Глава 26. Договоренности

Мое оружие так и не меняло свою форму.

— Что здесь происходит? — спросил один из старших, переводя взгляд то на меня, то на молодых.

— Демон утверждает, что она — сердце города. А мы хотели действовать по уставу, но она сказала, что она из ада. Поэтому вызвали вас. Она не сопротивлялась и не нападала на нас, — продолжил молодой, со страхом глядя на командира.

— Но я ангел, — помахала крыльями.

— Молчать! — рявкнул тот, что постарше, с проседью в волосах, и повернулся ко мне.

Они стояли всего в паре шагах от меня, но ничего хорошего их взгляды не предвещали.

— Убери оружие, — сказал он.

Я медленно положила косу на траву. Не умею я обращаться с оружием, не слушается оно меня.

— Я Фейризиэль, — мужчина двинулся в мою сторону, держа руку на своем поясе.

На Небесах ангелы не все знают друг друга. У нас, как и у людей, свои города, если можно так сказать. Точнее — облака. Так вот Фейризиэль был для меня незнакомцем, как и я для него. Про меня могли слышать многие, но не знать, как я выгляжу.

Сердце бешено забилось, когда я вспомнила про муки, испытываемые другими сердцами города. Воспоминания в один момент пронеслись передо мной.

— Если ты та самая Анна, то почему ты здесь, а не летишь к себе домой? — спросил Фейризиэль, опустив руку с оружием.

— Я ждала.

— Кого?

Пожалуйста. Я не хочу это говорить, но и солгать не смогу — они почувствуют. Боевых ангелов натаскивают на распознание лжи и правды.

— Демона.

— Демона? — нахмурился ангел.

— С которым заключила сделку, чтобы выйти из ада.

Да, мир не такой сказочный и добрый, как мне казалось раньше. Если ангел вот прямо сейчас убьет меня, сделав сердцем города, я, пожалуй, не удивлюсь. Вот только от той Анны, что была до ада, осталось лишь любопытство. А новая я хочу жить. И если этот ангел предпримет попытку что-то сделать, я буду сражаться. Мне терять нечего.

Фейризиэль коснулся моего лица, а я отпрянула, когда ощутила грубые пальцы. Совсем не родные. На концах его пальцев засветилось золотое свечение.

— Быть такого не может, — нахмурился он. — Ты была в аду, от тебя несет адом, но ты даже не тронута ничем демоническим… Взять ее, — сказал он, — заключить под стражу.

Молодые двинулись в мою сторону, а я отступила, выставляя оружие вперед.

— Если я не могу летать, это не значит, что не постою за себя.

— Ангел, или кто ты там, не сопротивляйся, и все будет хорошо.

Поляна озарилась светом.

У ангелов есть самые главные ангелы, точнее, архангелы. У них четыре крыла, сияющие позолотой. Говорят, что они — глас Всевышнего, и решают многие вопросы. И вот сейчас к нам спустился один из них. Сильнейший из небесного войска. Он врезался землю, оставляя огромную яму.

Архангел коснулся меня, а я ощутила прилив благодати, промчавшийся по телу от корней волос до кончиков пальцев. Меня будто зарядили энергией. Ослепляющий свет разлился вокруг, даже ангелы зажмурились. Раздался шепот сотни голосов.

«Предназначение должно сбыться».

«Сердце города. Она рождена для него».

«Нет. Лучше защитить людей».

«Пусть защищает людей. Сердца города для этого рождались».

— Не подходите ко мне. Я не стану статуей, — взмахнула косой.

— Анна, предназначение — это то, что должно осуществиться. Ты была рождена для этого, но мы не будем обращать внимание на твое адское помутнение. Оскверненные адом не могут жить в этом мире.

 — Помутнение? — я усмехнулась. — В чем именно? Я живой ангел, такой же, как они, — кивнула на тех троих молодых, сжимающих кинжалы в руках.

Они боялись меня, будто я самое страшное зло в этом мире. И только за спинами командующих они чувствовали себя храбрее.

— Они ведь бояться умереть. Вы их спрашивали, хотели ли они идти на землю и воевать?

— Анна, уже несколько ангелов умерло из-за демонов, вторгшихся в их сознание. Ничего личного, но это война.

— Мальчики, смотрите, ваши командиры сейчас убьют ангела прям у вас на глазах! — крикнула я.

— Анна, твои слова полны яда. Эти мысли внушили тебе демоны, — сказал архангел.

