ГЛАВА 29

ОЛЯ До поликлиники добреюсь быстро, в регистратуре выясняют причину моего прихода, отвечаю на вопрос, жду, когда найдут мою карточку, заполнят талон, а после присаживаюсь на мягкий диванчик в ожидании своей очереди. Передо мной три будущих мамочки, их животики уже хорошо видны. Непроизвольно кладу ладони на свой плоский живот, прикрываю глаза, в памяти тут же всплывают слова Никиты о том, что нам нужно подождать с малышом. Его обещание, что у нас обязательно будут дети, двое точно. Судорожно выдыхаю, к глазам подступают слёзы. Встаю с диванчика, медленно отхожу к окну, нужно успокоиться! Одной рукой упираюсь в подоконник, другая вновь ложиться на живот. – Всё у нас будет хорошо, крошка моя, пусть у нас и не будет папы, но зато у нас будет самый замечательный дедушка, – тихо шепчу, поглаживая живот. Дверь кабинета открылась, оборачиваюсь и чуть не охаю от увиденного! Из кабинета вышла Ксения! Якобы любовница моего мужа, растерянно смотрит на обменную карту в руках, она никого не замечает вокруг, зато я внимательно смотрю на лживую суку! Она сильно изменилась после нашей первой и в то же время последней встречи! Того сияния, которым она светилась в той квартире, больше нет, лицо осунувшееся и бледное, волосы собраны в высокий хвост, из-за чего очень хорошо видно её лицо, взгляд, то, как она прикусывает нижнюю губу. Её подбородок заметно подрагивает, ещё чуть-чуть и она заплачет. Дела у неё явно не очень хорошие, возможно, что-то с ребёнком, но жалости к ней у меня не появляется. Слишком много боли причинила мне эта особа. Одна девушка из нашей очереди заходит в кабинет, закрывая дверь. Ксения вздрагивает, оглядывается на дверь пару секунд и торопливо запихивает в сумку свою карту, достаёт телефон, проводит по экрану пальцем, прикладывает телефон к уху. Время идёт, но Ксении явно не отвечают, поджимает губы, топчется на одном месте, не дождавшись ответа, вновь делает вызов на этот раз. – Макс! – чуть не на весь коридор кричит девица бывшего друга Никиты, – мне нужна твоя помо… Запинается, даже отсюда слышу грубый голос мужчины, он буквально орёт на Ксению, от чего она вся съёживается, вжимает голову в плечи, свободной рукой закрывает глаза. – Но Макс! Он и твой ребёнок… – пытается говорить девица, но Макс ей не даёт, ещё больше кричит, и после прекращает разговор. Ксения всхлипывает, опускает руку с телефоном вниз. – Подонок! – произносит со слезами в голосе и чуть не бегом удаляется по коридору на выход. Делаю глубокий вдох, оказывается, я практически и не дышала всё это время! Ксении прилетел бумеранг! Судя по услышанному, Макс не желает видеть Ксению и помогать ей. Кажется, она просто была разменной монетой в его игре! Но как же ребёнок? Он ему не нужен? – Нашла место, где выяснять отношения! – произносит одна из девушек. – Она на прошлом приёме здесь и вовсе скандал устроила, – отвечает вторая, – не понравилось ей обслуживание консультации, в очереди сидеть не хотела, в общем, орала тут, пока её в кабинет медсестра не забрала. Но и на этом концерт не закончился, выбежала она минут через пять, вся красная, злющая, требовала заведующего. Уж не знаю, где она до этого на учёте стояла, и чего сюда припёрлась, но дамочка очень скандальная. Но если судить по сегодняшнему, то папашка её ребёнка отшил красотку, – без злости и злорадства рассказывает будущая мамочка. Отворачиваюсь обратно к окну, поджимаю губы, горько усмехаюсь. Ну конечно, она не привыкла к обычной консультации, если до этого Ник оплачивал ей частную клинику! Теперь же он этого не делает, и Макс явно не собирается! Под ложечкой засосало и сразу появилось чувство тошноты. Вспомнив, что видела у входа аптеку, перекидываю ремешок сумочки через плечо. – Девушки, – поворачиваюсь лицом к будущим мамочкам, – я отойду на десять минут, если кто-то ещё придёт, скажите, что я крайняя. – Обязательно скажем, не переживайте, – отвечает одна, вторая кивает в знак согласия. – Спасибо, – благодарю и тороплюсь на улицу. Нужно купить хотя бы воды, раз есть я сейчас точно не смогу. Выхожу на улицу, останавливаюсь, держась за перила одной рукой, сдёргиваю бахилы с ног, бросаю их в урну. Уже собираюсь спускаться