его резким жестом. — Я был зол на тебя за вранье, но благодарен за все, что вы со Светой сделали для нас. Я предложил Люси якобы подарить кольцо Свете, чтобы избежать неловкости. Люс не любит украшения с большими камнями, и кольцо на портрете ей не нравится. Я сказал ей, что оно не слишком дорого стоит. Если бы она захотела на него посмотреть, сказал бы, что его положили в банковскую ячейку.

— Мы тоже так решили, — кивнул Тони. — Сказать про ячейку, если понадобится.

— К счастью, не пришлось. Странно, ей и в голову не пришло поинтересоваться, зачем Хлое понадобилось забираться в склеп, вскрывать гроб и красть ничего не стоящую побрякушку. Видимо, решила, что Хлоя совершенно чокнутая дура. Что, впрочем, недалеко от истины. А потом Люси забеременела, и я понял, что все написанное в дневнике деда — правда. Да, Тони, да, мистер Джонсон, я его читал. Все дневники читал. Сразу же после его смерти. А оставил у тетушки, потому что знал: она сама их читать не будет никогда. Все равно что в сейф спрятать. Но мне и в голову не пришло, что Хлоя может догадаться, где они.

— Прошу прощения, милорд, — покаянно вздохнул Джонсон. — Это я виноват. Когда после смерти лорда Роберта складывал их в коробку, Энни спросила, что это за тетради. Я сказал, что это дневники лорда Колина. Что вам они не нужны, поэтому графиня заберет их себе. Видимо, от нее узнала и миссис Даннер.

— Мистер Джонсон, тот самый дневник все время был у меня, пока тетя не переехала во вдовий дом. Мне его отдал дед сразу после похорон Майка, Лиз и Эндрю. Он много что тогда мне рассказал. И да, Тони, я вспомнил твой рассказ, как вы с Полом видели дракона в Лестершире. Но ничего тебе не сказал, потому что пообещал деду молчать обо всем.

— Но, милорд, — удивился Джонсон, — зачем он взял с вас такое обещание, если до этого рассказывал обо всем моему отцу и миссис Даннер? Он даже читал ей что-то из своих дневников. Она сама мне говорила, когда помогала сканировать приходские книги.

— По правде говоря, он не принял всерьез слова девочки о кольце, о родовом проклятье. И рассказывал он, мистер Джонсон, только о драконе. Точнее, читал из своего дневника. Возможно, в тот момент Хлоя, если сидела рядом, подсмотрела и остальное. Поэтому и украла его в надежде, что там будет еще что-то важное.

Питер встал, подошел к камину, поворошил золу щипцами. Тони молчал, прекрасно понимая, что скоро он закончит, и тогда придет его очередь рассказывать о том, что годится разве что для плохого романа в жанре фэнтези. Джонсон рассеянно кусал губу, искоса поглядывая на Тони.

— Когда Майк погиб со всей семьей, дед вспомнил, что говорила девочка, и оценил уже по-другому. Майка и Эндрю не стало. Мы с Хлоей были женаты уже девять лет, но у нас не было детей. Да и вообще все между нами было плохо. Он уже жалел, что так откровенничал с ней, боялся, что она как-то сможет это использовать против меня. И тогда еще он сказал, что леди Маргарет могли похоронить с кольцом. Потому что иначе такое заметное старинное украшение где-нибудь да всплыло бы. А он в последние годы перерыл весь интернет, но не нашел ничего похожего. Зато нашел несколько упоминаний о драконе в Лестершире. Около Рэтби. Все люди видели его в разные годы, и каждый раз это было в Хэллоуин или около того. Разумеется, ни одной фотографии. Но описание один в один совпадало с тем, что видели дед и вы с Полом: синий крокодил с гребнем и радужными крыльями.

Дед умер через месяц, в середине октября, а на Хэллоуин я отправился в Рэтби — благо, помнил, Тони, как мы туда ездили — с тобой, Полом и Бартом. Нашел гостиницу, поехал от нее по дороге. Ты же помнишь, другой там нет. И вдруг чуть не сбил девушку. Она как будто из-под земли появилась. Я почему-то назвал ее Присциллой, хотя тут же сообразил, что Присцилле должно было быть уже лет тридцать, а этой было не больше двадцати. Она сказала, что Присцилла ее старшая сестра, которая умерла три дня назад. Что ее похоронили тем утром, в доме у них поминки, а она вышла немного пройтись. Я подвез ее, она предложила зайти, раз уж знаю Присциллу, но я отказался. Попросил, чтобы она показала мне Джереми.

