14. Осадок в душе

Утром мы с Ляйсан приезжаем домой в Эль-Айн. Любопытно, но впервые он кажется мне неестественно тихим. О нашем приезде знают все, но никто не выходит нас встречать. Я понятия не имею, что сейчас происходит в этом доме. Может, они все здесь переругались? Или скорбят по живой Анике, совершившей ошибку? Мелькает и такая мысль: они привыкли, что я в Дубае, и моё появление подпортило чьи-то планы?

Утро не раннее. Все давно позавтракали. Мы с Ляйсан договариваемся встретиться через полчаса в столовой, потому что не ели ничего.

Иду к себе в спальню, думая о том, что первым делом надо проверить, на месте ли все вещи и не подсунули ли мне какую-нибудь заговоренную хрень.

Толкаю дверь и отшатываюсь назад в испуге. Перед моим взором предстаёт мужская спина. Я не сразу понимаю, кто это, требуется время перевести дыхание.

— Азиз? — проговаривают мои губы.

Он не двигается, сидит в той же позе, демонстрируя спину в красивом деловом пиджаке серо-голубого цвета. Локти на коленях, а руки сложены в один большой кулак.

— Привет, — делаю вторую попытку.

В ответ молчание.

Тогда я прохожу в спальню, ставлю сумку на пол и взглядом охватываю вещи на комоде, затем приоткрываю ящики, но не вижу никаких изменений. Вроде никто не лазил.

— Зачем ты пришёл, если молчишь?

Он вздыхает.

— Я разговаривал с Аникой.

— И что?

— Она хочет тебя увидеть.

— Зато я не хочу, — нервно говорю я и расстегиваю замок на сумке. Я помню, что надо переодеваться и идти завтракать, но ничего не могу с собой поделать.

— Почему?

— Почему? — меня берёт зло. — И ты спрашиваешь? Я пыталась войти в её положение, поддерживала, а она подставила меня. Если ты хочешь, чтобы я её пожалела, то я не собираюсь этого делать. Надо было думать мозгами, когда бежала. И да, я ей ничего подобного не советовала. У тебя всё? Уходи. Меня Ляйсан ждёт, надо переодеться.

Стягиваю с головы платок, срываю с волос заколки. Руки трясутся. Если бы Азиз пришёл по другому поводу! Если бы!

Я жду несколько секунд, надеясь, что подойдёт, обнимет. Но ничего такого не происходит. Вместо этого он просто покидает мою спальню. Вот так просто.

Закрываю глаза, стараюсь вобрать в себя как можно больше воздуха. Одним взмахом руки сметаю всё, что стояло на комоде. Крепче сжимаются кулаки, зубы скрипят от боли, так я их стискиваю. Я больше не могу быть сильной. Ничего не понимаю. Чувствую некое беспокойство, от встречи с мужем остаётся горький осадок на душе. Хочется кричать, но я держусь.

Дагман убедил меня приехать домой, но ради чего? Вчера мы с ним проговорили до полуночи. Напряжение спало после его ответа на мой каверзный вопрос.

— Чего ты добьёшься, если уличишь меня в измене?

— Ни в коем случае, Эрика! И в мыслях не было. Наоборот, я хочу, чтобы ты не совершала ошибок. Давай поговорим. Расскажи, что у тебя на душе. Забудь наши разногласия. Я готов выслушать. Поверь, я поговорю с братом, и у вас всё наладится.

Я не делилась с им своими мыслями и чувствами. Однако я много расспрашивала его об Азизе. Дагман поведал мне, что в детстве Азиз был не такой, как все мальчишки. Нормальные пацаны играли в войнушки, шумели и стреляли из ручки бумажками. Азиз постоянно проводил время с матерью, читал или рисовал. Потом он уехал учиться в Россию на пять лет, и они виделись раз в полгода. К нему отношение было всегда другое. Дагман поделился со мной тем, что отец никогда не уделял ему или Адилю столько внимания, сколько уделял Азизу.

— Сколько бы я ни учился, сколько бы ни старался, — говорил он, — Азиз достойнее. Отец мечтает сделать его президентом компании.

— Что же ему мешает?

— Старший сын. Я, Эрика.

— Ты по праву старшинства должен занять пост президента?

— В случае, если у меня родится сын.

— Хм. Похоже, и здесь Азиз тебя обошёл, — сделала вывод я.

— Не факт. Пол ведь ещё неизвестен…

Стук в дверь выводит меня из воспоминаний. Ко мне заглядывает Хабиба.

— Эрика, мама ждёт. Ты будешь завтракать?

— Да, уже иду.

Накидываю на голову чистый платок и иду в столовую.