— Нет. При чем тут демоны? Это мое решение. Я не буду умирать. Нам надо как-то прекратить войну с демонами, а не уничтожать друг друга.

Архангел горько улыбнулся.

— Пару дней назад из ада вышло двое ангелов. Мы их забрали на Небеса. Они перебили всех в домах. Перерезали хранителей, детей. И ты нам говоришь, что мы не должны никого не трогать? Может, тебя демоны и не трогали физически, но у нас нет уверенности, что, вернувшись на Небеса, ты не убьешь никого или не обратишь в веру демонов.

Они увидели во мне врага, одержимого демоном, а то, что я прошла в аду с грехами, нужно были только мне. Стать сильнее, понять, что я хочу от жизни. Ад не забирает счастье. Счастье создают сами для себя все живущие на земле.

С другой стороны, хорошо, что я не успела никого увести за собой из ангелов, оставшихся там. Но неужели Владыка сделал это — внушил ангелам?

— Прости, Анна, — архангел выхватил огромный двуручник и направил на меня, — за одержимость демонами.

Он сделал взмах, и тут же перед глазам вспоролась земля, отбрасывая меня куда-то. Послышался дикий рев. Три молнии тут же сорвались в небо. А я увидела огромного черного зверя. Правда, со спины, но точно могу сказать, что это демон. Он был больше тиамата. Черная кожа покрыта чешуей, отливающая красным блеском и закрученные назад обсидиановые рога. Его когти вспороли землю. Мышцы на спине напряглись. Демон готов к атаке. Он с легкостью оттолкнулся на согнутых ногах и налетел на архангела, выставившего меч. По полю прошла светлая волна, поднявшая в воздух пыль и остатки травы. Я закрыла глаза, чтобы в них не попали крошки. Послышался лязг — когти зверя врезались в меч архангела. Я видела огромные красные глаза, полные ярости, обращенной на ангелов. Демон оскалился и вновь накинулся на архангела, толкнул того, махнул лапой, отправляя подкравшегося к нему Фейризиэля куда-то к лесу, выбил двуручный меч из рук архангела и навис над ним.

— Ну, наконец-то, — раздался знакомый до дрожи в коленях голос. Только он шел от того огромного страшного демона. — Я уже заждался, дорогой Газдиэль. Мы в прошлый раз не договорили.

— Мы все сказали в прошлый раз, демонское отродье, — услышала сдавленный голос Газдиэля.

Презрительная улыбка скривила лицо Владыки, когда он обратился в человеческий облик в один момент, как по щелчку пальцев. Удивительно было видеть его в одежде — черной куртке, штанах и сапогах. Даже плащ надел, но все равно это только подчеркивало его фигуру.

— Слабых обижать нехорошо, — он поднялся и мимолетно глянул на меня.

— Она осквернена адом. Ты будешь нам рассказывать, что ничего не делал с ней?

— Конечно, не буду. Это не ваше дело. Но скажу только одну вещь — если с этим ангелом хоть что-нибудь случится, от людского мира ничего не останется. Если вы обратите ее в статую, я выйду с демонами и буду стоять в этом месте, пока ее благодать не растратится. Ни один человек не сможет жить в радиусе нескольких километров на этой земле. И это я еще молчу о том, что выпущу легион демонов и уничтожу всех. Ваше пернатое войско даже ступить на землю не сможет — я тут же буду уничтожать вас. И поверьте — демоны в аду только этого и ждут.

— Тебе не запугать нас, демон. Твои слова лживы. Что помешает тебе не сделать то же самое, если она вернется на Небеса?

— Давайте проверим, — его глаза полыхнули. — Я просто хочу баланс. Демоны — зло, ангелы — добро. И иногда добру не хватает за спиной зла. Особенно против идиотов. И только она будет условием мира. Мы заключим новую сделку. Я не выпускаю демонов из ада, а Анна живет. Не статуей, а ангелом.

Архангел молчал, глядя на Владыку немигающим взглядом.

— Она нам не нужна, — выплюнул он. — Но если она сделает хоть что-то плохое на Небесах, я лично вырву ей сердце.

— Какой ты душка, — Владыка поднялся и протянул руку архангелу. Тот не принял ее и поднялся. Его глаза затянулись белой пеленой, а голова задралась вверх.

В воздухе заискрилось золотистое свечение, перемежаемое с черной тенью. Они кружились, создавая едва заметную оболочку вокруг нас.

