5. Попалась в сети коварного замысла

— Что ты такое говоришь, Эрика? — разволновавшись, выкрикивает Аника.

— Тихо, тихо, — умоляю я, оглядываясь на дверь. — Думаю, сегодня или завтра они сами тебе всё скажут. Я слышала лишь самую малость. Твой отец обсуждал махр, ну а дочь у него одна… тут ошибки быть не может.

Аника садится на кровать, обнимает подушку, слёзы льются ручьём.

— Всё кончено… кончено…

— Почему? Разве ты не можешь отказаться? — спрашиваю я, приобняв девушку.

— Они убедят, Эрика. Они убедили Азиза, убедят и меня.

Цепляюсь за слово «убедили» и не теряю шанса осведомиться.

— Убедили Азиза?

— Да. Он не горел желанием жениться на Самире, но папа и Ляйсан нашли лазейку, они заставили его…

— Подожди, о какой лазейке речь?

Аника шмыгает носом, молчит. А мне необходимо узнать правду. Давить на больную мозоль — единственный выход.

— Пожалуйста. Мне нужно знать правду. Если хочешь, я поговорю с Мажидом, только расскажи мне, как они смогли заставить Азиза жениться.

— Ладно, — начинает шептать Аника. — Только я тебе не рассказывала, хорошо? — После моего энергичного кивка, она говорит: — Азиз отчасти сам виноват. Но он ведь не мог предположить, что папа, а вернее, Ляйсан найдёт именно такой выход из ситуации.

Задерживаю дыхание.

— Та сделка была проигрышной с самого начала, — рассказывает Аника. — Дагман подтрунивал Азиза, говорил, что тот прогорит, но Азиз заупрямился. Может, если бы Дагман молчал, Азиз не пошёл бы на риск. Я подробностей не знаю, но слышала, компания влетела на крупную сумму денег, плюс ко всему появились проблемы с полицией. Папа был в ярости.

Я припоминаю время, когда Азиз исчез на целых четыре месяца. Мы связь не теряли, но в то время я заметила его напряженность, он почти не улыбался. Я ещё спрашивала, проблемы у него или… «Просто устал», — отвечал Азиз. А на самом деле вот в чём было дело.

— Отец Самиры давно хотел стать партнёром компании, — продолжает Аника, — однако папа не спешил вести с ним совместное дело. И вот стоило Азизу сделать ошибку, Халид Аль-Фалих пришёл к папе и предложил уладить дело. «У меня нужные связи», — сказал он.

— Подожди. Но если дело в партнёрстве, то к чему была женитьба?

— Подстраховка. Халид Аль-Фалих предложил свою дочь, чтобы укрепить союз. «Никто и никому ничего должен не будет. Я буду счастлив породниться с такой уважаемой семьёй», — говорил Аль-Фалих.

— Ты сказала, что это Ляйсан нашла выход.

— Так и есть.

— Но по твоим словам, именно Халид Как-его-там выдвинул предложение.

— Нет же, Эрика. Он повторял слова Ляйсан. За день до этого я вместе Рухиёй подслушали разговор Ляйсан с отцом Самиры. Она называла его по имени, успокаивала, что всё пройдёт хорошо и благодарила за согласие оказать помощь. Халид Аль-Фалих в точности повторил её слова.

— Ага, — киваю я, потирая лоб тремя пальцами. — Значит, Ляйсан задумала женить Азиза, а неудачная сделка была толчком? Заботливая мачеха. И Азиз не смог отказаться, верно?

— А какой у него был выбор, если создал отцу и всей его империи проблемы? Компания переходила от отца к сыну из поколения в поколение. Как думаешь, что будет с папой, если всё это вековое дело погорит чёрным пламенем?

Мне на это нечего ответить. Азиза не виню, но и Ляйсан не оправдываю. Какого чёрта она полезла? Да, она нашла выход, но нельзя было обойтись без свадьбы?

Хотя бы теперь я знаю, к чему Азиз постоянно повторяет «если бы я мог» и «если бы всё зависело от меня». Логично, что от него ничего не зависит. Самира беременна. Азизу эта беременность счастья не принесла, что тоже не удивительно.

После разговора с Аникой я маюсь до самого вечера. Большую часть времени сижу в своей комнате и смотрю в окно, хотя могла бы сесть за компьютер и написать вступление статьи про образование в Эмиратах (да лучше заголовок бы придумала!). Вместо этого сижу, смотрю на пустой сад, на кошек бегающих друг за дружкой от куста к кусту. А вот, в поле зрения появляются Азиз с Адилем.

Мои любящие глаза загораются. Азиз красив даже в своей длинной рубахе из-под которой выглядывают дорогие брюки. Он что-то рассказывает Адилю, но создаётся впечатление, что делится чем-то глубоко засевшем в душе. По их лицам не скажешь, что они обсуждают дела семьи или бизнес. Адиль задумчиво смотрит себе в ноги, внимательно слушая брата, иногда кивает.

Знать бы, о чём они беседуют. Но увы, даже в открытое окно до меня не долетает ни слова.

На часах почти десять вечера, когда меня через Нафису зовёт Ляйсан. Я не понимаю для чего, я даже не её родная невестка. А тут приглашение, да ещё в её спальню.

Стучусь, тихонько захожу и вижу Ляйсан в длинном шелковом халате. Она мажет руки кремом. Закрыв дверь за собой, прохожу вглубь комнаты.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, — отвечает женщина, затем присаживается на пуф, что стоит перед столиком со множеством тюбиков и бутылочек на нём. На её лицо падает тень, скрывающая все недостатки.

Мне она не предлагает сесть, а сама я не рискую проявлять неуважение или бестактность. Кто знает, что там у них на уме!

Она берёт тюбик с красной этикеткой, выдавливает на два пальца и наносит на лицо.

— Дагман сказал, что ты хочешь работать в нашей компании.

А вот это мне нравится!

— Э… просто я привыкла работать. После школы я сразу поступила в университет, во время практики работала, а потом осталась в той газете, и с тех пор дома не сидела.

— Я хочу нанять профессионала для тебя. Он поднатаскает тебя в арабском, выучишь термины, необходимые для переговоров. Будешь переводчиком.

— Уверена, что справлюсь! — целую ей руку, Ляйсан улыбается. — Я очень хочу работать.

— Мне нравится твоё рвение. Но сначала учёба. Дагману как раз для переговоров нужны русскоговорящие

В это момент у меня появляется ощущение, будто мне дали кулаком под дых. Дагману? Я не ослышалась? Значит ли это, что я буду работать с ним, а не с Азизом?