Глава 22.1

Анника

Голос Матушки Тиллы вырвал меня из сна также легко, как в него погрузил.

— Вот теперь другое дело. И поглядеть приятно: Северная Ведьма в полной силе, румяная и здоровая. Ты уж ко мне больше не попадай. Я много чего могу, но смерть не подвластна даже мне.

— Мне пора уходить? — я поднялась с постели, и правда чувствуя себя совершенно здоровой. Точно и не лежала не вставая, и не отдавала отцу всю силу, без остатка.

— Ждут тебя, очень ждут. Предатель получил свою меру. Отцу твоему горько и тяжело. Да и негоже слишком долго торчать у Матушкиной юбки. Твоя жизненная нить тянется далеко, сама знаешь, что это значит, — проворчала она добродушно.

— Знаю, ты сама меня учила, — согласилась я. — Приходи к нам, ладно? Я скучаю.

Тилла рассмеялась:

— За то тебя свои Ведьмой и кличут. Возвращайтесь с победой, Анника. Не место мёртвым среди живых.

— Сделаю всё, что в моих силах, и немного больше, — легко откликнулась я.

Тилла кивнула на выход из шатра, больше не говоря ни слова. Я и сама знала, что поддаюсь своему нежеланию уходить. Но меня ждал подлунный мир, борьба с Ильмером, и Трюггве. Едва ли он уже мёртв, значит, нам придётся столкнуться лицом к лицу.

Оттого и собственные внутренности казались промороженными, а уходить из этого шатра не хотелось вовсе. Я умела бороться. С собой в том числе, а может быть и в особенности с собой. Потому быстро оделась, крепко обняла Тиллу, позволив себе этот детский поступок — уж Матушка его точно не осудит — и вышла за пределы шатра. На этот раз — уже перейдя невидимую границу, что отделяла его от мира живых.

Вокруг шатра Тиллы всегда было тихо и спокойно, потому что рядом с нею время текло иначе, и она могла отсечь всё лишнее своей силой. Потому на меня одновременно обрушились и громкие голоса воинов, что переговаривались и спорили между собой, и лязг металла о металл, и вой нарастающей вдали вьюги.

Я замерла, ошеломлённая. Бросила взгляд себе за спину, но там, конечно, уже не было никакого шатра. Его и не будет, пока Тилла снова не позовёт меня к себе. Быть может, что и в последний раз. Постепенно разум привыкал к шуму и гомону, а я успокаивалась. Мороз покалывал кожу, но это означало, что я жива и могу что-то изменить.

Недалеко раздавался голос отца:

— … я хочу, чтобы в бою с Ильмером нашим объединённым войском руководил ты, — произнёс он, и за этими словами я ощутила его боль.

Отец не заслуживал таких сыновей. Он всегда был честен, справедлив, мудр и готов отвечать за свои слова. Отчего Трюггве и Рольф выросли иными, если у них всегда был такой пример перед глазами?..

Я тряхнула головой. Пока никто не замечал меня. Чары Тиллы ещё не развеялись до конца. И я пошла на голос, вскоре увидев одного только Ивара. Значит, Матушка хотела показать мне отголосок недавнего прошлого. Этого не было на самом деле, точнее, было, но не сейчас.

А вот Ивар хмуро смотрел вдаль сейчас. Я спросила:

— Почему ты так встревожен, Ивар? Тебя ведь приняли мои родичи.