— Мы принимаем сделку, — сказал он. Белая дымка в его глазах пропала, и проступил темный зрачок. А его голос был таким, будто вместе с ним говорило еще несколько человек. — Но условием мира станет не ее жизнь, а ваши дети. Она родит нефилимов, которые будут сохранять баланс.

Это нам так ненавязчиво разрешили совокупиться?

Повисла тишина.

— А не пошли бы вы? — Владыка склонил голову набок.

— Мы поставили свое условие, дальше тебе решать, падший ангел…

— Я демон, — перебил Владыка. — Ладно, я согласен.

А меня спросить? Да будто я против! Но все равно меня спросить надо!

— Мы знаем, что ты не выполнил свое предназначение. Мы знаем, что с тобой ушли четыре ангела. Мы принимаем твою жертву. И уведи демонов с поверхности, — закончил архангел

— Ох, нет, это теперь ваша забота. Мы заключили сделку, что демоны не будут выпущены из ада. А те, кто остался на поверхности — не моя забота. Я и так сильно добрый в последнее время.

 Я поднялась и вразвалочку пошла к ним. Показалось, что архангел сорвется и убьет Владыку. Они оба слишком напряжены.

— Мы будем ждать.

— Ждите, я свои обязательства выполню. А еще детям лошадей подарю адских. Чтоб веселей было.

Владыка отошел от него. Газдиэль выпустил белоснежные крылья и оторвался от земли, устремляясь в небо. Обычно ангелы это делают быстро, как вспышка молнии, но архангел решил окатить Владыку благодатью.

Тот в один момент отскочил от яркого света, осмотрел свои руки.

— И что теперь? — спросила я.

В душе была сплошная пустота. Вот вроде мечты могут сбыться, но их цена слишком неявна. Как бы не оказалась слишком велика. Почему в жизни не бывает слишком просто? Владыка, наконец, посмотрел на меня, перед этим проверив, не поранился ли.

— Можешь лететь домой к братьям и сестрам. Думаю, они тебя заждались, — спокойно ответил он. — Можешь быть там, сколько тебе вздумается. Ты своего согласия на подобное не давала. Да и между нашими мирами никогда не будет мира. Тем более с такой постановкой вопроса — спросили у меня, и даже не учли твоего желания. Как и с нашим рождением — нас не спрашивали, кем мы хотели быть. Как это по-небесному.

— А ты?

— А я в ад, к своим, — и поднял взгляд в небо, затянутое серыми тучами.

И не уходит. Или ждет, когда я первая уйду. А мне хотелось хоть еще немного побыть с ним. Просто постоять, не касаясь его. Хотя еще больше хотелось кинуться ему на шею. Но мы сами выбираем свое счастье.

— Дети — это только наше решение. Я тоже не слышала, чтобы мы их заводили прямо сейчас. И вообще, другие просто не могут и не имеют права лезть в наши отношения. Это все касается только нас двоих. Не думаю, что там мой дом, — я встала напротив него, глядя в его черные глаза.

— Дом там, где тебе хорошо.

Я обняла его, касаясь гладкой кожаной куртки, под которой чувствовались стальные мышцы и быстро бьющееся сердце.

 — Если я тебя сейчас отпущу, то не прощу себе, — прошептала. — Ты знаешь, я была в аду… — Да, конечно, как он этого не заметил. — …и научилась одной вещи — не всегда стоит думать о ком-то, кому ты и вовсе не нужен. Я грехам и то больше была нужна, чем этому верхнему миру. А еще это ведь будут наши дети... У меня будут дети? Это правда?

— Да, ты и правда можешь иметь детей. Я просто не хочу, чтобы ты это делала, потому что на Небесах так решили, — Владыка коснулся губами моего виска и обнял.

 — Я счастлива с тобой. Хоть у нас и началось все ненормально. Просто обычные люди… Он носит ей цветочки, а она так смущенно улыбается и целует его в щечку.

— Могу лишь пару ангелам крылья оборвать. Довели, — хмуро ответил Владыка, поглаживая меня по спине.

— Я это делаю точно не ради них, — приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы.

Хочешь счастья — будь хоть немного эгоистом. Я всегда была готова заступиться за своих, вот только они не особо горели тем же желанием. Но если озираться на всех и на каждого, можно упустить важные события в своей жизни. Например, лишиться любви.

— Давай, хоть в ад уйдем, — выдохнул Владыка, оторвавшись от поцелуя.

— Нет. Хочу здесь и сейчас, — прижалась бедрами к нему, ощущая внушительную выпуклость.