Мы с Лорой сидели у грота, Джереми положил голову ей на колени и плакал. Я его гладил, Лора тоже плакала, и я чуть не заплакал вместе с ними. Она рассказала, что они с сестрой жили в Стэмфорде, но потом Присцилла вышла замуж и вернулась в дом, который остался от родителей. Два года она была настолько счастлива с мужем, что так просто не бывает. Все за них радовались, завидовали. Родился сын, а потом у нее обнаружили рак крови.

Тут Лора достала из кармана кольцо — такое же, как на портрете Маргарет. Сказала, что сестра отдала ей перед смертью, рассказала о нем все. Но Лора его не надела. Потому что хочет нормальной жизни, как у всех. Хочет выйти замуж, пусть даже не по безумной любви, а просто за хорошего человека. Хочет родить детей и воспитывать их, дождаться внуков. Когда я чуть не сбил ее на дороге, она шла к реке, хотела выбросить кольцо.

Я спросил, может, лучше продать его, оно ведь очень дорого стоит. Лора посмотрела на меня, как на идиота. Сказала, что не хочет никому зла. Если его купит и наденет мужчина, его род будет проклят. Если женщина — ей придется делать выбор между долгой жизнью и счастьем без возможности отказаться. Мы закопали кольцо в землю в пещере Джереми. «Теперь он настоящий дракон, — сказала Лора. — Стережет сокровища».

Мы еще долго разговаривали, и в какой-то момент я понял, что не хочу возвращаться. Наверно, я мог бы рассказать ей все и… Но это было бы просто безумие.

— Да-да, — насмешливо сказал Тони, — наследник титула себе не принадлежит. Интересно, а вдруг там есть свой Питер Даннер, и вы бы встретились?

Питер бросил на него короткий сердитый взгляд.

— Я думал об этом, — сказал он, снова сев в кресло и подлив всем бренди. — Может, есть, может, нет. Во всяком случае, дракона и Лоры на нашей стороне точно нет. Почему тогда с той стороны должен быть еще один Питер? Наши миры похожи, но не одинаковы. Кстати, я тоже пытался сфотографировать Джереми на телефон. С тем же результатом — ни одной фотографии. Зато у меня в сейфе в Лондоне хранятся несколько чешуек. Лора сказала, что у него каждую осень линька.

— Почему ты мне не рассказал об этом? — спросил Тони.

— Потому что тогда надо было рассказывать обо всем. О дневнике, о кольце. О якобы проклятье. А я тогда считал, что это исключительно семейное дело. К тому же мне не хотелось говорить о Лоре. А я думал о ней очень часто. С Хлоей тогда у нас вообще все разладилось. Я знал, что она мне изменяет. Вообще перестал с ней спать. Еще не хватало, чтобы она родила ребенка, а я ломал голову: мой или нет. Начал подумывать о разводе. На следующий год в Хэллоуин снова поехал в Рэтби — и не смог найти переход. Доехал по дороге до самого дальнего поля — ничего. Может быть, в тот мир можно попасть всего один раз.

А потом Хлоя устроила весь тот цирк с бумагами, мы развелись. И я написал Люси. Странно, но Лора очень похожа на нее. Ну, разве что… постройнее. Когда мы с Люси познакомились, я в нее почти влюбился. Но мы с Хлоей были помолвлены… И все-таки я все эти годы вспоминал о ней. Может быть, и Лора мне понравилась именно потому, что они похожи. А может, наоборот — я снова вспомнил о Люси, потому что она была похожа на Лору. Впрочем, сейчас это уже неважно.

Когда мы с Люси еще только собирались пожениться, договорились, что будем стараться побыстрее родить ребенка. Все-таки мы уже… не слишком молоды, чтобы это откладывать. Но прошло почти полтора года, ничего не получалось. Мы обследовались, нам сказали, что дело во мне, надо лечиться. Я сразу подумал, что лечение не поможет, но все-таки дал себе три месяца. В сентябре мне снова надо было к врачу. Я решил, что, если все будет по-прежнему, вскрою гроб Маргарет в склепе. Все-таки согласись, нормальному человеку непросто пойти на нечто подобное.