с порожек, как внимание привлекает громкий окрик моего имени, до боли знакомым голосом. – Оля! Вскидываю голову и замираю, ко мне спешит Ник, выглядит так, словно он сюда через весь город бежал. Грудь высоко вздымается, волосы всклочены, из верхней одежды зимняя толстовка, застёгнутая до середины, дальше, видимо, не позволяет гипс. – Ты что здесь делаешь? – сглатываю образовавшийся ком в горле, внутри зарождается паника. Если он здесь и знает, где меня искать, то знает и про беременность? Янка! Тут же щёлкает в голове. Нет, не могла она так сделать! Зачем? Или же папа как-то узнал и сообщил об этом Нику? – Я здесь для того, чтобы не дать тебе убить нашего малыша, ты что такое задумала, а? – резво поднялся по ступеням, подошёл ко мне вплотную, смотрит прямо в глаза. Узнал про беременность! – Тебе Яна сказала, что я беременна? – еле шевелю губами, – и с чего ты взял, что я собираюсь делать прерывание? – закусываю щеку, грудь пронзило острой болью от его «нашего малыша», – и да, это не твой ребёнок, – говорю и резко отворачиваюсь. Стыдно и больно! Вот как получилось! Должен был стать отцом он, его предательство, а получилось, что это я переспала с другим, да ещё и беременна! – Мой, Оль, точнее, наш, – чувствую на талии его руку, тянет меня на себя, – это я был с тобой той ночью, забрал тебя из клуба, точнее, вырвал из рук какого-то мудака, думал, только отвезу тебя к Янке и всё, но так захотелось тебя поцеловать. Ты меня звала, Оль, шептала, как любишь, мне башку тогда снесло, я так по тебе соскучился, так люблю тебя. У меня не было сил отказаться, уйти. Я понимаю, как сейчас это звучит, кем я выгляжу в твоих глазах, воспользовался тобой под алкоголем, но я думал, ты понимаешь, кто с тобой и что делаешь, – крепко прижимает к себе, шепчет на ухо, повергая меня в глубокий шок! Он?! Это был он?! Пытаюсь прокрутить события того вечера, ночи, но картинки, в которых должен замелькать Ник, в моей памяти нет! – Я люблю тебя, Оля, прошу, не убивай нашего малыша, – хрипит Ник, ещё сильнее вжимая в себя. От осознания того, что говорит Ник, меня пробивает на смех, в голове куча мыслей, в груди становиться тесно, меня буквально разрывает на части. – Тишшш, всё хорошо, всё хорошо, маленькая, – шепчет муж, уткнувшись мне в волосы носом. Хорошо для кого? За тако короткий срок, я уже свыклась с мыслью, что у моего малыша не будет отца, что я не знаю от кого я забеременела! Грызла себя пугающими мыслями, не почувствовала той радости, которая должна быть при виде двух полосок на тесте! Да я много уже о чём подумала, но вот такого поворота я точно не ожидала! Не замечаю, как мой смех сменяется громкими всхлипами, как из глаз одна за одной стекают крупные капли слёз. Меня трясёт, как внутренне, так и внешне. – Оля, родная, не надо, прошу, – уговаривает меня Ник, – прости меня, маленькая, прости, – Ник наклоняется, перехватывает меня ниже за талию, отрывает от земли, – обхвати меня за шею, – просит мягко. Делаю, как говорит, и только когда Никита делает несколько шагов вперёд, а я ощутив грудью слишком твёрдый предмет, вспоминаю про травму мужа. – Отпусти, – хриплю, упираюсь ладонью в здоровое плечо мужчины. – Сейчас, – получаю ответ. Ник правда отпускает, ставит меня на ноги около лавочки, что находиться прямо на широком крыльце поликлиники. – Присядь, Оль, – придерживает меня за локоть. Мне и правда нужно присесть, от открывшейся правды, слёз и волнения, голова слегка кружится, неприятное ощущение в желудке не проходит, оно ещё больше нарастает. Ник опускается передо мной на корточки, ладонью скользит по моей руке, берёт мои пальцы, крепко их сжимает в своей тёплой ладони. – Ты как себя чувствуешь? – заглядывает мне в глаза. Криво усмехаюсь на его вопрос. Как я сея чувствую? Хреново! Очень хреново! Я растеряна, ношу ребёнка, как оказалось от собственного мужа, мужа, что так жестоко предал своим враньём! – Оль, – зовёт меня, – скажи, ты…, – запинается, его кадык нервно дёргается, – ты же не успела ничего сделать с нашим малышом? – голос мужа хрипит, в нём слышится страх. – Я и не собиралась делать того, о чём ты думаешь, я решила оставить ребёнка, даже не зная, кто его отец, – отвечаю