Обойдемся без цветочков.

Плащ упал на траву, а меня аккуратно положили на него, не разрывая поцелуя. Он был так нежен, когда целовал и водил руками по моему телу, обнажая грудь. Втянул один сосок в рот, покручивая пальцами другой, а меня выгнуло дугой. Хотела его, несмотря ни на что, хоть и мелькнула мысль, что он мог бы забрать меня в ад сейчас.

— Ангел мой, маленькая моя, огненная девочка, — он посмотрел мне в глаза, а его длинные черные волосы занавесом упали по бокам от нас. Провел рукой по моей щеке, а я потянулась за лаской, ощущая, как внизу живота растекалось тепло и возбуждение. — Ты ведь знаешь, что ангелы влюбляются один раз и на всю жизнь?

— Да, — прошептала, когда его рука приподняла юбку, скользнула по бедрам, вызывая мурашки по всему телу.

— Ты самое лучшее, что случилось за мои пять тысяч лет, мой ангел, — он вновь поцеловал меня, касаясь пальцами тугого узелка между ног. Я простонала в его губы, ловя дыхание.

Раздвинула ноги, ощутив, как пальцы прошлись по складочкам, смазывая их моей влагой, мужчина скользнул внутрь одним пальцем. Оторвался от губ и вновь спустился к груди, вбирая губами сосок.

Я понимала, что сейчас и здесь все и произойдет, а еще то, что он любит меня. И я люблю его. Он действовал мучительно медленно, но я понимала, что он не хочет сорваться. Готова ли я к тому, что произойдет, особенно после услышанного? Да. Потому что больше для меня не имели значения ничьи слова. Были лишь мои поступки и желания.

— Ты знал, что так произойдет сегодня? — Мужчина застыл с пальцем внутри меня и соском внутри его рта. — Почему ты соврал, почему ты сбежал, когда узнал, что я сердце города?

Почувствовала, как мой сосок слегка прикусили и тут же зализали языком. А вот мои мышцы внизу сжали его палец, не желая выпускать.

— Потому что это часть того, что я хотел сделать, когда осознано становился демоном — контролировать то, как я защищаю людей. Анна, сегодня мы оба получили нечто большее, чем каждый из нас мог представить. Я умею это ценить и довольствоваться. А ты?

Я кивнула, ощущая, как к одному пальцу внутри добавляется еще. Прогнулась, чувствуя, как сладко и хорошо внутри, как удовольствие поднимается и проносится по всему телу. А затем пальцы ушли, а я ощутила мужское тело на себе, а в лоно уже упирался член, а не пальцы.

— Будет больно, — сказал мужчина и вновь поцеловал меня, входя на полную.

Весь мир будто взорвался ослепляющим светом, сменившимся черной пеленой, застилающей все вокруг. Мы не умерли, и не произошло ничего страшного. Просто все вокруг затянуло тьмой.

Застыл, когда я резко сжалась от боли внизу. Из глаз потекли слезы.

— Тише, мой ангел. Все хорошо, — прошептал он, ловя губами каждую слезинку.

Слегка толкнулся, а я стиснула его куртку на спине.

Еще несколько толчков в полной боли. А Владыка начал покрывать мое лицо поцелуями. Быстрыми — то щеку, то губы, то глаза. Боль внизу сходила на нет. И я сама слегка толкнулась ему навстречу.

Это не было быстро, мужчина делал все тягуче медленно, целуя мое лицо, трогая рукой грудь. А затем немного ускорился. Это было нечто невообразимое. Я и мечтать не могла о близости с мужчиной. Не думала, что это будет настолько больно и приятно одновременно. То, как он меня целовал, ласкал, успокаивал. Я и сама стонала и начала помогать ему, двигаясь бедрами с каждым движением. Кричала, по-моему, даже укусила его пару раз, когда он совсем ускорился.

Пара движений и внутри меня будто прошило глубоким удовольствием, а мужчина излился внутрь.

Владыка закрыл глаза и лег рядом, прижимая меня к себе. Я поцеловала его, едва касаясь губами.

Он распахнул глаза, а я увидела удивительный цвет — синие с карими крапинками. Двухцветные, как и у всех ангелов сердца города.

— Предлагаю продолжить в более удобном месте. А то поле — это романтично, но не всегда, — мужчина тут же поднялся, поправляя одежду, а затем помог и мне.

Подхватил на руки, под нами появилась пентаграмма, в которую он шагнул.

Да, жизнь умеет меняться быстро.