— Ясное дело, — пожал плечами Тони. — Хотя Генрих VIII ради наследника и не на такое пошел.

— К тому же меня, как и деда, смущали две вещи: что кольцо было у Маргарет, и что наш род протянул почти пять веков. Но если бы оказалось, что я бесплоден… Да, тогда бы я ухватился за любую возможность.

— Миссис Даннер сделала за вас грязную работу, милорд, — подал голос Джонсон.

— Очень грязную, Питер, — Тони передернуло. — Теперь я смотрю на портрет и не только вижу красивую женщину, нашу с тобой дальнюю родственницу, но и вспоминаю то, что от нее осталось. Поверь, очень неприятное зрелище. А уж запах… Год прошел, а я сыр так и не могу есть.

— Ты сказал, нашу с тобой родственницу? — повернулся к нему Питер. — То есть?

— И вот тут, джентльмены, мы переходим к следующей части Мерлезонского балета[6]. Ты очень удивишься, если я скажу, что мы с тобой и Света состоим в определенном родстве?

Питер захлопал глазами, как разбуженная сова.

— Не волнуйся, Питер, — немного злорадно усмехнулся Тони. — Даже если б вы не родили Джина, я бы не смог претендовать на трон. Наш со Светой общий предок — сын Маргарет. Причем незаконнорожденный. Но в целом, ты был прав — все это дело семейное. И, как ни странно, твой чертов Скайхилл — отчасти и мой дом.

Тони бросил короткий взгляд на Джонсона, который изо всех сил пытался сдержать ухмылку, и начал рассказ. Когда он закончил, время перевалило за полночь. Питер, не зная, что сказать, только качал головой и вытирал пот со лба.

— Просто охренеть, — наконец выжал из себя его светлость.

— Мистер Джонсон, у вас есть, что добавить? — спросил Тони.

— Пожалуй, нет, — на секунду задумался дворецкий. — Разве что о кольцах действительно нет никаких сведений. Вообще ни о каких кольцах или других подобных магических артефактах в связи с культом Анахиты, Анаит, Анаитис и прочих родственных богинь — Великих матерей. Мне кажется, это кольцо действительно из другого мира, но как оно попало в наш — загадка.

— Дааа… — протянул Питер. — И все-таки что нам делать со Светой?

— Для начала уволь Энни. Предложи ей уйти самой. Скажи, что знаешь о ее визите к графине. Что не будешь поднимать шум, если она соберет вещички и отправится ко всем чертям. Кто бы сказал, почему с этими бабами можно обращаться только угрозами и шантажом?

— Хорошо, допустим, я так и сделаю. И чем это поможет Свете?

— Да ничем, — буркнул Тони. — Не знаю.

— Мистер Каттнер, — неуверенно начал Джонсон, — я понимаю, что это звучит странно, но что, если вам попробовать обратиться к леди Маргарет?

— Как? — не понял Тони.

— Вы сказали, что она обещала миссис Каттнер присматривать за вами обоими. Как-то так. Если вы обратитесь к ней, вдруг она услышит вас и чем-то поможет?

— Но она же не может говорить со мной, я ведь…

— Да, в родстве с ее убийцей. Но ведь и она теперь уже не призрак. А вдруг что-то изменилось? Только попробуйте сделать это рядом с Эс… с миссис Каттнер. Все-таки, если мы не ошибаемся, ее сознание сейчас в прошлом, в теле леди Маргарет.

— Парни, вы хоть представляете, каким бредом это все выглядит? — нервно засмеялся Питер. — Если бы кто-то нас слышал…

«Я слышу…»

— Подождите, помолчите все! — воскликнул Тони. — Маргарет! Ты здесь?

Но как он ни прислушивался, так и не смог больше ничего услышать.

— Показалось, — вздохнул Тони. — Но все равно спасибо за совет, мистер Джонсон, я попробую. Мало ли…

Выпив еще по глотку бренди, они разошлись. Когда Тони вошел в комнату, Света спала. Он подошел к кроватке Мэгги, полюбовался ею, потом сел на кровать и взял Свету за руку.

— Маргарет, — позвал он, — ты слышишь меня?

Секунда шла за секундой. Только стук сердца и тихое дыхание Светы.

— Маргарет!

— Я здесь, Тони, — услышал он тихий голос, словно издалека. — Я все знаю. И постараюсь помочь…