честно, я не он, никогда не лгала и не собираюсь. Ник гулко выдыхает, пошатывается, опускает голову на мои колени, утыкается в них лбом, трётся, до лёгкой боли сжимает мои пальцы. – Ты была у врача, что он сказал, с вами всё хорошо? – поднимает голову, смотрит на меня покрасневшими глазами. – Я записалась, но там очередь, вышла за водой, – облизываю пересохшие губы, во рту всё сохнет. – Оль, нам нужно всё обсудить, поговорить спокойно, но не здесь и не сейчас, сейчас мы с тобой поедем в хорошую клинику, я хорошо знаю там гинеколога, встанем на учёт у него, – поднимается на ноги, говорит муж, а меня коробят его слова. Обида поднимает голову. – Уж не в ту ли, где стояла Ксения? – выпаливаю вопрос. Ник морщиться, поджимает губы. Ясно, так оно и есть. – Я никуда с тобой не поеду, на учёт встану здесь, если не понравиться, сама найду медицинский центр, – поднимаюсь со скамейки. Меня слегка ведёт, Ник тут же хватает меня за локоть, следом перехватывает за талию. Ком горькой желчи подкатывает слишком быстро, успеваю только заметить урну, куда бросала бахилы, резко рвусь к ней, сбросив руку мужа с талии. Со стороны выглядит до ужаса не красиво, сомой стыдно, но что поделать если у меня токсикоз?! Опустошаю желудок, горло горит огнём, на висках и лбу выступил пот. Отхожу от урны, буквально падаю орано на скамейку, глубоко дышу. – Оль, я сейчас принесу воды, подожди пару минут, – взволновано говорит Ник и чуть не бегом направляется в аптеку. С Ксенией он так же волновался? К врачу он с ней точно ходил, если хорошо знает гинеколога! Встряхиваю головой, хочу прогнать причиняющие душевную боль мысли, но они как назойливые мухи всё лезут и лезут в голову, рисуя картинки, как муж заботливо ухаживал за другой. Тошнота вновь накатывает её явно спровоцировали собственные мысли. Дышу глубоко, стараюсь успокоиться и прогнать дурноту, переключиться на другие мысли. Я беремена от Ника, не было другого мужика, у моего малыша будет отец… От последней мысли замираю. Что теперь будет, как быть? – Оль, – раздаётся совсем близко, – держи, – Ник опускается на корточки, – ещё и леденцы, они мятные, аптекарь сказал, что они помогают от тошноты, – вкладывает мне в руки маленькую бутылочку воды и пачку леденцов. – Спасибо, – благодарю мужа и первым делом открываю бутылку, делаю пару глотков воды. – Оль, – как-то глухо начинает Ник, – ты права, Комарова действительно стояла на учёте в той клинике, в которую я хочу тебя отвезти, когда предложил первый раз, даже не подумал о таком нюансе, просто там реально хороший врач. Комарова там больше не наблюдается, я перестал спонсировать её, как только узнал правду. Прости, я только сейчас понял, как будет всё выглядеть, как тебе будет неприятно там наблюдаться, к тому же я допустил ещё одну ошибку, я был указан, как отец ребёнка, да и оплата шла с моего счёта, – тяжело вздыхает, рукой проводит по волосам, ерошит их. Понимаю, его обманули, он не знал о задумке Макса, но всё равно больно! Он лгал мне, проводил время с другой, ждал от неё ребёнка, думая, что он его! – Оль, мы найдём другую клинику, самую хорошую, давай сейчас мы поедем домой, всё обговорим и приступим к поискам, тебе плохо и ждать очереди в твоём состоянии не вариант. Один день роли не сыграет, уже завтра ты будешь на приёме у самого лучшего врача, тебе назначать ко времени, и не нужно будет сидеть в очереди и мучаться. Проведут полное обследование, выпишут витамины, они сейчас обязательно тебе нужны. Поехали, Оль? – поднимает голову, смотрит умоляюще. Не могу сдержать усмешку. Ник очень осведомлён, как и что происходит, когда нужны витамины. Получил опыт с Комаровой! Лучше бы молчал, вот правда! Но я раздумываю над его словами пару минут, как бы не было неприятно, но я принимаю его предложение. Мне действительно плохо, возвращаться обратно и ждать очереди совсем нет сил и желания. – Хорошо, – говорю и поднимаюсь со скамейки. – Оль, только мы едем к нам домой…, точнее к тебе, – быстро исправляется. Здесь я его понимаю, я тоже до сих пор считаю дом нашим, а не только моим. В ответ киваю, если честно, то мне всё равно где мы буде разговаривать, только бы было где прилечь и отдохнуть.